Тони что-то сказал. Ким медленно повернула к нему голову. Затем она дала ему пощечину – сильную. Она сильнее прижалась к его ране, заставив его поморщиться.

Теперь я думаю, что с ними все в порядке.

Злоумышленнику удалось проскользнуть через охрану. Воротник его рубашки немного сдвинулся.

И тут я увидела это.

Татуировка на шее – свернувшаяся змея. Челюсть открыта. Обнаженные клыки.

Черная ярость вспыхнула во мне.

Я не думала. Я побежала.

Мои каблуки застучали по мрамору, когда я бросилась за ним, лавируя между перевернутыми стульями и разбитыми бокалами.

— Кали! – раздается голос Зейна позади меня, резкий, сердитый, но затихающий.

Он шел за мной, но я быстрее.

Холод ударил меня в ту же секунду, как я протиснулась в боковые двери.

Сад ДеМоне был похож на что-то с зимней картины – белый, мягкий и тихий. Снег падал непрерывными порывами, окутывая мир тишиной. Мраморные статуи застыли на месте, выстроившись по краям живой изгороди. Фонтаны превратились в лед. Лунный свет отражался от нетронутого снега, серебристого и совершенного.

Я видела его.

Нападавший двигался быстро, дыхание у него сбивалось. Я продолжала идти, каблуки увязали в снегу, сердце сильно колотилось о ребра.

Он подошел к каменной беседке – старой, богато украшенной, с мерцающими фонарями, раскачивающимися на ветру, – и обернулся, словно почувствовав меня.

Слишком поздно.

Я сделала выпад и повалила его прямо в снег.

Он со стоном ударился о землю, но быстро перекатился, пытаясь стряхнуть меня. Он не ожидал, что я окажусь сильнее. Быстрее. Злее.

Мой локоть ударил его в челюсть. Его рука потянулась к боку, и я врезала коленом ему по ребрам. Он выругался, замахнулся на меня, ударив в плечо. Мы перевернулись. Удар. Пинок. Снег заклубился вокруг нас, как дым, взметнулся вверх и рассеялся.

Он был крупнее. Но он не знал меня.

Он вытащил из-под куртки нож, сверкнув серебром.

Я уклонилась влево, схватила его за запястье и сильно ударила им по одной из каменных колонн беседки. Хруст отозвался эхом. Клинок со звоном упал на землю.

Он попытался ползти, но я оседлала его, схватила за пальто и толкнула обратно в снег.

Его лицо было исцарапано и кровоточило. В холодном воздухе поднимался пар от дыхания.

— Кто тебя послал!? — Я закричала ему в лицо, ударив его головой о каменную землю. — Чего ты хочешь!?

Его рот скривился в нечто среднее между усмешкой и рычанием. Затем заговорил с грубым русским акцентом: — Избавление от зла должно быть тщательным.

У меня кровь застыла в жилах.

Братва.

Снова.

Я не колебалась.

Я встала, вытащила пистолет из-за ремня на внутренней стороне бедра и разрядила его ему в грудь.

Звук прорезался сквозь холод, как раскат грома, пока мой пистолет не опустел.

Кровь сочилась на снег, темная и медленная, расплываясь красным по белизне, как пролитые чернила.

В саду снова стало тихо. Если не считать шума снега. И моего дыхания.

Моя рука слегка дрожала, когда я опустила пистолет, по совершенно неправильным причинам.

Я только что убила. И ничего не почувствовала.

Я несся через сад как сумасшедший.

Снег застилал мне зрение, обжигая кожу холодом. Я не мог ее видеть. Не мог ее слышать. Только шум крови в ушах и топот моих ботинок по лабиринту живых изгородей и мрамора.

Потом я увидел ее.

Возле старой каменной беседки, стоя над телом. Тяжело дыша. Ее белое платье облепило ее рваными полосками, пропитанными красным. Ее руки были перепачканы кровью, растрепанные кудри обрамляли лицо, как будто она пришла прямо с войны.

Она жива. Но я не мог дышать.

Я схватил ее.

Мои руки были грубыми, когда я ощупывал ее ребра, проверяя, нет ли ран.

Ее ладони легли на мой подбородок, успокаивая меня.

— Я в порядке, — строго сказала Она.

Когда я отступил назад, и мои ладони покраснели от ее кожи, я сорвался.

— Ты что, с ума сошла?! — Мой голос прозвучал хрипло, прямо из моего горла.

— У него была татуировка в виде змеи. Он был одним из тех, кто пытается уничтожить все семьи.

— Мне похуй на его татуировку! — Я зарычал. — Ты не оставишь меня. Никогда!

— Но я в порядке!

Я покачал головой, ярость душила меня. — Ты думаешь, меня волнует эта информация, когда я должен защищать твою жизнь? Не семью. Тебя.

Она в ярости посмотрела на меня. Но я мог это видеть – по тому, как двигалось ее горло, когда она сглатывала, как на полсекунды задрожала ее губа, прежде чем она прикусила ее.

Мы оба дышали так, словно пробежали много миль.

— Мы уходим. — Я схватил ее за запястье и потащил по снегу к заднему выходу из отеля.

Когда мы добрались до моего черного внедорожника, припаркованного у обочины, я распахнул пассажирскую дверцу и почти втолкнул ее внутрь, прежде чем захлопнуть.

Глава 35

Настоящее

Бруклин, Нью-Йорк

Поездка на машине домой была пропитана тишиной. Не спокойной. Резкой. Той, которая, казалось, может порезать кожу, если дышать слишком громко.

Руки Зейна вцепились в руль, как будто он причинил вред лично ему. Его челюсть сжалась, глаза устремлены вперед, он не удостоил меня даже косым взглядом. Прекрасно. Мне он был не нужен.

В ту секунду, когда он въехал в подземный гараж, я успела открыть дверь еще до того, как двигатель полностью заглох.

Я не стала его дожидаться.

Мои каблуки гулко стучали по бетону, пока я шла к лифту, верхний свет отбрасывал резкие тени, которые мелькали по стенам, как призраки, пытающиеся не отставать от нас. Я нажала на кнопку сильнее, чем это необходимо, и вошла внутрь, не оглядываясь.

Через несколько секунд я почувствовала, как он вошел. Я не обернулась.

Он стоял позади меня, близко, но не касаясь. Воздух между нами был тяжелым – густым от всего, что мы не говорили, но хотели закричать. Я крепко прижала руки к груди и уставилась на собственное окровавленное отражение в стали лифта.

Двери скользнули в мягко освещенный теплый лофт, но я не стала ждать его и там.

Я вышла, пронеслась по полам из темного дерева и направилась прямо вверх по лестнице в спальню, ярость разгоралась в моей груди с каждым шагом. Я не слышала, как он последовал за мной.

Мне было все равно, даже если и так.

И он не...

К тому времени, когда я посмотрела вниз с лестничной площадки, двери лифта снова закрывались.

Он исчез.

Горячая вода полилась мне на руки, когда я споласкивала последнюю тарелку. Остальная часть кухни была тусклой и тихой, освещенной только теплым подвесным светильником над островом. Я уже поела и не потрудилась поставить вторую тарелку.

Я уже позвонила Франческе, чтобы проведать Тони, и была рада слышать, что с ним все в порядке.

Зейн не вернулся. Не то чтобы я ждала.

Он ничего не сказал, но я знала, что он с моим братом — обсуждают стратегию, дальнейшие шаги и всё такое.

Двери лифта, наконец, с тихим механическим вздохом с шипением открылись позади меня, сопровождаемые отчетливым стуком его ботинок по паркету. Мои плечи напряглись. Я не обернулась.

Сначала он ничего не сказал. Просто прошелся по квартире – медленными, обдуманными шагами. — Нам нужно поговорить.

Я закрыла кран и спустила остатки пены в канализацию. — На самом деле нет.

— Кали.

Я вытерла руки, схватила кухонное полотенце и, полностью игнорируя его, принялась расхаживать по кухне. Я чувствовала его позади себя, как статическое электричество – теплое и заряженное.

— Ты могла погибнуть.

— Я не погибла.

— Дело не в этом.

— Ты не можешь контролировать то, что я делаю, — огрызнулась я, поворачиваясь и бросая полотенце на стойку.