Тони откинулся назад, наблюдая за ней с такой непринужденной фамильярностью, что у меня внутри что-то сжалось.

Я не признавал этого чувства.

Я также не колебался.

Я подошел прямо и скользнул на сиденье рядом с Мейси.

Тони поднял удивленный взгляд. — Не знал, что вы делаете перерывы на обед, тренер.

— Я знаю.

Я потянулся за стаканом воды, стоявшим перед Мейси.

Она не остановила меня.

Я сделал медленный глоток, намеренно ставя бокал обратно, мой взгляд остановился на ней.

Воздух между нами сместился, уплотняясь, как пар в сауне – только теперь это был не жар, клубящийся между нами. Это было что-то другое. Что-то близкое к вызову.

Она расправила плечи.

У меня сжалась челюсть.

У Тони зазвонил телефон, и он взглянул на него, прежде чем потянуться и встать. — Мне надо идти. Я зайду за тобой позже.

Мейси улыбнулась ему. — Пока, Тони.

Я промолчал.

В тот момент, когда Тони исчез, она выдохнула, слегка отодвинув тарелку. Ее глаза метнулись в мою сторону, ничего не выражая.

— Тебе что-нибудь нужно? — Спросила она, наклонив голову.

Мой взгляд скользнул ниже, зацепившись за небольшой синяк вдоль ее подбородка от спарринга с Тони. Рана заживала, но я это видел.

— Тебе с ним неуютно.

— Почему? Он мне нравится. — Выражение ее лица дрогнуло – что-то резкое и сдержанное. Что-то сердитое. — Очень.

Мускул на моей челюсти дрогнул. Мне тоже нравился этот ублюдок, когда он приносил мне денег, прежде чем привести ее.

Я не ответил. Потому что у меня, блядь, не было ответа.

Я просто знал, что чувство в моей груди было новым. Незнакомым. Некомфортным.

И я ненавидел это.

Я встал, возвышаясь над ней.

В ее глазах мелькнуло что-то такое, чего я не хотел признавать.

— Доедай. Тебе понадобятся силы.

Я ушел.

Прежде чем я совершу какую-нибудь глупость.

Настоящее

Мидтаун, Нью-Йорк

Однажды утром, за пару дней до боя, подземный склад был пуст, если не считать ее.

Мейси металась внутри клетки, как буря, заключенная в четырех стенах. Ее кулаки рассекали воздух, сражаясь с тенью, каждый удар подпитывался чем-то грубым, чем-то ядовитым.

Я прислонился к дверце клетки, скрестив руки на груди, наблюдая.

Она знала, что я был там.

Я увидел это по легкому движению ее плеч, по тому, как у нее на полсекунды перехватило дыхание. Она чувствовала мой взгляд, как тяжесть на своей коже.

И все же она не остановилась.

Ее фигура была резкой, быстрой – но не идеальной.

— У тебя неправильная стойка.

Она не остановилась. — Я умею драться, Зейн.

Я шагнул вперед, встав у нее за спиной – близко, но не касаясь. Мой голос понизился. — Недостаточно хорошо.

Она резко выдохнула и повернулась ко мне лицом, оказавшись ближе, чем она предполагала.

Ее взгляд впился в мой.

Мускул на моей челюсти дрогнул.

Я прошел мимо нее на ринг, медленно и обдуманно. Мои руки были обмотаны белой лентой.

— Ты уверен в этом? — Спросила она, вздернув подбородок. — Тони тренировал меня всю неделю. Ты можешь проиграть.

Я ухмыльнулся, поводя плечами.

Я не проигрываю.

Мейси приняла прежнюю позу.

Мы начали медленно.

Я был спокоен. Расчётлив.

Она была острой, полной огня и инстинктов. Каждый ее удар я блокировал с точностью. Каждый удар, который она наносила, я впитывал, как ничего не значащий.

Она была хороша. Надо отдать ей должное.

Но она была не лучше меня.

Разочарование сквозило в ее движениях. Ее удары становились острее, злее. Затем она сделала ложный выпад влево – быстрый, опасный – и нанесла удар.

На этот раз она включилась.

Чистый выстрел в челюсть.

Моя голова слегка наклонилась от удара, я один раз дернул челюстью, прежде чем мой взгляд снова остановился на ней.

Мейси застыла, тяжело дыша.

Я шагнул вперед.

— Хорошо. Снова. — Мой голос был тихим, но его нельзя было принять ни за что иное, кроме команды.

Она колебалась.

Она только что нанесла мне свой лучший удар. Я все еще стоял.

— Ну же, — пробормотала я тоном, близким к насмешке. — Ударь меня.

Ее глаза вспыхнули.

Она замахнулась.

Я поймал ее запястье в воздухе.

Прежде чем она успела среагировать, я двинулся – скручиваясь, смещаясь, сбивая ее с ног.

В мгновение ока она оказалась на коврике подо мной.

В клетке.

Ее спина прижалась к полу, дыхание стало неровным. Мои руки легли на ее запястья по обе стороны от ее головы, мое тело было в нескольких дюймах от нее, достаточно близко, чтобы почувствовать, как учащается ее пульс под моей хваткой.

Она была неподвижна. Я тоже

— Я же говорил тебе не драться в гневе.

Воздух между нами горел.

Напряжение скрутилось туго, достаточно сильно, чтобы задохнуться.

Ее губы слегка приоткрылись, грудь неровно вздымалась и опускалась. Я почувствовал, как ее тело напряглось под моим, но не от страха. Нет.

Из-за того, чему никто из нас не хотел давать названия.

Мой взгляд метнулся к ее губам.

У нее перехватило дыхание.

Какое-то мгновение я не двигался.

Затем снаружи клетки донесся звук шагов.

Тони.

Я резко выдохнул и, оттолкнувшись от нее, встал. Выражение моего лица ничего не выдало, но мои пальцы сжались в кулак, прежде чем я заставил их расслабиться.

Мейси тоже встала, ее темные глаза сирены искушали меня.

Я кивнул в сторону двери. — Иди приведи себя в порядок. Ты истекаешь кровью на моем полу.

Что-то резкое промелькнуло на ее лице, прежде чем она, не сказав больше ни слова, прошла мимо меня, направляясь к Тони.

Я смотрел ей вслед.

И впервые за многие годы я понятия не имел, что, черт возьми, мне делать с этим гложущим меня чувством в груди.

— Мне нужна услуга.

В моем кабинете было тихо. Стены были из темного дерева хиноки, отполированного до матового блеска. За моим столом — единственная картина тушью с изображением дерева бонсай. Точность и спокойствие.

Вот почему Джованни ДеМоне выглядел неуместно.

— Я сказал тебе, что больше не буду оказывать услуги твоей семье, — ответил я, не отрывая взгляда от лезвия, которое затачивал на столе. Теперь Мария была связующим звеном между Франческой и младшей сестрой Джио.

— Предполагается, что я буду коронован Capo di tutti capi² к концу года, — сказал он. — Но Чикаго, Филадельфия и Бостон жаждут крови. Старики с обидами. Им не нравится, что меня не учили целовать им руки.

— Или что ты родился не в Италии, — пробормотал я.

Джио кивнул. — Они думают, что я слишком американец. Слишком… Чистоплотный.

Таким он и был. Если бы вы увидели, как Джованни прогуливается по Уолл-стрит, вы бы приняли его за мультимиллиардера, занимающегося недвижимостью, которым он и был.

— Из-за всей этой шумихи я даже не могу жениться. Каждый раз, когда я пытаюсь что-то предпринять, кто-то нажимает на курок.

Это заставило меня задуматься. Джио был известен тем, что отвергал каждую потенциальную невесту, которую предлагали его родители или Семья, – я догадался, отчасти поэтому они теперь объединились против него.

— Ты уже сделал предложение?

Он повернулся, стиснув зубы. — Позволь мне позаботиться об этом.

Я медленно откинулся назад, проведя лезвием по шелковой ткани. — Кто она?

— Не твое дело.

Я ухмыльнулась его неестественной защитной реакции. — Она знает?

Джио уставился на бонсай на моей полке так, словно он его предал. Затем он повернулся обратно, его глаза стали еще холоднее.

— Я хочу, чтобы ты убрал троих мужчин. Тихо. Чисто. Достаточно публично, чтобы это было сообщением.

— Допустим, я нарушил свое правило и помог тебе и твоей семье. Что ты предлагаешь?