Как, черт возьми, со всех сняли наручники? Неужели это сделал Кейн? Конечно, он не мог этого сделать. Он даже не обрадовался тому, что выпустил мою магию, не говоря уже о магии всех психов в этой тюрьме. Твою мать, что, черт возьми, произошло?

Наконец мы добрались до столовой, и нас провели в комнату, переоборудованную под нужды Наблюдателей. Сюда принесли кровати, а у кухни стояла пара здоровенных парней, чтобы охранять еду. Я не хотел представлять, каким будет это место теперь, когда Густард заблокировал жизненно важный ресурс. Остальным заключенным пришлось бы подчиниться ему, если бы они хотели есть. А теперь он и его отбросы не-фэйри вернули себе власть, как кто-то сможет восстать против них?

Меня отвели в заднюю часть комнаты и поставили на колени среди остальных заключенных, а Густарду предложили чашку воды, и он не спеша потягивал ее, оценивая нас.

Кто-то принес Густарду стул с подушками, и он плавно опустился на него перед нами, упираясь локтями в колени и расправляя складки на рукавах своего комбинезона.

Шум, раздавшийся над нами, привлек мое внимание, и я поднял голову, напрягая мышцы, когда встретился взглядом с человеком, подвешенным к крыше на лианах, которые были завязаны вокруг его лодыжек. Из двух ран, вырезанных на его бицепсах, непрерывно капала кровь, и я сглотнул комок в горле, узнав Гастингса: его глаза были дикими от страха и уверенности в собственной смерти, а во рту оставался засунутый кляп. Мой взгляд зацепился за одну из стекающих ран, и я понял, что Густард или один из его приспешников вырезал на его плоти один большой глаз, кровь из которого капала в лужу на полу перед нами.

— Итак, — сказал Густард, окинув нас всех своим холодным взглядом. — Кто скажет мне, куда убежала Розали Оскура?

В этот момент я понял, что буду подвергаться любым пыткам, прежде чем выдам хоть что-то о своей паре. Не то чтобы я знал, куда Кейн забрал ее, но это почти ничего не меняло. Густард мог разобрать меня по кусочкам, но в моей плоти он не найдет никаких подсказок о ее местонахождении.

— Мы не знаем, где она, — сплюнул Итан.

— Я слышал, что ты ее маленькая сучка, связанная Луной, Шэдоубрук, — сказал Густард, и улыбка искривила его тонкие губы. — А я знаю, что пары Оборотни разделяют боль друг друга. — Он щелкнул пальцами, указывая на стоящего рядом с ним огромного кретина с бритой головой и огромным брюхом, и направился к Итану, который оскалил зубы в знак неповиновения. — Посмотрим, что нужно сделать, чтобы твоя возлюбленная пришла и спасла тебя.

Здоровяк ударил Итана костяшками пальцев по лицу, и я закричал на этого засранца, поскольку он навалился на него, а мое сердце сжималось от ярости при виде его боли.

— Хватит! — прорычал я, но меня никто не слушал, а руки сдерживали меня, чтобы я не мог подойти ближе.

Итана повалили на пол и били до тех пор, пока из его губ не потекла кровь.

Харпер все это время кричала, слезы текли по ее щекам.

— Альфа! — заорала она, и Густард наконец отозвал своего человека.

— Достаточно, Мо, нам нужно, чтобы он еще дышал, так что бы у сучки Оскура была веская причина прийти сюда, — сказал Густард, и Итана снова поставили на колени, его плечи затряслись, когда он испустил рваный вздох.

По его щекам расплывались синяки, а от избиения правый глаз опух. У меня из горла вырвался рык, но никто не обратил на меня внимания.

Густард нетерпеливо посмотрел на дверь, а затем издал вздох разочарования.

— Ты в порядке, Альфа? — Харпер зарыдала, придвинувшись к Итану справа и прижавшись к нему. Он ободряюще погладил ее по спине, и Густард поджал губы, наблюдая за их общением.

— Возможно, Розали более восприимчива к другому виду боли? — размышлял он, а затем подозвал Мо поближе, который наклонился, чтобы Густард мог прошептать ему на ухо.

Я попытался уловить слова, но они были произнесены слишком тихо, и мне стало не по себе. Я обменялся нервным взглядом с Итаном, когда Мо снова шагнул вперед и схватил Харпер за руку. Ее глаза расширились, как только его массивные руки сомкнулись вокруг ее головы, и она в тревоге посмотрела на Итана, пытаясь освободиться.

— Отпусти ее! — рявкнул он властно, но Мо только рассмеялся и в следующее мгновение выпустил из ладоней деревянные шипы, пронзившие череп Харпер, и она мгновенно упала без движения.

Все произошло так ужасающе быстро, что я даже не успел понять, что случилось, пока он не бросил ее к ногам Итана в луже крови.

Гастингс начал кричать через кляп над нами, в панике сопротивляясь своим путам при виде ее смерти.

— Нет! — Итан закричал, глядя на безжизненные глаза своей второй, и одна слезинка скатилась по ее щеке в окровавленные волосы. — Вы уроды! Я убью вас, я убью вас всех!

Син снова забился, как дикий зверь, пытаясь освободиться, а Итан, пытавшийся встать и наброситься на Густарда, не отставал от него. Но на них навалилось еще больше Наблюдателей, и их снова быстро схватили.

Пульс стучал у меня в ушах, а в голове словно звенел предупреждающий колокол, когда я смотрел на кровавое месиво, которое было устроено из Харпер.

— Ну что ж, — промурлыкал Густард. — Кто готов начать говорить?

Глава 23

Розали

Я смотрела на Кейна, сидя на стуле в комнате видеонаблюдения, где он стоял спиной к двери и сложив руки на груди.

Он впихнул меня сюда так быстро, что я едва успела сообразить, что к чему, прежде чем моя задница оказалась на стуле, а руки были скованы за спиной клейкой лентой, которая также служила для обезвреживания моей магии.

Моя грудь вздымалась и опускалась, пока я оскаливала на него зубы, и отголоски боли Итана постепенно исчезали из моих конечностей. Но это ничуть не облегчало боль в моем сердце от осознания того, что он где-то рядом, ему больно, он нуждается во мне.

Парные узы стиснули мое сердце в тиски и сдавили, побуждая пойти к нему, помочь ему, защитить его от источника этой боли. Но я не могла сдвинуться ни на дюйм благодаря властному bastardo, который в данный момент блокировал дверь.

— Я оторву тебе башку за это, — зарычала я на него, но Кейн даже не моргнул, хотя по тому, как напряглись мышцы его левой руки, я поняла, что проклятие доставляет ему сейчас некоторые проблемы. — Это не защитит меня, разве ты не видишь? Ты просто держишь меня в ловушке и позволяешь им вырывать мое сердце из груди по кусочкам. Я должна пойти к ним. I miei compagni della luna²⁷. — Последняя фраза прозвучала сдавленно, и я боролась с желанием сломаться, снова напрягаясь против клейкой ленты. Я не могла сломаться. Не здесь. Не сейчас. Я была нужна им, и я не была слабой сукой, которую можно победить. Я была их парой и отказывалась бросить их. Просто в данный момент у меня не было особого выбора.

— Я защищаю тебя, — огрызнулся Кейн, его глаза вспыхнули решимостью, и он стиснул зубы, борясь с болью, которую проклятие явно причиняло ему.

— Тогда почему твое проклятие растет? — Я зарычала. — Расскажи мне об этом. Если то, что ты делаешь, правильно для меня, то почему оно пробирается под твою кожу и зарывается в твои кости, пока мы говорим?

— Ты это контролируешь, — обвинил он.

Я разразилась невеселым смехом.

— Нет, босс, я не управляю Луной. Она управляет мной. И я чувствую ее силу, прожигающую воздух, так же, как чувствую, как колотится в груди мое сердце. Луна знает, что ты делаешь мне больно, и поэтому делает тебе больно в ответ.

— Я не причиняю тебе боли, — настаивал он. — Я оберегаю тебя. Там все хотят убить тебя, все заключенные жаждут отведать твоей крови. Здесь ты больше не лидер Оскура, Розали! Ты просто девушка, которую я не могу видеть…

Кейн прервал себя и отвернулся от меня, устремив взгляд на экраны — не то чтобы это принесло ему большую пользу. Кто-то из заключенных явно решил уничтожить камеры, и теперь функционировала только пара из них, ни одна не давала нам никакой информации о том, где находятся остальные и что с ними происходит.