— В договоре залога прописано, что он не может выезжать за пределы трёх штатов без разрешения. Значит, да, можете забрать его принудительно. Я напишу Винни на пейджер для подтверждения, но уверена, что он захочет вернуть Сингха.

— Рейнджер не может ехать в Вегас для задержания, — сказала я Конни.

Конни кивнула.

— У него неурегулированное дело из-за проблем с оружием. В прошлый раз в Неваде он наступил кое-кому на ноги. Адвокат уже занимается этим.

— Тогда, наверное, остаюсь я, — сказала я. — И Лула.

— Понятно, — сказала Конни, поворачиваясь к компьютеру. — А Танк?

— Да, и Танк. Рейнджер сказал, чтобы я взяла Танка.

— Кто-нибудь ещё? — спросила Конни. — Может, вам ещё разрешение на парад оформить?

— О да, это будет весёлая поездочка, — сказала Лула. — А на этой новой диете я, наверное, буду совсем тонкой, когда туда доберусь.

— Лететь всего пять часов, — сказала я.

— Да, но эта диета работает быстро.

— Ладно, вот, — сказала Конни. — Я нашла нам рейс из Ньюарка в четыре часа. Пересадка в Чикаго, прилетаем в Вегас в девять. Не прямой, но лучшее, что могу найти.

— Нас? — переспросила я.

— Ты что, думаешь, я отправлю тебя и Лулу в Вегас без себя? Мне везёт. Я прямиком за стол для крэпса. И Винни я писать не буду. Оставлю ему записку.

Времени было в обрез, если нам предстояло успеть на четырёхчасовой рейс.

— Вот план, — сказала я. — Нет смысла брать больше одной машины. Скажу Танку, что он за рулём, и он подберёт нас всех. Идите домой, собирайтесь и будьте готовы через час. И помните — сейчас с безопасностью строго. Пистолеты, ножи, перцовые баллончики, пилки для ногтей — ничего такого.

— Как так?! Как я должна путешествовать без пилки для ногтей?! — возмутилась Лула.

— Положи её в чемодан и сдай его.

— А если я сломаю ноготь, когда буду садиться в самолёт? Как тогда подпилить?

— Придётся грызть зубами. Заеду за тобой через час.

Танк стоял перед конторой по залогам и вёл наблюдение. Я вышла к нему и изложила план. Он сказал, что его задача — держаться рядом со мной, и собираться ему не нужно.

— Даже зубная щётка? — спросила я. — Даже лишняя пара семейных трусов?

Танк почти улыбнулся. Ладно. Я рванула к своей машине и помчалась домой. Когда добралась до здания, понеслась сразу. Побежала по ступенькам, перепрыгивая через две, босиком, с туфлями в руках. Танк уже был впереди меня в коридоре. Он открыл мою дверь и шагнул внутрь.

На полу были разложены четыре фотографии двадцать на двадцать пять. Мы склонились над ними, не касаясь. На них был сфотографирован мужчина с половиной головы, разнесённой в клочья. Как и первая партия снимков, они были увеличены, чтобы скрыть личность жертвы. Первая мысль — конечно, о Карле Розене.

— Вы его узнаёте? — спросил Танк.

— Нет.

Танк закрыл входную дверь и дал мне пистолет.

— Оставайтесь здесь. Я осмотрю остальную часть квартиры.

Через минуту он вернулся.

— Никого. Других фотографий не вижу. В ваши ящики не лазил.

— Ладно, — сказала я. — Вот что делаем. Оставляем эти фотографии ровно там, где они лежат. Стараемся не испортить отпечатки, которые могли остаться. Я собираюсь как можно быстрее, и мы уходим. Когда будем готовы к посадке, позвоню Морелли. Если позвоню сейчас — придётся оставаться на допрос, и на самолёт мы не успеем.

— Годится, — сказал Танк.

Через десять минут я была уже за дверью с сумкой на плече — смена одежды и самая необходимая косметика. Свою машину оставила на парковке, мы сели во внедорожник Танка. Конни жила в Бурге, поэтому она была следующей в списке. Мы просигналили, когда подъехали к обочине, и Конни выскочила к нам. Дом Конни был узким одноквартирным, похожим на двухквартирный дом моих родителей, только половина дома Конни была отсечена. Раньше в соседней половине жил Вито Греччи — мафиозный курьер, который однажды пришёл с лёгкой сумкой на раз больше, чем следовало. На следующий день дом Вито загадочно загорелся, а сам Вито нашёлся на Кэмденской свалке. К счастью для Конни, огонь не перешёл за кирпичный брандмауэр между двумя половинами. Конни купила выгоревшую половину Вито с банковского аукциона, снесла развалины и так и не отстроила. Конни нравилось иметь пустой участок. Она поставила большой отдельностоящий бассейн с обходной кедровой палубой на только что образовавшемся боковом участке. И устроила алтарь Деве Марии за то, что та уберегла её дом.

Лула жила по другую сторону от Гамильтон-авеню, ближе к станции. Денег в этом районе было немного, но из года в год он держался. Лула снимала крошечную двухкомнатную квартирку на втором этаже маленького дома. Дом был из серой обшивки со штрихами викторианской отделки. В прошлом году хозяин покрасил отделку в розовый. Странным образом это казалось как раз то, что нужно для Лулы. Лула уже стояла на тротуаре, когда мы проехали по её улице. С ней были два огромных чемодана, большая кожаная сумка через плечо и ещё она держала большую брезентовую сумку.

Танк улыбнулся.

— Готов поспорить, что там одни свиные отбивные.

— Мы едем всего на ночь, — сказала я Луле, когда она влезла на заднее сиденье рядом с Конни.

— Я знаю, но люблю быть готовой. И я не могла решить, что надеть. У меня целый чемодан обуви. В Вегас нельзя ехать без смены туфель. Сколько обуви ты взяла? — спросила она меня.

— Те, на ногах, и кроссовки.

— А ты? — спросила она Конни.

— Четыре пары, — сказала Конни.

— Эй, чувак, — сказала Лула Танку. — Сколько у тебя обуви?

Танк посмотрел на Лулу в зеркало заднего вида и ничего не сказал. Лула развернулась и заглянула в багажник внедорожника.

— Я вообще не вижу чемоданов Танка, — сказала Лула. — Где твои чемоданы?

— У Танка нет чемоданов, — сказала я. — Танк путешествует налегке.

— А где он держит лишние семейные трусы? — захотела знать Лула.

Танк кинул на Лулу ещё один взгляд.

— Я не ношу семейные трусы.

— Ну ты и дьявол! — заорала Лула. — Спорю, ты ходишь без исподнего!

Лула и Конни обмахивались на заднем сиденье. Танк смотрел на дорогу, но я видела, как он улыбается. Час спустя мы были в терминале, стояли в очереди. Семьдесят три человека впереди нас. Сотрудница авиакомпании шла от человека к человеку, предлагая тем, у кого электронные билеты, воспользоваться автоматами. Мы посмотрели на автоматы, перед которыми толпились люди.

— Не знаю, — сказала Лула. — Те люди, которые пытаются использовать эти автоматы, выглядят злыми. Похоже, у них не очень-то получается с автоматами. Похоже, помучившись какое-то время, они сдаются и возвращаются в эту очередь.

Мы отправили Конни разведать, а сами остались в очереди. Через пару минут Конни вернулась.

— Думаю, это просто приманка, — сказала Конни. — Я ни разу не видела, чтобы кто-то получил билет из этих автоматов.

— Я думаю, я знаю, в чём дело, — сказала Лула. — Вы подходите к нему, пытаетесь получить билет и сообщаете своё имя и адрес. И затем билет вы не получаете, но вас ставят в какой-то список для спама и телефонных спамеров. Уверена, что авиакомпании зарабатывают деньги, продавая эти списки. Уверена, что за них платят даже больше, потому что это списки доверчивых людей, которые купят что угодно. Ты же не дала им своё имя и адрес, да, Конни?

— Это бред, — сказала Конни.

И поскольку она сказала это резко, мы все поняли, что она всё-таки дала автомату свои имя и адрес.

Через сорок пять минут мы добрались до стойки и получили билеты. Лула сдала два чемодана. У Танка чемоданов не было. Я взяла свою единственную сумку с собой. У Конни был один небольшой чемодан на колёсиках, который она сдала.

— Мы в пути! — сказала Лула. — Вот это будет весело. Подожди. Зачем мы снова в какой-то очереди?

— Это очередь на проверку безопасности, — сказала я ей.

— Что за ерунда?!

Мы двигались по миллиметру. У меня была тупая головная боль от шума терминала и монотонности, а спина болела от часа с сумкой через плечо. Двадцать минут назад я бросила сумку на пол и теперь толкала её ногой впереди себя. Я подозревала, что бледнею, и через ещё двадцать минут буду выглядеть так, будто провела пятнадцать лет в TriBro, тестируя гайки и болты.