Зейн шагнул вперед и слегка склонил голову. Босс поднялся, сдержанно улыбнувшись и протянув руку. — Минато, — сказал он ровным, как лак, голосом.

Я последовала за ним, все чувства были начеку. Прием был теплым, но воздух между мной и Акихико задрожал. Он посмотрел на Зейна – открыто, уважительно – затем на меня… Не враждебно, но… Как будто увидел во мне что-то, что ему не понравилось.

Его улыбка не исчезла, но изменение – такое легкое, что я могла бы вообразить его – заставило мой позвоночник напрячься. Аромат и сила витали между нами, тяжелые и заряженные. Гостиная выглядела пустой, но внезапно показалась переполненной.

Зейн крепко, уважительно пожал руку Акихико. Я вздернула подбородок, но не улыбнулась в ответ. Что–то в этом взгляде выбило меня из колеи — как будто поверхность была теплой, но глубина была холодной.

Акихико указал на диван. — Пожалуйста, — сказал он, усаживая нас. Зейн сел первым; я последовала за ним, но осторожно встала между Зейном и боссом.

Воздух затаил дыхание.

Я наклонилась вперед, спокойная, но резкая. Я не теряла бдительности – эта ночь требовала всего, что мы планировали.

После нескольких минут светской беседы миссия началась.

Зейн наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Расскажи мне о моей маме, — тихо попросил он ровным, но взвешенным голосом.

Акихико взглянул на него, слегка скривив губы. — Юи? — Он издал тихий ностальгический вздох, медленно поворачивая бокал в пальцах. — Мы были школьными друзьями, ты это знаешь. Она была умной. Доброй. Сильной, какой тогда не позволялось быть большинству женщин. — Он налил янтарный ликер в бокал, его рука была нервирующе твердой. — Конечно, я скучаю по ней. Но мне хочется верить, что сейчас она в лучшем месте.

Я изучала его – его голос был слишком размеренным, слишком совершенным. Зейн тоже на это не купился.

Зейн прищурился. — У тебя когда-нибудь были с ней отношения?

Удар.

Акихико пожал плечами, холодно и безразлично. — А, — сказал он, вставая, как бы для того, чтобы отмахнуться от этого. — Молодые люди… У всех нас были свои моменты, разве нет? — Он повернулся к бару спиной – каждый шаг был плавным, неторопливым. — Мне нужно что-нибудь покрепче для этого разговора.

Звук льющейся жидкости, слабый звон стекла.

Мои мышцы напряглись.

Акихико обернулся.

И все разлетелось вдребезги.

Пулемет взревел – жестоко, оглушительно. Стекло взорвалось вокруг нас, как молния, расколовшая хрустальное небо. Бутылки лопались, лампочки вспыхивали и гасли. Шквал пуль пронесся в воздухе, пробив бар, диваны, картины на стенах.

Мы с Зейном нырнули за ближайший диван. Я сильно ударилась о пол, сердце бешено колотилось. В ушах звенело. Мы оба выхватили оружие одним плавным, отработанным движением – его пистолет, мой клинок.

Дым, словно призрак, стелился по гостиной.

— Ты действительно думала, что я не узнаю Су?! — Акихико усмехнулся, делая шаг вперед с еще дымящимся оружием. Его голос прорезал хаос, как шелк, натянутый на лезвие.

Я замерла на долю секунды – ровно на столько, чтобы тяжесть этих слов врезалась мне в грудь, как клеймо. Он знал, кто я такая.

В тот момент, когда я увидела, что боковая дверь распахнулась, я поняла, что это еще далеко не конец.

Солдаты якудзы хлынули в VIP-зал, как расплетающиеся тени. Их костюмы были накрахмалены, глаза остры, и каждый держал катану, обнаженную с благоговением и смертоносным намерением.

Я не колебалась.

Я обменялась взглядом с Зейном, затем мы кивнули друг другу, и оба разошлись в разные стороны.

У дальней стены за бархатной веревкой была выставочная стойка — декоративная, конечно, но лезвие выглядело достаточно настоящим. Я перепрыгнула через диван, стекло захрустело под моими ботинками, и схватилась за него обеими руками. Он высвободился с приятным шорохом стали, тяжелый и идеально сбалансированный в моей хватке.

Первый солдат, не говоря ни слова, бросился на меня. Я нырнула под дугу его клинка, низко скользнула по полированному полу и ударила его пяткой в ребра. Он пошатнулся, и я взмахнул катаной, парируя следующий удар второго нападавшего. Лезвия встретились с резким металлическим скрежетом, от которого у меня задрожали кости.

Это был хаос и ясность одновременно.

Каждое движение вокруг меня замедлилось до ритма – удар, блок, поворот. Я не думала, я реагировала. Я описала широкую дугу, нанося удар низко, затем высоко, лезвие задело одного поперек бедра, другого — поперек предплечья. Кровь изящной дугой брызнула на светящиеся панели стены.

Один бросился на меня сбоку – слишком близко для катаны. Я отбросила ее, развернулась и врезала ему локтем в челюсть. Мы тяжело упали. Я поймала его запястье, вывернула, почувствовала, как кость хрустнула, и после взяла его клинок.

Другой попытался зайти мне с фланга. Я пнула в него перевернутый кофейный столик. Это было не элегантно, но сработало.

Краем глаза я увидела Зейна на Акихико.

Босс якудзы прицелился снова, но Зейн был быстрее. Он швырнул низкий стакан через всю комнату – тот с резким треском разбился о руку Акихико, заставив его выронить оружие.

В ту же секунду Зейн ударил кулаком по стойке с такой силой, что зазвенели полки.

— Попробуй еще раз, — прорычал Зейн, прижимая горло Акихико предплечьем.

Я обезоружила последнего нападавшего выкручивающим движением и сильным ударом коленом в живот. Брызнула кровь. Он сильно ударился о землю и не поднялся.

Вернулась тишина, густая и гулкая.

Затаив дыхание, я оглядела разрушенный VIP–зал — разбитое стекло, залитый кровью пол, дым, поднимающийся к потолку.

Я посмотрела на Зейна, вспоминая его слова, сказанные, когда ему впервые дали работу моего телохранителя.

— Как только кому-нибудь взбредет в голову убить тебя, на всей Земле ему негде будет спрятаться.

Акихико распластался на полированной столешнице, его лицо было красным и разъяренным. Рука Зейна тяжело прижалась к его горлу, его голос был низким и яростным, как вулканический пепел.

— Я знаю, что это ты убил мою мать, — выплюнул Зейн, слова прозвучали как лезвие в тусклом свете. — Это правда, что я твой сын?

Акихико взорвался яростью. — Ты не мой сын! Ты ублюдок!

Он сплюнул в лужу спиртного, растекшуюся по полу.

Мое сердце бешено заколотилось. Зейн замер, кровь отхлынула от его лица в реальном времени.

— Что? — выдохнул он, недоверие и ярость боролись в его глазах.

Акихико наклонился вперед, говоря сквозь стиснутые зубы. — Я должен был убить тебя и Иванова вместе с твоей матерью-предательницей!

У меня перехватило дыхание.

— Она собиралась сбежать… С Ивановым.

Акихико не обратил на меня внимания, его внимание было сосредоточено исключительно на Зейне. — Ты не поступишь так с человеком, обладающим властью.

Его взгляд переместился на меня, темный и ядовитый.

— А ты, — выплюнул он голосом, полным ненависти, — Хироши и Тао должны были покончить с твоей родословной, как и было задумано.

У меня скрутило живот.

Кулак Зейна врезался в челюсть Акихико. Звук треска разнесся в пропахшем кровью воздухе.

— На кого ты работаешь? — спросил Зейн низким стальным голосом.

— Пошел ты...

Раздался гортанный крик, когда кинжал Зейна вонзился ему в бок, в нескольких дюймах от сердца. Кровь хлынула на его сшитый на заказ костюм.

Зейн наклонился, все еще держа кинжал внутри. — Еще дюйм в сторону, и ты мертв.

— Я в любом случае мертв, — прохрипел Акихико, боль исказила его голос.

— Ты предпочитаешь умереть мучительной и быстрой смертью?

Спустя пять болезненных ударов Акихико закашлялся – багровые капли растеклись по полу. Он перевел взгляд с Зейна на меня, его глаза были затравленными.

— Я не знаю имен, — прохрипел он. — Просто… Человек из Южной Америки. Он нанимает любого, кто захочет. Платит много денег. Чтобы стереть с лица земли все большие семьи.