Эти ключевые слова подразумевают определенную интерпретацию мировой истории – на самом деле, человеческой истории как таковой, – которую разделяют как сторонники, так и критики европейского господства. Так, Ф. А. Киркпатрик из Кембриджского университета говорил о «колонизации» и «империи», а не о «колониализме» или «империализме», когда в 1906 году он заявил своей аудитории: «Вплоть до XV века наши предки были ограничены этой маленькой Европой и не имели представления о якобы “пустующих” или “полупустых” территориях за морями, которые будто бы ждали их колонизации. Современная колонизация и империя означают распространение Европы по всему миру»[4]. Написав об этом на 20 лет раньше, будущий президент США Теодор Рузвельт приписывал распространение цивилизации исключительно «англоговорящим народам». В отличие от испанских колонистов, которые смешивались с индейцами на американском континенте, англоязычные поселенцы сохранили завоевательный дух и расовую чистоту своих германских предков: «Средний современный англичанин, американец или австралиец, желающий вспомнить о могущественных подвигах, которыми его раса гордилась, может обратиться к полумифической славе Хенгиста и Хорсы[5], возможно, к подвигам Цивилиса Батавийского[6] или героя Тевтобургской битвы». Рузвельт также отличал английского тевтона от испанского и французского по характеру его безжалостного государственного строительства. «Англичане истребили или ассимилировали кельтов Британии, и они в значительной степени повторили этот процесс с индейцами Америки»[7]. Дело прогресса мучило совесть. В период между мировыми войнами английский солдат, коллекционер и археолог Джордж Генри Лейн-Фокс Питт-Риверс писал, что, когда «высшая раса» побеждает «низшую», «гуманитарные чувства [часто] неуместны и по большей части совершенно необоснованны. У представителей высшей расы не должно быть причин сожалеть о постепенном исчезновении низшей расы, если только принять во внимание будущее процветание и обогащение мира»[8].
Критически настроенные наблюдатели разделяли столь откровенное признание о цене цивилизации, но без торжества. Французский антрополог Жорж Баландье мрачно заметил в 1951 году: «Одним из самых поразительных событий новейшей истории человечества является экспансия по всему миру большинства европейских народов. Она привела к порабощению и, в некоторых случаях, к исчезновению практически всех народов, считавшихся отсталыми, архаичными или примитивными»[9]. Франц Фанон, психиатр-мартинианец, автор влиятельных книг об освобождении третьего мира, по сути, согласился с ним, перевернув Гегеля с ног на голову: «Запад рассматривал себя как духовное приключение. Именно во имя духа, во имя духа Европы, Европа совершила свои захваты, она оправдывала свои преступления и узаконила рабство, в котором держит четыре пятых человечества»[10]. Хотя они писали вскоре после принятия Организацией Объединенных Наций Конвенции о наказании и предупреждении геноцида в 1948 году, Баландье и Фанон не использовали этот неологизм, изобретенный во время Второй мировой войны Рафаэлем Лемкиным (1900–1959), для описания судьбы «людей, считающихся отсталыми, архаичными или примитивными». Тем не менее связь между человеческими катастрофами и метанарративом человеческого прогресса была очевидна для европейских и неевропейских интеллектуалов того времени. О том, какой именно была и есть эта связь, ведутся ожесточенные дебаты по трем ключевым словам этой книги, поскольку на карту поставлена моральная легитимность западной цивилизации, а также, косвенно, легитимность антиколониальной борьбы за национальное освобождение, особенно в свете антиимпериалистической риторики постколониальных диктаторов. Участники дискуссии ставят ряд противоречивых вопросов. Была ли экспансия Запада – то есть европейский колониализм и империализм с конца XV века – по своей сути обреченной на геноцид и в целом преступной?[11] Или же общества были настолько мерзкими и жестокими, что отчаянно взывали к «цивилизующему молоку» европейской культуры?[12] И не были ли геноцид и тоталитаризм на самом деле присущи не столько европейским империям, сколько их отрицаниям, антиимперским, антизападным «освободительным движениям», исламизму, панарабизму, социализму третьего мира красных кхмеров и афрокоммунизму, даже национал-социализму?[13] Если эти термины кажутся неправдоподобно резкими, анахроничными и даже грубыми, обратите внимание на дискуссии, которые вели предположительно тонкие интеллектуалы в XX и XXI веке. Бенни Моррис, израильский историк, чья кропотливая архивная работа помогла развеять мифы о «рождении проблемы палестинских беженцев» в 1948 году, тем не менее защищал этнические чистки и геноцид как неотъемлемую часть формирования (некоторых) национальных государств и марша человеческого прогресса. «Даже великая американская демократия не могла бы быть создана без уничтожения индейцев», – сказал он одному из интервьюеров в 2004 году. «Бывают случаи, когда общее, конечное благо оправдывает жестокие и грубые действия, совершаемые в ходе истории»[14]. Утомленный левым антиколониализмом, антирасизмом и антисионизмом, французский философ Ален Финкелькраут также стремился превзойти нарративы жертв неевропейских колонистов своими собственными: Я родился в Париже, но я сын польских эмигрантов. Мой отец был депортирован из Франции. Его родители были депортированы и убиты в Освенциме. Мой отец вернулся из Освенцима во Францию. Эта страна заслуживает нашей ненависти: то, что она сделала с моими родителями, было гораздо более жестоким, чем то, что она сделала с африканцами. Что она сделала с африканцами? Только хорошее. Благодаря ей мой отец на пять лет попал в ад. Я думаю, что возвышенная идея «войны с расизмом» постепенно превращается в отвратительную ложную идеологию. И этот антирасизм станет для XXI века тем же, чем коммунизм был для XX века. Источником насилия. Сегодня евреи подвергаются нападкам во имя антирасистского дискурса: разделительный забор, «сионизм – это расизм»[15]. Эти позиции свидетельствуют о том, что после так называемой войны с террором, особенно после 11 сентября 2001 года, дебаты об империи, колониализме и геноциде отличаются фаллической логикой. Комментаторы кричат: «Моя травма больше твоей», чтобы защитить или атаковать теодицеей, согласно которой жестокое истребление и исчезновение народов на протяжении веков искупается прогрессом человечества в виде глобальной системы национальных государств, в которой доминирует Запад[16]. Вместо того чтобы предаваться умозрительным спекуляциям о философии истории, ученые могут предложить своим читателям нечто большее, чем эту упрощенную поляризацию, задавая вопросы среднего уровня, которые поддаются эмпирической проверке[17]. Ниже приведены подходящие вопросы: что основатель «исследований геноцида» Лемкин хотел сказать о связях между империями, колониями и геноцидами? Что можно сказать в целом об их взаимосвязи? И как с ними связан Холокост? Постановка этих вопросов позволяет нам задуматься о том, отличаются ли колониальные завоевательные войны и контрповстанческие действия от геноцида в Европе. Действительно, должен ли колониальный геноцид или «индигеноцид» быть подкатегорией анализа, отличной от собственно геноцида[18]. Или же колониальная логика присутствует во всех геноцидах. Должно ли государство считаться преступником в тех случаях, когда поселенцы убивали коренное население без официальных полномочий? И наоборот, может ли коренное население совершать геноцид против поселенцев-колонизаторов? И наконец, можно ли обнаружить какую-либо последовательность или закономерность в отношениях между тремя ключевыми словами и в таких сложных и полных противоречий явлениях, как империи, с их запутанным разнообразием форм управления и различными способами вовлечения подчиненных народов в свои проекты?[19]
вернутьсяF. A. Kirkpatrick, Lectures on British Colonization and Empire (London, 1906), 1. вернутьсяГерманцы, братья, по преданию возглавившие англов, саксов и ютов во время их вторжения в Британию в V веке, легендарные основатели города Кент. – Примеч. ред. вернутьсяОрганизатор самого мощного антиримского восстания эпохи ранней империи в 69–70 годах (так называемой Батавской войны). – Примеч. ред. вернутьсяTheodore Roosevelt, The Winning of the West, 4 vols. (New York and London, 1889), 1:6, 11–12. вернутьсяGeorge Henry Lane-Fox Pitt-Rivers, The Clash of Culture and the Contact of Races (London, 1927), 17. Я благодарю Джона Лейна за то, что он обратил мое внимание на эту цитату. вернутьсяGeorges Balandier, «The Colonial Situation: A Theoretical Approach» (1951), Social Change: The Colonial Situation, ed. by Immanuel Wallerstein (New York, 1966), 34. вернутьсяFrantz Fanon, The Wretched of the Earth, preface Jean-Paul Sartre, trans. by Constance Farrington (New York, 1963), 313. вернутьсяEnrique Dussel, The Invention of the Americas: Eclipse of «The Other» and the Myth of Modernity, trans. by Michael D. Barber (New York, 1995). вернутьсяЭта точка зрения характерна для авторов неоконсервативных журналов, таких как «Новый критерий» (New Criterion). вернутьсяYves Santamaria, «Afrocommunism: Ethiopia, Angola, and Mozambique» in The Black Book of Communism: Crimes, Terror, Repression, ed. Stéphane Courtois et al. (Cambridge, MA, 1999), 683–704. Провести связь между нацизмом и исламизмом, чтобы возвеличить американскую современность, предлагает Paul Berman в книге Terror and Liberalism (New York, 2003). вернутьсяBenny Morris and Ari Shavit, «Survival of the Fittest» Ha’aretz, 9 January 2004; Morris, The Birth of the Palestinian Refugee Problem Revisited, 2nd ed. (Cambridge, 2004). вернутьсяDror Mishani and Aurelia Smotriez, «What sort of Frenchmen are they?», Ha’aretz, 17 November 2005; Alain Finkielkraut, «J’assume» Le Monde, 26 November 2005: «Намерения Просвещения были неоднозначными. Эта неоднозначность должна удерживать нас от того, чтобы причислить колониализм к чисто преступным явлениям. Включение людей в католическую кампанию Просвещения – это нечто иное, чем стремление к истреблению. Это может иметь, так или иначе, положительные последствия». Исследование в этом ключе, восхваляющее У. Э. Б. Дюбуа за то, что он был одним из немногих афро-американских лидеров, признавших первенство страданий евреев над страданиями чернокожих, принадлежит Гарольду Брэкману, «A Calamity Almost Beyond Comprehension: Nazi Anti-Semitism and the Holocaust in the Thought of W.E. B Du Bois» American Jewish History 88 (2000): 53–93. Альтернативный подход, подчеркивающий взаимное признание, а не иерархию, см. в статье: Michael Rothberg «W. E.B. Du Bois in Warsaw: Holocaust Memory and the Color Line, 1949–1952», Yale Journal of Criticism 14, no. 1 (2001): 169–189. вернутьсяПосле окончания холодной войны дискурс об империи сопровождался дискурсом о глобализации в связи с североамериканским превосходством: Niall Ferguson, Colossus: The Rise and Fall of the American Empire (New York, 2004); Bernard Porter, Empire and Superempire: Britain, America and the World (New Haven, CT, 2006); Charles S. Maier, Among Empires: American Ascendancy and its Predecessors (Cambridge, MA, 2006); Pratap Bhanu Metha, «Empire and Moral Identity», Ethics & International Affairs 17, no. 2 (2003): 49–62; David Cannadine, «‘Big Tent’ Historiography: Transatlantic Obstacles and Opportunities in Writing the History of Empire», Common Knowledge 11, no. 3 (2005): 375–392; Linda Colley, «Some Diffi culties of Empire – Past, Present and Future», Common Knowledge 11, no. 2 (2005): 198–214. Исследование, в котором под влиянием Эдварда Саида утверждается, что мир «после 11 сентября» структурирован колониальной логикой, – Derek Gregory, The Colonial Present (Oxford, 2004). вернутьсяVictoria E. Bonnell. «The Uses of Theory, Concepts and Comparison in Historical Sociology», Comparative Studies in Society and History 22, no. 2 (1980): 156–173. вернутьсяJurgen Zimmerer, «Kolonialer Genozid? Vom Nutzen und Nachteil einer historischen Kategorie fur eine Globalgeschichte des Volkermordes», in Enteignet, Vertrieben, Ermordet: Beitrage zur Genozidforschung, ed. by Dominik J. Schaller et al. (Zurich, 2004), 109–129; Alison Palmer, «Colonial and Modern Genocide: Explanations and Categories», Ethnic and Racial Studies 21, no. 1 (1998): 89–115; Raymond Evans, «Crime Without a Name: Colonialism and the Case for Indigenocide» в этой книге. вернутьсяВажные исследования см. в: Tony Barta, «Relations of Genocide: Land and Lives in the Colonization of Australia», in Genocide and the Modern Age, ed. Isidor Wallimann and Michael Dobkowski (Westport, CT, 1987), 237–252; Barta, «Discourses of Genocide in Germany and Australia: A Linked History», Aboriginal History 25 (2001): 37–56; Barta, «Mr. Darwin’s Shooters: On Natural Selection and the Naturalizing of Genocide», Patterns of Prejudice 39, no. 2 (2005): 116–137; Norbert Finzsch, «‘It is Scarcely Possible to Conceive that Human Beings Could be so Hideous and Loathsome’: Discourses of Genocide in Eighteenth- and Nineteenth-Century America and Australia», ibid., 97–115; Jürgen Zimmerer and Joachim Zeller, eds., Völkermord in Deutsch-Südwestafrika: Der Kolonialkrieg (1904–1908) in Namibia und seine Folgen (Berlin, 2003); Ann Curthoys and John Docker, «Introduction—Genocide: Definitions, Questions, Settler Colonies», Aboriginal History 25 (2002): 1–15; A. Dirk Moses, ed., Genocide and Settler Society: Frontier Violence and Stolen Indigenous Children in Australian History (New York and Oxford, 2004); Moses, ed. (with Dan Stone), Colonialism and Genocide (London, 2007); Richard H. King and Dan Stone, eds., Hannah Arendt and the Uses of History: Imperialism, Nation, Race, and Genocide (Oxford and New York, 2007). |
