Роари вздохнул, покачав головой в знак поражения, когда Кейн в гневе начал расхаживать взад-вперед позади них.

Гастингс выглядел очень смущенным в своем заглушающем пузыре, и я усмехнулся ему, потому что впервые я был внутри, а кто-то другой снаружи. Я имею в виду, я еще не был полностью внутри, но погружался все глубже, и скоро я вонзился бы туда по самую рукоятку.

Розали провела пальцами по щеке Роари в стиле «мне жаль, что ты злишься, но я тоже босс-сучка, так что я буду делать то, что хочу, и ты не сможешь меня остановить», что было чертовски горячо, а затем отошла от него ко мне.

— Давай, Син. — Она дернула головой, приказывая следовать за ней. — Мы идем во Двор Ордена. Остальные подождут здесь, пока мы не вернемся.

Другие Альфы выглядели недовольными тем, что ими командуют, но я не собирался вступать в эту борьбу. Наша девочка сейчас излучала энергию большого члена, и я был рад, что она будет командовать мной так, как ей угодно.

Я шел рядом с ней, но она все еще казалась сердитой на меня, и моя походка потеряла легкость, когда мы вышли из камеры в коридор. Мое настроение упало, когда я понял, что она меня не простила, и я поклялся каждой частицей своего тела, что сделаю все, чтобы она справилась и выбралась из Даркмора. Потому что мне нужно было исправить эту печальную гримасу на ее лице, и я готов был на все, чтобы снова увидеть ее улыбку.

Глава 27

Розали

25 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

Я стояла во Дворе Ордена рядом с Сином, и он удерживал нас в пузыре воздушной магии, чтобы мы могли дышать, несмотря на то что охранники высосали кислород из этого пространства несколько часов назад.

Моя кожа гудела от слабого лунного света, пробивавшегося сквозь облака и ласкавшего меня, и я то и дело поглядывала вверх, надеясь, что они расступятся и позволят мне увидеть лунное существо воочию.

К сожалению, в ближайшее время этого не предвиделось, но я была довольна тем, что вообще стою здесь под ним.

— Мне нужно позвонить Данте и сообщить ему о новом плане, — сообщила я Сину, который стоял рядом со мной, сохраняя подозрительную тишину, словно изо всех сил стараясь вести себя как можно лучше ради меня.

Син кивнул, и я сузила на него глаза, уверенная, что его такое сдержанное поведение может закончиться только взрывом безумия, и все еще чувствуя себя немного разозленной на него из-за его последних выходок.

Я поднесла баночку из-под пудинга к уху и затаила дыхание, ожидая, что Данте ответит на мой звонок, но когда связь установилась, я услышала не его голос.

— Эй, маленькая lupa! — Леон позвал взволнованно, а в трубке звучал ветер, несущийся вокруг него.

— Леон? Почему ты отвечаешь на мой звонок? — растерянно спросила я. На мгновение в моей груди зародился страх: я боялась, что с моим кузеном что-то случилось. Возможно, за последние десять лет после всего, что произошло во время прихода Данте к власти, войн с другими бандами стало гораздо меньше, но его положение лидера самой известной банды в Солярии означало, что всегда существовала опасность, что на него нападут.

— Успокойся, тебе не стоит волноваться — мы уже здесь, — со смехом ответил Леон, и я вздрогнула, когда гром загрохотал в облаках над головой, а затем дождь сорвался с небес и обрушился на купол над нашими головами.

— Подожди, — сказала я, и меня охватило волнение и смятение. — Вы здесь? Это вы, ребята, сейчас в небе надо мной?

— Именно так, — ответил Леон, и в ответ на его слова раздался смех, как раз в тот момент, когда вспышка молнии озарила облака, и я увидела огромный силуэт, летящий в небесах над головой.

Я взволнованно закричала и ухмыльнулась, удерживаясь от желания подпрыгнуть и помахать рукой, только потому, что боялась, что охранники могут наблюдать за мной на одной из камер, которые они здесь установили.

— Как вы узнали, что вы мне нужны? — спросила я.

— Мы получили наводку от лучшего провидца в Солярии, — ответил Леон.

— Правда? Он видел наш побег? — взволнованно спросила я. — Он знает, что это сработает?

— Эээ, ну, не совсем, — уклонился Леон. — Он сказал, что есть «Мизерная возможность успеха, но все зависит от того, окажемся ли мы здесь в подходящий момент, и даже тогда это не гарантировано и крайне маловероятно, что сработает». Что, в общем, звучит для меня охренительно позитивно, не находишь?

— О, мои звезды, это звучит как однозначное «да», — с энтузиазмом сказал Син, и я нахмурилась, потому что это было совершенно не так.

— Ну, дареному коню в зубы не смотрят, — сказала я со вздохом. — И я сделаю так, что эти шансы будут работать в мою пользу, как бы дерьмово это ни звучало.

— Вот это настрой, — согласился Леон, а Данте зарычал, словно услышал нас, и тоже согласился.

— Хорошо, я собираюсь создать проводник между куполом, накрывающим Двор Ордена, и силовым полем, уходящим под землю и окружающим тюрьму. Как только это будет сделано, мы отправимся в комнаты охранников, поскольку они ближе всего к уровню земли, а затем я проложу туннель, чтобы мы убрались отсюда. Когда я вызову вас снова, мне нужно, чтобы Данте ударил по куполу молнией, достаточно мощной, чтобы вызвать короткое замыкание через мой проводник и поджарить силовое поле. Понял?

— Понял, маленькая lupa, — ответил Леон. — И у нас уже готова звездная пыль, чтобы вытащить вас всех отсюда, как только вы проберетесь за внешнее ограждение.

— Тогда до скорой встречи, — сказала я с ухмылкой.

— До скорого, — пообещал Леон.

Я сжала баночку из-под пудинга в кулаке и на мгновение ухмыльнулась Сину, но потом вспомнила, что все еще злюсь на него, и прогнала улыбку с лица.

— Не смотри на меня так, дикарка, — взмолился он, когда я повернулась и начала идти к краю купола, чтобы создать нужный нам проводник. У меня на примете было место, где вокруг было много деревьев и не было камер поблизости, так что я могла быть уверена, что охранники нас не заметят.

— Мне трудно доверять тебе, Син, — сказала я, не обращая внимания на то, что в душе у меня клокочет злость на него. — И я не думаю, что постоянно спускать тебя с крючка — это правильно. Мне кажется, ты все еще веришь, что у нас есть какой-то тайный язык, на котором я соглашаюсь с каждой безумной идеей, приходящей тебе в голову.

— Не называй меня безумным, — пробормотал Син. — Это делает меня вялым, а если я не буду ощущать похоти, чтобы подпитывать магию, то она иссякнет, и мы задохнемся, а все остальные умрут или останутся запертыми в Даркморе навечно, — добавил он в разговоре, словно это его вполне устраивало.

— Чего ты вообще хочешь, Син? — потребовала я, повернувшись к нему. — Потому что не похоже, чтобы ты хотел свободы. Разве ты не хочешь выбраться отсюда? Разве ты не хочешь видеть небо, когда захочешь, иметь свободный доступ к своей магии и своему Ордену в любое время? Делать нормальные вещи, жить нормальной жизнью?

— Я не хочу нормальной жизни, — отчеканил Син, его резкий тон заставил меня задержать на нем взгляд. — Я хочу чего-то дикого. Дикого, как ты.

Я уставилась на него, пытаясь понять, сколько в этом правды. Действительно ли он хочет меня или его просто завлекла игра, в которую мы играли? Он был настолько разносторонним, что трудно было точно определить его чувства по этому вопросу, но я должна была признать, что он проявил ко мне большую преданность с тех пор, как согласился на то, чтобы я вытащила его отсюда.

— Мне просто нужно знать, что, если я отдам тебе приказ, ты его выполнишь, — твердо сказала я. — Только до тех пор, пока мы не выберемся отсюда. У нас почти не осталось времени, и я действительно не думаю, что после этого выстрела будет еще один. Это наш последний шанс, наш последний план — он должен сработать, Син. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — торжественно ответил он.

— Понимаешь? Потому что я говорю: больше никаких лимонов, никаких монстров, никакого оружия, которое психопаты могли бы использовать против нас.