— Ты купил мне пианино? — выдохнула она, проводя рукой по гладкому дереву.

— Да. Ты говорила мне, что любила играть на пианино, когда была моложе. Сказала, что хочешь начать играть снова.… Подумал, что это было бы идеально для того, чтобы скоротать здесь время.

У нее перехватило дыхание. Она моргнула, глаза заблестели. — Почему ты делаешь это для меня?

Я встал и подошел ближе, слова лились рекой. — Потому что ты заслуживаешь чего-то прекрасного...

— Зейн, — перебила она меня. — Что мы делаем?

В ее тоне не было ничего небрежного.

— Что ты имеешь в виду?

Она сглотнула, переведя взгляд с пианино, на меня, снова на пианино. — Мы не должны быть… Вместе, — прошептала она. — Это… это неправильно. Я дочь твоего босса. Младшая сестра твоего лучшего друга. Предполагается, что ты мой телохранитель.

— Я знаю, — ответила я напряженным голосом.

— Тогда что мы вообще делаем? Мы не можем быть вместе.

— Послушай. Я точно знаю, как неправильно обходить стороной людей, которые нам небезразличны, — тихо сказал я, делая маленькие шаги, чтобы сократить расстояние между нами. — Но каждый раз, когда я с тобой, я хочу только одного.

— Что, если это плохо кончится? — спросила она срывающимся голосом.

— Я бы многое потерял. — Я остановился перед ней и, не колеблясь, протянул руку и притянул ее к себе. — Но я потеряю больше, если никогда не попытаюсь. Ты того стоишь.

Ее грудь дрожала. Она смотрела куда угодно, только не на меня, и слезы подступали к глазам. – Я не знаю, смогу ли я...

— Кали, — строго сказала я, сжав челюсти.

Она вздохнула и наконец посмотрела на меня, ожидая продолжения.

Я сглотнул, моя челюсть тикала от напряжения, когда все, что я хотел сказать ей – от того, как много она для меня значила, до того, что я никогда позволю этому закончиться – прокручивалось в моей голове со скоростью тысячи миль в час.

Наконец-то в моей груди установился спокойный вдох.

— Я люблю тебя.

Она ошеломленно моргнула. — Что?

— Я люблю тебя. — Мое дыхание было тяжелым, грудь сдавило, слова казались слишком большими, чтобы уместиться в воздухе между нами.

— Любишь?

— Безумно.

— Мы встречаемся всего месяц.

— Ты была моей с тех пор, как полгода назад вошла в Python и сказала, что тебя зовут Мейси, — сказал я, едва в состоянии произнести эти слова, не выдохнув весь кислород из легких.

Она открыла рот, но ничего не произнесла. Ее глаза заблестели – то ли от удивления, то ли от чего-то более глубокого, я не мог сказать.

И последовавшая за этим тишина поразила меня, как удар под ребра.

Черт. Не слишком ли рано я зашел так далеко?

Я подошел на шаг ближе, полный решимости продолжать двигаться вперед и убедить ее, что нам следует продолжать встречаться.

Я наклонился достаточно близко, чтобы почувствовать жар ее кожи, мои губы коснулись места возле ее щеки.

Но когда я наклонился, чтобы поцеловать ее, она отстранилась.

Стон вырвался из моего горла, когда я прижался своим лбом к ее.

— Кали, пожалуйста... — Пробормотал я. Это было все, что я мог сказать. Я не умел умолять, но она была единственным человеком, который мог поставить меня на колени, не пошевелив и пальцем.

Ее руки скользнули к моей шее, пальцы были мягкими, неторопливыми. Она заставила меня посмотреть на нее. Ее большой палец скользнул по моей челюсти – медленно, успокаивающе, – а затем она прошептала.

— Я тоже люблю тебя.

Время остановилось.

Я не стал ждать — не смог. Я прижался своим ртом к ее губам, одной рукой зарываясь в ее волосы, другой хватая ее за талию и притягивая к себе, как будто мне нужно было удержать каждый дюйм ее тела сразу.

И она поцеловала меня в ответ со всем, что у нее было.

Без колебаний.

Без страха.

Только правда.

Только мы.

Мы целовались так, словно мир исчез. Как будто нам больше нечего терять и все можно сохранить.

И в этот момент я понял.

Она была моей.

И я принадлежал ей.

Отстранившись, она открыла глаза, ища мои. — Ты это серьезно?

Я обхватил ладонями ее лицо, и она закрыла глаза, прислонившись к моей ладони.

— Каждое слово. — Я снова поцеловал ее в губы, прижавшись своим лбом к ее лбу. — Ты?

Она выдохнула, забавляясь моим тяжелым дыханием и почти отчаянным тоном. — Да.

Я улыбнулся, и что-то обнадеживающее прозвучало в моем голосе, когда я выпрямился. — Итак,… Тебе нравится пианино?

Ее губы изогнулись в легкой улыбке. Она кивнула, протягивая руку к первой клавише. — Да. Мне нравится.

Позже тем же вечером, в ванной, пар клубился вокруг нас, размывая границы приглушенного освещения и придавая всему размытое свечение. Я прислонилась спиной к изогнутой ванне, теплая розовая вода ласкала мою кожу, пузырьки оседали на бедрах.

Зейн сел напротив меня, положив руки по обе стороны ванны. Смотрел на меня, как всегда, – голодный и любящий.

Терпеливый. Как будто у него было все время в мире, чтобы просто... побыть здесь, со мной.

Я с улыбкой позволяю своей ноге медленно прокладывать дорожку по его кубикам пресса под водой.

— Это напоминает о том, как мы впервые поцеловались в Python, тебе не кажется? — Мягко спросила я, наклонив голову. — Ты остановил меня тогда.

Его глаза потемнели, губы дрогнули при воспоминании. — Да. После того, как ты застукала меня фантазирующим о тебе в душе, как подростка.

— И часто ты это делал?

Ухмылка, которой он одарил меня, была достаточным объяснением.

Я улыбнулась, сердце затрепетало. — Ты остановишь меня сейчас?

— Нет.

Без колебаний.

Его ответ был тихим. Уверенным.

Я подвинулась к нему, позволив воде скользить вокруг меня, когда забралась к нему на колени. Мои колени расположились по обе стороны от его бедер, ладони мягко легли на его грудь. Его кожа была горячей и скользкой под моими пальцами, его сердце глухо стучало под поверхностью.

Мгновение мы просто смотрели друг на друга. Не торопясь. Никаких требований. Просто жар и что-то более тяжелое, нарастающее между нами.

Затем мой взгляд опустился ниже.

Я увидела пирсинг – тонкий, серебристый, поблескивающий прямо под поверхностью воды.

— Они не причинят боли? — Тихо спросила я, протягивая руку, чтобы провести пальцем по всей длине его члена.

Его член дернулся от прикосновения, и он покачал головой.

— Нет, — сказал он грубым голосом. — С ними ощущения лучше.

Я позволяю своей руке задержаться еще на мгновение, дразня кончик большим пальцем, прежде чем снова провести им вверх по его груди. Мое дыхание застряло в горле, когда я наклонилась и нежно поцеловала уголок его рта.

— Не дави на меня, ладно? — Прошептала я ему в губы. — Я хочу все контролировать.

Его руки медленно поднялись, открытые и нежные, опустившись на мои бедра с какой-то благоговейной сдержанностью. — Конечно, любовь моя, — пробормотал он. — Я принадлежу тебе.

Эти слова зажгли что-то глубоко внутри меня.

Я целовала его – сначала медленно, но с нарастающей потребностью – до тех пор, пока не перестала понимать, где кончаются его губы и начинаются мои. Его руки остались там, где я их оставила, даже когда я подалась бедрами вперед, выпрямляясь, головка его члена подалась прямо подо мной.

Наступила пауза – дыхание, сердцебиение, – во время которой все казалось приостановленным.

А потом я опустилась на него, дюйм за дюймом.

Мое тело растянулось вокруг него, жар разливался по мне медленными, прекрасными волнами. Он был большим, толстым, пирсинг тянулся по моим внутренним стенкам так, что мои пальцы ног подгибались под водой. Я тихо выдохнула ему в рот, и он застонал, его хватка на моих бедрах усилилась ровно настолько, чтобы я замерла.

— Нормально себя чувствуешь? — спросил он напряженным, но все еще осторожным голосом.