Лошади издали пронзительный крик, похожий на жуткий, искажённый птичий вопль, когда их копыта ударились о песчаный берег. Это не было ржанием — звук будто срывался с грани мира живых.

Я застыла, раскрыв рот от ужаса, пока они проносились мимо — десятки мёртвых всадников устремились к улицам Лоуттауна. Я знала, что должна действовать, но оцепенела.

Морские кони?

Они… настоящие?

Крики с пришвартованных кораблей заставили меня повернуть голову. Большое торговое судно качалось у соседнего пирса. Я поняла, на что указывали вопли.

Цирены.

Или то, что, по моему представлению, ими было. Они карабкались по бортам, их верхняя половина напоминала людей — давно умерших людей. Кожа, как у всадников: в пятнах, обросшая водорослями и ракушками. Нижняя часть — чешуя и плавники, чудовищные отголоски глубин.

Как они поднимались по бортам, имея больше костей, чем мышц, оставалось загадкой, но в их движениях ощущалась чуждая сила. Когти царапали дерево, вырывая целые куски. Если они так рвут доски, плоть и кости для них — ничто.

— Лучники! — раздался голос с внутренней стены. — Огонь по готовности!

Я обернулась, и в воздухе пронеслась волна стрел с алым блеском наконечников. Кровавый камень. Болты вонзались в всадников и их лошадей, пронзая плоть и кость. Удары не сбивали их из гнилых седел.

Они раскалывали их.

Кровавый камень… мог ли он убивать богов? Ну, мёртвых богов. Есть ли разница? Не знаю, но эти всадники, наверняка цирены в человеческом облике, окончательно и бесповоротно мертвы.

Мысль возвращалась вновь и вновь: мёртвые цирены мчатся на морских конях по улицам Лоуттауна. И лишь два существа способны поднимать мёртвых.

Истинный Первородный Смерти и истинный Первородный Жизни. Инстинкт подсказывал: не я — по крайней мере, не в таком масштабе, чтобы протянуть власть жизни или смерти сквозь тысячелетия. Нет. Для этого сила должна быть связана с Двором.

Живот сжало от тревоги и непонимания. Как и прошлой ночью, я не ощущала его самого. Он не здесь, но…

Его воля была.

Стрела свистнула мимо, пронзая цирену на борту, вырывая меня из ступора. Что я стою без дела?

Я шагнула вперёд, призывая этер, и он мгновенно откликнулся, заполнив вены, окрасив взгляд золотистыми тенями. Искры вспыхнули на кончиках пальцев, когда я подняла правую руку. Сосредоточившись на цирене, уже достигшей перил, я послала дугу света — она с треском разорвала пространство между нами и поразила существо, когда то рванулось за борт.

Ветер усилился, хлестнул лицо морской влагой, пока я искала знакомый аромат тёмных специй, сосны и зимних цитрусов. Открыв нотам к Кастиэлу, я метнула новый разряд этера к докам, сбивая ещё одну цирену.

Это воля Колиса, сказала я ему мысленно, наблюдая, как из моря поднимается новая волна всадников. Над ними обрушился новый град стрел, но меньше половины достигли цели. Я вскинула другую руку, чувствуя, как присутствие Кастиэла скользнуло по моим мыслям.

Тогда покажем ему, что мы думаем о его воле.

Я улыбнулась, и этер послушно ринулся вниз, опутав сетью цирен, карабкавшихся на судно, и рассеял их в прах.

Звон клинков привлёк мой взгляд к городу. Солдаты и стражники сошлись с чудовищами в яростной схватке — кровавый камень против теневого.

Я нашла Кастиэла в этом хаосе: невозможно было не заметить его хищную грацию, когда он пронёс кровавокаменный меч по костлявой ноге морского коня, чьего всадника только что уложил страж. Кастиэл взлетел на низкую стену, оттолкнулся, развернулся в воздухе и вогнал меч в грудь всаднику. Приземлился в мягкой стойке и поднял глаза к моим.

Он усмехнулся — и тут же развернулся к следующему противнику.

Такой самоуверенный.

Недалеко от него сражался Киран с двумя мечами. А верхом с мечом в руке был… Малик. Он успел добыть коня и оружие. Я смотрела на брата Кастиэла, давая себе мгновение, чтобы выровнять дыхание и успокоить этер. Никогда прежде я не видела его в бою. Он мчался по узким, крутым улицам, плотно прижав колени к бокам коня, и взмахом меча сшиб всадника. Движение у обрыва привлекло внимание.

Живот сжался, когда Кастиэл бросился вниз по склону, перепрыгивая через камни. Я сразу узнала Делано и идущую рядом серо-чёрную вольфену — Сейдж. Она рванулась вперёд, с силой врезалась во всадника. Я невольно поморщилась, когда она вцепилась зубами в редкие лоскуты кожи на его шее. На вкус это точно было невыносимо.

Сжав губы, я направилась к пристани — там наверняка найдутся павшие мечи, которые можно…

Пирс внезапно содрогнулся, и сердце пропустило удар. Я отпрянула, когда море забурлило, забрызгав доски солёными каплями. С резким треском доски разошлись. Из-под них вырвалась костлявая рука, словно из кошмара, и схватила меня за лодыжку. Холодная, скользкая хватка рванула вниз. Я едва сдержала крик, когда тупая боль полоснула ногу. Нога поехала по мокрым доскам, и я с глухим стуком рухнула на спину, пока рядом пробивалась вторая рука, раскалывая настил. Вся конструкция заходила ходуном, трещины расползались между двумя когтистыми лапами.

Голова и плечи чудовища вырвались наружу. Клоки спутанных волос и водорослей облепили череп, когда он поднялся. Невозможно было сказать, мужчина это или женщина — на туловище не осталось плоти, и я видела сквозь пустую грудную клетку. Но у него были губы и глаза — чёрные, как бездна, с алым светом Смерти в самой глубине. Губы разъехались, обнажая зубы, каким позавидовал бы любой кра́вен, и оно выскользнуло наполовину из пролома.

Цирена захохотала — густой, влажный звук сопровождался брызгами мутной воды с отвратительным запахом гнили и протухшей рыбы.

— Сейчас вырвет… — прошептала я, чувствуя подступившую тошноту, и выхватила свой кинжал из теневого камня.

ПОППИ

Смех оборвался, и чудовище склонило голову набок.

— Прямо в лицо, — выдохнула я и рывком вонзила кинжал ему в грудь.

Хрупкие кости треснули — и в следующий миг цирена рассыпалась в зловонный пепел.

Меня вывернуло от тошнотворного запаха. Я уже поднималась, когда весь пирс содрогнулся, доски выгнулись дугой. Море взметнулось фонтаном пены, и из воды вырвалась новая цирена. За ней — ещё одна, тяжело приземлившись на настил и заставив его опасно прогнуться.

— Чёрт, — прошипела я, соскальзывая.

Я рванулась в сторону, вцепилась в доску — только не в воду! Шероховатый край впился в ладонь, когда следующая тварь протянула ко мне руку. Я вскинула кинжал и ударила в бок шеи. Существо рассыпалось, но чья-то хватка сомкнулась на моей икре и потянула вниз. Мышцы взвыли от боли, пирс кренился, вода захлестнула ноги — чудовище использовало меня, чтобы выбраться…

Вдруг меня окутал запах цитруса и зимнего снега — и над головой сверкнул кровавокаменный меч, одним взмахом перерубивший шею твари.

— Ты что, решила искупаться? — Кастиэл просунул руку под мою и вытянул меня на пирс. — Или играешь с мертвецами?

— Ни то ни другое, — выдохнула я, вновь оказываясь на ногах и бросаясь к берегу. — Спасибо.

Он подмигнул через плечо, крепко сжав мою ладонь, и мы оба рванули вперёд, пока за спиной обрушивался пирс. На этот раз я не отставала.

Добежав до набережной, мы одновременно обернулись: остатки причала рухнули в бушующее море. Узкие гейзеры взлетали вверх, будто сама бездна выплёвывала созданий из своих глубин. Цирены выходили на берег повсюду — не десятки, сотни, одни штурмовали корабли, другие появлялись верхом из самой пучины.

— Проклятье, — пробормотал Кастиэл, прижимая меня к себе, и мы ринулись обратно в город.

Я увидела, как Киран сбивает всадника из седла. Наилл сражался рядом с ним, неподалёку на коне — Эмиль. Ниже по улице мелькнул Малик: сжатая челюсть, меч в руке, колени плотно прижаты к бокам коня. Позади него шли Делано и Сейдж; крупная белая вольфена успела бросить в нашу сторону тревожный взгляд, прежде чем всадник заслонил её.

Я перевела взгляд на дальние пирсы — в животе сжался тугой узел. Цирены уже захватили ещё два корабля. А всадники…