— Да что с тобой? — потребовал я, проводя рукой по волосам, чтобы причесать их. — Ты совсем с ума сошел?

— Вы двое и ваши парные метки, вот что со мной, — прорычал он. — Я отрежу их и закопаю там, где вы их никогда не найдете. — Он бросился на меня, ударил по метке за моим ухом, а затем попытался ее выцарапать.

Я оттолкнул его на несколько шагов, а Роари снова принял облик фейри, натягивая комбинезон и гневно глядя на Сина.

— Ты сумасшедший.

— Ты еще не видел, на что я способен, Львиная пушинка, — прорычал он. — Ты не поверишь, на что я способен, когда даю волю своей дикой натуре. Однажды я вырвал позвоночник из тела спящего человека, и он даже не проснулся!

— Это смешно, — презрительно фыркнул я.

Он встал на ноги, напрягая крылья на спине, а его лицо исказилось и превратилось в чудовищное существо с корявыми рогами и красными глазами. От шеи и выше он был нимфой, а его лицо было искажено дикостью, которая объясняла, почему его заперли в этой тюрьме.

— Ты все еще можешь делить ее с нами, если это тебя беспокоит, придурок, — холодно сказал я, взглянув на Роари, который, казалось, не был в этом так уверен, но не стал мне противоречить. Возможно, потому что Син выглядел так, будто действительно собирался выполнить свои угрозы об убийстве.

— Ага, конечно, могу. Я же просто большой вибратор для всей банды, верно? Хорош для того, чтобы заставить вас всех кончить, но когда вы будете удовлетворены, меня снова засунут в ящик, а вы двое будете продолжать составлять ей компанию за пределами наших трах-фестов.

— Если она предназначена и для тебя, Луна отметит тебя так же, как нас, — сказал я, но Роари зарычал, казалось, не уверенный, хочет ли он этого. Син бросил на него взгляд, и маска нимфы спала с его лица.

Син выдохнул, его черты лица исказились в усмешке.

— Нет. Такие люди, как я, не получают блестящих подарков от Луны, котик. Этот в курсе. Он видит, кто я такой. — Он встал лицом к лицу с Роари, и я зарычал, стоя рядом со своим новым братом. — Я слишком ненормальный для твоего щеночка, не так ли, друг? — прошипел Син Роари. — Я твоя непредсказуемая маленький проблемка, и я тебе не нравлюсь.

— Потому что ты подвергаешь ее опасности, — согласился Роари, рыча. — Ты уже пятьдесят раз чуть не испортил планы Розы с тех пор, как она здесь, и я не буду стоять и смотреть, как ты разрушаешь ее шансы на побег, потому что не можешь выполнить простой ее приказ.

— У нас с ней свой язык. Ты этого не поймешь, горячая штучка, — пренебрежительно сказал Син.

— У вас нет никакого секретного языка! — зарычал Роари. — Это все в твоей ебнутой голове. Тебе не место в этой тюрьме, тебе место в Психушке, где ты сможешь общаться с голосами в своей голове.

В выражении лица Сина мелькнула боль, и я застонал, увидев, сколько страдания светилось в его глазах.

— Я не сумасшедший, — прошипел он. — Я просто другой.

На мгновение он выглядел уязвимым, как будто его так часто называли сумасшедшим, что это измотало его до глубины души. И я не мог не пожалеть его.

— Но твоя необычность подвергает Розу опасности. И если это снова повторится, я убью тебя, Син Уайлдер. Я сделаю все, чтобы она выбралась отсюда. Так что помни об этом, когда она в следующий раз даст тебе приказ, а ты хоть на секунду подумаешь о том, чтобы поступить наоборот. Единственная причина, по которой ты все еще стоишь здесь, — это то, что ей нужно вытащить отсюда и тебя. Но когда дело дойдет до критического момента, мне будет на это плевать. Роза уйдет отсюда, даже если ты останешься, ты меня понял? — прорычал Роари, и хотя я знал, что он прав, я видел, что Син никогда не собирался портить планы Розали. Но, черт возьми, он действительно не должен был выпускать Белориана. Дважды. Это было безумие, но для Сина, я полагаю, это имело какой-то смысл, иначе он бы этого не сделал.

Син стал неестественно тихим, посмотрел сначала на Роари, потом на меня и, кивнув, сделал шаг назад.

— Син, — вздохнул я, пытаясь исправить то отторжение, которое я увидел в его глазах, но в этот момент мой взгляд привлекла вспышка света, и мы все одновременно подняли головы.

Высоко над куполом кружила Гарпия, глядя на нас сверху, в своей форме охранника и с распростертыми темно-коричневыми крыльями.

— Что он делает? — прошипел я.

— Я пойду узнаю, — пробормотал Син, а затем взлетел в небо, быстро поднимаясь к вершине купола.

Прежде чем он добрался до верха, над ним появился золотой таймер в магическом сиянии, отсчитывающий пятнадцать минут.

— Ебаный свет, — ахнул я. — Нам нужно уходить.

Син замедлился прямо под ним, махая руками и крича что-то охраннику, и через мгновение таймер перешел с пятнадцати минут на пять.

— Ради звезд, — проклянул Роари, когда Син перевернулся и с огромной скоростью начал падать к нам.

— Бежи-и-и-им! — крикнул он прямо перед приземлением, растворив свои крылья, и мы все начали бежать к выходу.

— Почему он сбросил таймер? — задыхаясь, спросил я.

— Без понятия. Я только сказал, что он морщинистый мешок с яйцами, которого ни одна мать не смогла бы полюбить, — сказал Син в смятении, как будто это не имело никакого отношения к тому, почему охранник сбросил таймер.

— Я пиздец как устал от твоего дерьма, — резко сказал Роари, толкнув Сина плечом, пока мы все бежали к выходу так быстро, как только могли.

Мы вбежали в лес и мчались вместе, отчаянно пытаясь выбраться.

Вскоре мы вернулись к валуну, где был скрыт вход в шахту. Люк оставался открытым, и остальные, войдя, упали на колени. Я взглянул на таймер, и у меня скрутило живот, когда я увидел, что осталось три минуты, и поспешил за ними, ползком пробираясь по темному металлическому пространству к шахте лифта.

Роари был впереди, и когда он выскочил на лестницу, Син последовал за ним, упав на несколько футов, прежде чем использовать магию воздуха, чтобы удержаться.

— Ну же, пушистики, я спущу нас быстрее, — пообещал он, но когда Роари не отпустил лестницу, Син резко схватил его за ноги и поднял вверх, заставив вскрикнуть от неожиданности. Он раскачивал его вниз головой в воздухе, вызывая у Роари ужас. Сильный ветер обвил и меня, и я с бешеной скоростью вылетел из прохода благодаря магии Сина, крик застрял у меня в горле, когда мы все начали падать с огромной скоростью.

— Син! — крикнул я, когда адреналин хлынул по моим венам, мои руки беспомощно болтались, пока мы кувыркались к крыше лифта, далеко-далеко под нами.

Когда маячила неминуемая смерть, и я готовился вызвать воду, чтобы смягчить удар, меня резко дернули назад и с громким звоном шлепнуло на задницу на крышу лифта. Роари ударился сильнее, а Син издал смешок, а затем протанцевал к закрытому люку.

— Ты, козел, — прорычал Роари, поднимаясь и потирая задницу. Я предложил вылечить ее, но он отмахнулся от моей руки и подбежал к Сину, когда тот пытался открыть люк.

Моя кровь похолодела. Я понял, что он заперт, и из моего горла вырвался собачий скулеж.

Розали. Вернись сюда, любимая. Открой эту дверь.

Син посмотрел на меня с пониманием в глазах.

— Ну это затруднительная ситуация, — пробормотал он.

Роари опустился рядом с люком, ухватился за его край и дернул изо всех сил, его мышцы напряглись под комбинезоном. Я тоже опустился, создав в руке ледяную глыбу и засунув ее в боковую часть люка, пытаясь поддеть его, из меня вырвался стон усилия, пока я работал.

— Огурчик в булочке, без шансов на спасение, — пробормотал Син. — Как Бесстрашные Анаконды выберутся из этого? Смотрите на следующей неделе, когда…

Роари метнулся вверх, схватил Сина за руку и потянул его к полу рядом с собой.

— Помогай давай.

Син издал маниакальный смех, кивая.

— Ладно, посмотрим, что там у этой Анаконды.

Он уперся руками в люк, пытаясь пробить его яростным напором воздуха, который послал вихрь вокруг нас, но металл не поддался.

— Оки-доки, — сказал он, кивая и садясь на задницу, пока мы с Роари неустанно пытались пробить металл.