— Мне это не нравится, но я доверяю Розе, — мрачно сказал Роари. — И если это единственный выход, то я забью на свои переживания по поводу доверия Уайлдеру и сделаю все, что она от меня потребует.

— Я тоже буду полезен, — добавил Планжер, растянувшись в дальнем углу комнаты. Он наклонился, касаясь пальцами ног, и боксеры из листьев, которые сшила для него Розали, разошлись прямо на заднице.

Гастингс зарылся лицом в руки, бормоча что-то себе под нос о том, какие ужасные дни у него выдались.

— Клянусь звездами, — прорычал я и щелкнул пальцами, чтобы создать вокруг себя и двух партнеров Розали заглушающий пузырь, и снова повернулся спиной к Планжеру. — Ты думаешь, я позволю такому человеку просто так уйти отсюда? — Я указал на Планжера. — Ты знаешь, что он делал на воле? Он гребаный извращенец и насильник.

— Я не собираюсь выпускать его отсюда, офицер, — сказал Итан, бросив на меня взгляд, который говорил о том, что он убьет Планжера прежде, чем тот зайдет так далеко.

— А что насчет вас двоих? — прорычал я, указывая между ними. — Вы не невинные фейри.

— Мой срок должен был закончиться, пока меня не поймали с этим гребаным ключом от наручников и не добавили несколько лет к моему приговору. Разве это справедливо? — потребовал Итан.

— Таковы правила, — фыркнул я. — Ты не должен был красть ключ.

— Я и не крал, — холодно усмехнулся он. — Я принял удар на себя ради Розали.

Я нахмурился, увидев правду в его глазах. Я даже не мог назвать его дураком за это, потому что, учитывая то, что я чувствовал к Розали сейчас, я знал, что приму любое наказание, чтобы уберечь ее от беды.

— Да блядь, — выругался я, вышагивая еще более яростно. — Не заставляй меня жалеть тебя. Не я отправил твою задницу в Даркмор, это сделал ты. И это, блядь, моя работа — держать тебя здесь.

— О, на хрен твою работу, — насмехался Итан. — Ты мог бы уйти от нас десять раз с тех пор, как началось это дерьмо, но ты все еще здесь. Я прекрасно знаю, что ты хочешь нашу пару, Кейн, так что блядь не строй из себя святошу.

Я стиснул зубы, не глядя ни на него, ни на Роари. Я жаждал крови, и оба они казались мне сейчас чертовски привлекательными. Но если бы я пил из одного из них, то был уверен, что в процессе вырвал бы им глотки, и Розали это бы не понравилось.

— Все это становится слишком реальным, — пробормотал я. — Я обещал помочь ей в обмен на то, что она попытается разобраться с моим проклятием, но если дойдет до того, что этот план действительно сработает, я не смогу просто стоять в стороне и позволить кучке психопатов вырваться обратно в мир. Я выпущу ее. Я помогу ей это сделать. Я даже позволю вам двоим пойти с ней, чтобы убедиться, что она справится, но я не могу позволить никому другому покинуть эту тюрьму.

Я не упомянул о другой причине, по которой решил позволить им уйти с ней, но знал, что должен это сделать. Она ясно дала мне понять, что разлука с ними причиняет ей бесконечную боль и душевные страдания, и как бы мне ни нравился тот факт, что она образовала пару с этими двумя придурками, я ничего не мог сделать, чтобы отменить это. Кроме того, проклятие покарало бы меня, если бы я хотя бы попытался отгородить их от нее. Хотя я должен был признать, что больше всего меня мотивировала боль, которую она могла причинить. Она все еще была моей слабостью, но я уже начал принимать это как данность.

— Значит, твой план — предать ее? — прорычал Роари. — Пусть думает, что мы все с ней сваливаем, а Сина и остальных тормознешь в самый последний момент?

— Это не предательство, — прошипел я.

— Это оно, — подхватил Итан. — Потому что ей нужно вытащить отсюда и Сина, иначе этот засранец, который заплатил ей за его спасение, придет за ней.

— Она тоже боится этого парня, — мрачно добавил Роари. — Она не говорила об этом прямо, но предупреждала меня о нем. Она не хочет с ним пересекаться, а ты знаешь, какая она бесстрашная. Это значит, что этот засранец Джером действительно опасен, и она искренне верит, что он сможет добраться до нее, если она перейдет ему дорогу.

— Заткнись, — огрызнулся я, не желая это слушать.

— Это правда, Кейн, — прорычал Роари. — Роза пришла сюда, чтобы вытащить меня, но ей нужна была помощь Джерома, поэтому она согласилась на его работу, чтобы спасти и Сина. И я боюсь, что с ней случится, если мы покинем это место без него.

— Син Уайлдер — убийца, — прорычал я.

— Он убивал только плохих парней, если это поможет, — сказал Итан, пожав плечами. — Он был наемным убийцей, но брался за работу только в тех случаях, когда жертва заслуживала смерти. Можешь спросить его об этом, он рассказывал мне о некоторых больных людях, которых он забрал из этого мира, и я думаю, что он оказал всем нам услугу.

Я зарычал на него, не желая обращать внимания на то, что это правда. Уайлдер все равно был убийцей. Конец истории. Шэдоубрук отбыл свой срок, так что я мог оправдать его, а Лев оказался здесь только потому, что спасал Розали, если верить ее рассказам. Но это не делало его невиновным, а лишь означало, что ему не повезло, и он попался.

Красть у Лайонела Акрукса было ужасным выбором. Но он украл у него, а значит, заслужил свой срок здесь, независимо от того, что каждый из нас мог думать об этом уроде. Драконий лорд. Двоюродный брат моего собственного проклятия, Бенджамина Акрукса.

— Ты украл у Лайонела Акрукса, — пробурчал я, не глядя в сторону Роари, но желая знать побольше об этой истории, если я действительно собирался позволить ему уйти отсюда. Кроме того, я не хотел больше слышать их бредовые доводы в пользу того, что я должен отпустить Уайлдера. Этого не должно было случиться.

— Да, чтобы помочь брату. Ему нужно было кое-что, что было у Лайонела. Мы сделали это не ради личной выгоды, во всяком случае, не все. Я бы не рискнул красть у этого бешеного психопата, если бы у меня не было на то веских причин. Но я все равно не оправдываю свой поступок. Я — вор. И горжусь этим. Но я не заслужил того, что получил. Десять лет — более чем достаточный срок за кражу — ты когда-нибудь слышал, чтобы другой заключенный отбывал такой же срок, как я, за то же преступление? Я не заслужил, чтобы Лайонел появился здесь, в Даркморе, и заключил со мной гребаные смертные узы, из-за которых я не смогу покинуть это место, подав апелляцию или получив помилование. Я застрял здесь на всю свою молодость из-за его эго. Он украл у меня жизнь, и единственная лазейка, оставленная мне, заключалась в том, что он не включил в смертные узы идею о побеге, и именно поэтому Роза выбрала такой способ действий.

— Зачем тебе вообще понадобилось соглашаться на смертные узы? — пробормотал я, отвлекаясь от размышлений, потому что ни один фейри не был настолько глуп, чтобы дать обещание, нарушение которого приведет к смерти, даже если об этом попросит повелитель драконов.

— Он сказал, что если я не заключу с ним сделку, то он передаст Розу властям. — Роари шагнул ближе ко мне, и эта новость навалилась на меня как тяжелый груз. — Он знал, что она была у него дома. Он видел ее. Но он отпустил ее, чтобы немного повлиять на ее кузена Данте, потому что хотел завести домашнего Штормового Дракона. Так что теперь я не смогу покинуть Даркмор до глубокой старости, если только не воспользуюсь этой лазейкой и не сбегу отсюда.

Итан положил руку на плечо Роари, и у меня сложилось впечатление, что он впервые слышит об этом. Я не был бессердечным, как бы мне ни хотелось казаться таковым. Но, глядя на человека, чью жизнь украл Лайонел Акрукс, а затем на того, кто отказался от шанса покинуть этот ад ради Розали, я вынужден был признать, что у меня заканчиваются причины ненавидеть их.

— Не хочу тебя сильно напрягать, мужик, — сказал Итан. — Но я также невиновен в своих преступлениях.

— Да ладно, — сухо сказал я. — Не неси хуйню.

— Это правда. — Итан пожал плечами. — Я взял на себя вину за любимого человека, потому что у него на подходе был ребенок, и я не хотел, чтобы его жизнь была испорчена из-за одной глупой ошибки.