Рука на моем плече заставила меня обернуться.

Зейн.

Я запнулась. Он никогда не спускался в зал во время боёв. Он всегда наблюдал из своего кабинета над рингом, за черным стеклом.

Сегодня вечером он был здесь. Со мной.

Его жесткий взгляд встретился с моим. — Ты не ждешь. Ты нападаешь первой, и нападаешь сильно. Поняла?

Я моргнула, прежде чем мило улыбнуться. — Ты проделал весь этот путь только для того, чтобы сказать мне это?

Пристальный взгляд Зейна сузился на мне, вероятно, он хотел возразить, но предпочел другое. — Не сомневайся. Если ты это сделаешь, он тебя уничтожит. Ты хочешь победить? Тогда победи.

Я выдержала его взгляд на секунду дольше, чем следовало. — Поняла.

Я обернулась к клетке и увидела, что мой противник уже внутри. Вдвое больше меня.

Странное спокойствие овладело мной.

Я натянула перчатки и шагнула в клетку.

Дверь захлопнулась за мной с металлическим лязгом, который эхом разнесся по клубу.

Из громкоговорителя раздался голос диктора. — А в другом углу – Мейси, Богиня Подземного мира!

Толпа взорвалась.

Я чувствовала, что Зейн наблюдает за мной с другой стороны клетки.

Прозвенел звонок.

Мой противник атаковал, как бык, но я двигалась быстрее – делая расчетливый шаг влево.

Я вспомнила слова Зейна. Атакуй первой.

Я пошла в атаку, нанеся правый хук изо всех сил, но я колебалась. Всего на секунду. Моя нога сбилась, просто немного сбилась с ритма.

Он ударил меня в челюсть жестоким ударом слева. Толпа ахнула.

Боль расцвела на моем лице, когда я отшатнулась. Он снова налетел – на этот раз, дико размахивая кулаками.

Я пригнулась. Едва успела увернуться.

Паника угрожала нарастать, но я изо всех сил подавила ее.

Еще один удар пришелся по ребрам. У меня перехватило дыхание.

Но потом я доверилась инстинкту.

Возможно, это было воспоминание о голосе Зейна, предупреждающем меня не колебаться.

Я рванулась вперед. Острый и быстрый удар правым локтем по его подбородку. Он пошатнулся. Я нанесла ему низкий удар ногой в колено, затем хук в висок. Он пошатнулся.

Толпа нарастала, голоса повышались с каждым ударом. Я их больше не слышала. Я не слышала ничего, кроме собственного дыхания и стука крови в ушах.

Я увидела шанс.

Крутанулась. Удар наотмашь. Приземлился прямо ему в голову.

Он упал, ударившись головой о мат.

Прозвенел звонок. Я стояла в центре клетки, грудь тяжело вздымалась, по виску стекал пот.

Публика взорвалась.

Я была окружена – голоса выкрикивали мое имя, люди снова и снова повторяли Мейсу. Вспыхнули огни. Бутылки с треском открывались. Даже у диктора перехватило дыхание, когда он проревел в микрофон: — Ваш действующий чемпион – Мейси!

Я обернулась, пытаясь найти Зейна в толпе. Когда я, наконец, встретилась с его черными глазами, он не хлопал.

Выражение лица пустое. Просто… Отстраненное.

Я колебалась. Черт возьми.

А затем он повернулся и, не сказав ни слова, исчез в тени.

После моего матча прошел час, но воздух все еще был наэлектризованным, густым от чего-то тяжелого и выжидающего.

Следующим был бой Тони.

Тони ДеМоне – непобедимый чемпион андеграунда. От восточного побережья до Западного.

Бои с численным превосходством. Неучтенные победы.

Хотя в Python не было правил, запрещающих мужчинам и женщинам драться, существовали категории. И, к счастью для меня, мы с Тони оба были действующими чемпионами в разных категориях.

Некоторые бойцы жаждали острых ощущений от боя, славы победы. Тони? Он дрался так, словно это был всего лишь очередной вторник. Как будто победа была его правом по рождению.

Мы двигались по складу, с лёгкостью пробираясь сквозь толпу. Рев толпы превратился во что-то отдаленное, пока мы шли бок о бок, мимо боксеров, мимо игроков, делающих ставки, мимо мужчин в костюмах, прислонившихся к стенам, как будто они присматривались к своим следующим инвестициям.

— Думаешь, у нас есть время поесть перед твоим боем?

— Ты поела всего час назад и уже думаешь о еде?

— Победа заставляет меня испытывать голод.

Тони усмехнулся, качая головой. — Ты говоришь, как избалованный домашний кот.

Прежде чем я успела ответить, сквозь шум раздался смех.

Резкий. Женский. Без тени раскаяния.

Шаги Тони стихли.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это был.

Челюсть Тони задрожала, когда он повернул голову в сторону звука, все его тело напряглось.

Я медленно выдохнула, когда он сменил курс, проталкиваясь сквозь толпу к бару. Я последовала за ним.

Мы без труда нашли ее – Кимберли Моретти и ее окружение, облепившие барную стойку, словно они здесь хозяйки.

И, честно говоря? Она вроде как хозяйка.

Кимберли Моретти. Двадцать лет. Дочь Сальваторе Моретти – главы одной из пяти семей. Член королевской семьи Коза Ностра. И сводная сестра Натальи.

Она была воплощением повседневного хаоса, не требующего усилий.

Прислонившись к стойке, ее черные глаза сирены сверкают в неоновых огнях. Длинные, прямые, как иголки, черные волосы каскадом ниспадают на спину, резкие черты лица подчеркнуты темным макияжем. Джинсы, блестящий топ, босоножки на высоком каблуке. Дизайнерская сумочка на стойке рядом с ней, большие серьги-кольца блеснули, когда она повернула голову, акриловые ногти постукивали по бокалу в ее руке.

У Ким была аура человека, способного сжечь дотла империю одним взглядом.

И она знала это.

Я приготовилась ко всему, что должно было произойти.

Потому что Тони был не счастлив...

В ту секунду, когда он остановился рядом с Ким, все, кроме нее, вжались в свои места.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Ким не дрогнула. Только сделала медленный глоток своего напитка, темные глаза закатились от раздражения.

— Выпиваю. — Она подняла идеально изогнутую бровь, невозмутимо глядя на него из-под длинных ресниц. — Очевидно.

Тони жестоко ухмыльнулся. — Ты не должна быть здесь, Келси.

Кто-то ахнул. Люди вокруг нас начали смеяться.

Я чертовски хорошо знала, что Тони известно имя Ким.

Они знали друг друга всю свою жизнь. Дети Коза Ностры – выросшие в одних кругах, по тем же правилам, под тем же давлением. Раньше мы были друзьями.

Но в то время как Тони вовлекали в этот хаос, Ким держали в стороне.

Или, по крайней мере, они пытались...

Ким, наконец, полностью повернулась к нему, ее темные глаза сверкнули вызовом. — О, прошу прощения, нелегальный уличный боец теперь будет читать мне лекцию о морали?

— Тебе не следует здесь находиться.

Я не уверена насчет его отношений с Ким. Что я действительно знала, так это то, что наказание в Коза Ностре за то, что ты увидел дочь Дона в подобном месте, без телохранителей, и не отвез ее домой, было суровое.

— Это место заполнено Состоявшимися Мужчинами, преступниками и эгоистичными придурками, у которых больше тестостерона, чем здравого смысла. В точности похоже на мир, в котором я выросла.

— Не усничай.

— Тогда не будь лицемером.

Я прикусила губу, пытаясь не рассмеяться.

Ноздри Тони раздулись, и прежде чем Ким успела сделать еще глоток, он протянул руку и выхватил стакан у нее из рук.

Ким оскорбленно повернула к нему голову. — Ты серьезно?

— Ты несовершеннолетняя.

Она усмехнулась, прежде чем наклонить голову, сузив глаза. — Кто бы говорил.

Челюсть Тони напряглась.

— Тебе двадцать. Участвуешь в нелегальных боях. Ты употребил больше наркотиков, чем кто-либо из моих знакомых. И ты собираешься вести себя так, будто ты моя гребаная нянька?

Тони резко выдохнул через нос, подходя ближе и занимая место Ким.

Она не съежилась. Она соскользнула с барного стула, еще больше сокращая расстояние между ними.

Ким просто смотрела на него, и что-то нечитаемое мелькало в ее темных глазах. А затем медленно потянулась к его руке – той, что сжимала стакан, – и вырвала его из его хватки.