Они были повсюду. Шестеро сомкнули кольцо вокруг нас, копыта их морских коней раскалывали доски.

Я шагнула вперёд и вонзила кинжал в грудь ближайшего коня. Он уже мёртв. Он уже мёртв, повторяла я про себя, пока Кастиэл расправлялся с всадником.

— Хотел бы, чтобы ты взяла меч, — заметил он, обезглавливая чудовище. — Так не пришлось бы подходить так близко.

Я нырнула под его руку и выпрямилась перед упавшим всадником. Он взмахнул серповидным клинком, и наши взгляды встретились — глаза чернее ночи…

В них вспыхнул слабый серебряный огонь с крошечной искрой алого.

Колис.

Всем существом я знала: он смотрит на меня.

Всадник занёс меч, открываясь полностью. Я рванулась вперёд, вонзая кинжал ему в грудь.

Развернулась — и увидела, как Кастиэл скользнул под следующего, распарывая брюхо морскому коню. В памяти мелькнуло, как первая волна всадников проскакала мимо меня. Как цирены тянулись ко мне, но не нападали.

Точно так же, как тот грул, попробовавший мою кровь.

Сердце гулко ударило. Всадник рухнул, и снова — сквозь спутанные пряди волос и водорослей — зажёгся тот свет.

— Я тебя вижу, — прошептала я, и Кастиэл повернулся ко мне. — Надеюсь, ты это чувствуешь.

Огонь стал алым. Рот чудовища раскрылся, обнажив зубы-пилы.

— Со’—

Я вогнала кинжал прямо в лоб.

— Исчезни.

Цирена рассыпалась прахом. Я подняла взгляд на Кастиэла.

— Колис, — процедила я. — Он смотрит через них.

В его глазах запульсировал этер, кожа потемнела, под ней скользнули тени. Он развернулся, пронзив ближайшего всадника обоими мечами.

Брызги воды возвестили о новой волне. Я отпрянула, и в тот же миг голос Кастиэла прозвучал в моих мыслях:

Я не уверен, что могу управлять Сущностью так же, как ты.

Он взмыл в воздухе, крутанулся и двумя мечами разрубил сразу двоих. А ты только что пробудилась.

Я поняла его: если буду дальше использовать этер, силы иссякнут. Но, глядя, как всё новые всадники мчатся по берегу, я не видела иного выхода.

Они не стремились к воротам Уэйфэра. Они шли прямо к городу — а внешние стены в той части были не выше дома. Никакой преграды. Сначала они доберутся до самой густонаселённой части Лоуттауна, где живут рыбаки и ремесленники, где в крошечных домах ютятся целые семьи — те, кто слишком молод или стар, чтобы бежать. А если пройдут дальше… боги. Они захлестнут Крофтс-Кросс и Садовый район.

Росток страха кольнул в груди, пока Кастиэл пинком сбрасывал цирену обратно в море. Он сжал мою руку и отпустил. Вдалеке по небу летел дракен, направляясь прямо к нам.

Аурелия.

ПОППИ

Я не звала её — и не могла. Сражение кипело слишком близко: её пламя спалило бы корабли и всех на них. Глухой, рвущийся крик Аурелии дал понять, что она это чувствует.

— К вечеру они сотрут с лица земли половину города, — прошептала я, пока всадники-цирены кружили вокруг. — Мы не можем этого допустить.

— И не допустим, — ответил Кастиэл, становясь спиной к моей. — Ты не допустишь. — Его хватка на рукояти меча крепчала. Я возьму этих. Остальных — тебе. Делай своё, моя королева. А после я накормлю тебя.

Этер зазвенел в крови, то обжигая, то холодея, пока мой взгляд скользил по улицам. Края зрения темнели, когда я сосредоточилась на всадниках, достигавших утёсов. Я вложила кинжал в ножны.

— А потом, — шепнул Кастиэл, коснувшись губами моего виска, — я оттрахаю тебя. — Он отступил на шаг. — Жестко.

Резкий, пронзительный визг сорвался с ближайшего всадника.

— Заткнись, — рявкнул Кастиэл и одним движением проткнул мечом горло морского коня, а затем и его седока.

Холодно-жаркая энергия рванулась внутри, мышцы внизу живота сжались. Даже в такой миг Кас умудрялся вызывать во мне это. Губы сами изогнулись, когда этер выплеснулся наружу золотисто-тёмным туманом.

— Обещаешь?

— Всегда, — бросил он и вновь ринулся в бой, меч отражал удар за ударом.

Сила поднялась от самых кончиков пальцев ног, заполнила живот, грудь. Ветер завыл, раскачивая фонари на набережной и терзая неподвижные чёрные тучи. Сквозь них прорезались тонкие лучи солнца. Грудь горела, когда холод Смерти и жар Жизни столкнулись в венах. Я шагнула вперёд — ветер завопил вокруг, и сущность потекла из каждой поры. Молния полоснула небо, вторая ударила в воду рядом, и леденящее тепло силы окатило меня с головой.

Внутри будто разверзлась бездна. Этер укоренился в костях, наполняя каждую клетку, пока граница между ним и мной исчезла.

Я стала им — самой Первородной силой. Я была Поппи, но уже и не только. Огромная, безграничная, как сама пустота, где я зависла, связанная лишь с сущностью мира.

Краем глаза я увидела, как всадник поднял меч, а Кастиэл отбросил другого. Этер клубился золотистым туманом, и плотные спирали выстрелили, пронзая чудовище и его коня.

Кастиэл обернулся, и его изумление коснулось меня.

— Святые боги…

Туман заволновался, искры серебра вспыхнули в нём. Сердце грохотало, и мне показалось, что над пирсом простёрлись тени крыльев. Молнии рвали небо, пока моя воля обретала форму. Сквозь серебристую завесу я видела, как Малик разворачивает коня, поднимает голову, следя за мной взглядом.

Я поднялась в спиральном потоке первородного тумана, охватывая взором улицы Лоуттауна, ворота внутреннего Риза, всех, кто был внутри. Шум боя стихал, когда мои чувства растянулись над городом. В воздухе засияли крошечные точки этера. Я действовала чистым инстинктом: мысленно отозвала Аурелию. Дракен откликнулся коротким зовом, и вспыхнувшие искры озарили Лоуттаун лунным светом.

Я вдохнула начало и конец сразу. Серебристая тень вытеснила золотой блеск, жар ушёл, сердце забилось холодной кровью.

Жизнь во мне умолкла.

Осталась только Смерть.

Я подняла руки ладонями наружу.

Первородная сущность вырвалась из меня ослепительной вспышкой, раскатившись по воздуху громовым ударом, который сотряс Лоуттаун. Потоки этера рванули во все стороны быстрее взгляда, наполняя воздух запахом озона и поражая цели с безошибочной точностью.

Разряды пронзали всадников и их морских коней на гребне утёса. Серебристые ленты вихрем скользили по улицам, между домами, разя чудовищ одного за другим. Туман редел, стихал, и сырая энергия медленно отпускала мои кости, пока грудь опустошённо замирала. Я всё ещё удерживала силу, направляя её, словно волны под днища кораблей.

Через несколько секунд в заливе и на суше не осталось ни одной цирены. Но…

Что-то иное поднималось.

Древнее, забытое, рвущиеся из глубин морского дна. Нечто, когда-то жившее в огненных озёрах Бездны.

Я чувствовала его.

Падение ускорилось; я судорожно вдохнула — воздух обжёг горло и лёгкие. Чувствительность вернулась к телу как раз в момент, когда я коснулась земли. Удар оказался жестоким: я пошатнулась, ноги словно лишились костей, в глазах заплясали чёрные точки.

Сильная тёплая рука обхватила меня за талию.

— Я держу тебя, — глубокий голос Кастиэла прозвучал мягко у самой макушки.

Сердце колотилось. Я вцепилась в его рубашку, моргала, прогоняя мрак.

— Кас… — выдохнула я. — Что-то идёт.

Мы обернулись, и весь пирс заходил ходуном. Деревянные строения стонали, в Ризе с треском расходились трещины. Из двора Уэйфэра донёсся хор криков.

Киран внезапно оказался рядом, его рука поддержала меня за спину, пока залив начинал бурлить и кипеть. Вода буквально закипала.

И внезапно весь мир вздрогнул, рванул нас вверх чудовищной силой. Воздух вырвал из груди дыхание, и я ударилась оземь. На мгновение оцепенев, я повернула голову и поняла, что лежу в нескольких шагах от Кастиэла и Кирана.

Судорожно вдохнув, я перекатилась на бок и увидела, как корабли в бухте качнулись и поднялись над водой — отступающей водой.

Это было плохим знаком.

Очень плохим.

Мягкий мех скользнул по щеке, и рядом возник Делано. Он накрыл меня собой — грудью и лапами — пока вода стремительно отступала от берега.