– Я не пустая! – возмутилась я. – У меня высшее образование и ипотека, которую я закрыла раньше срока! И я управляла отделом логистики из сорока человек!

– И как это поможет тебе здесь? – Он шагнул ко мне, нависая всем телом. – Как ипотека спасёт от яда в бокале? Или как логистика поможет, когда враги придут за Камнем Крови? Ты в клетке, Волкова. Золотой, но клетке. А Эларион – паук, который плетёт паутину из комплиментов.

– Ты просто ревнуешь, – не подумав, брякнула я.

Валиан замер. Его брови взлетели вверх.

– Ревную? – переспросил он вкрадчиво. – К кому? К трёхсотлетнему старику, который питается жизненной силой девственниц? Или к тебе?

Он рассмеялся. Низким, грудным смехом, от которого у меня внутри почему-то всё сжалось.

– Не льсти себе, иномирка. Меня раздражает твоя наивность. Ты смотришь на него как на спасителя, а на меня – как на тюремщика. Хотя всё ровно наоборот.

– Тюремщик не ел бы мои пирожные! – заявила я. – Пойдём в сад. Король разрешил. Мне нужно проветриться: здесь воняет твоим снобизмом.

Прогулка по саду напоминала конвоирование особо опасного преступника. Я шла по гравийной дорожке, любуясь розами размером с капустный кочан, а Валиан шёл на шаг позади, гремя шпорами.

– Там, у нас, это называется сталкинг, – бросила я через плечо.

– Здесь это называется охраной королевского имущества, – отозвался он. – И не обольщайся, Волкова. Если на тебя нападёт белка-убийца, я подумаю дважды, прежде чем доставать меч. Белки мне нравятся больше.

Я фыркнула и остановилась у фонтана, в центре которого каменная русалка лила воду из кувшина. Вода была настолько прозрачной, что я видела каждую монетку на дне.

– А белки-убийцы здесь правда есть? – спросила я с опаской, оглядываясь на пышные кроны деревьев.

– Есть, но они предпочитают орехи. Человечину любят гарпии, которые гнездятся на западных стенах, но иногда залетают и сюда, если кухня забудет их покормить.

– Прекрасное место, – пробормотала я, садясь на край фонтана и опуская руку в воду. – Драконы, виверны, гарпии. Прямо курорт «Всё выключено».

Валиан сел рядом, но на почтительном расстоянии. Он снял перчатку и тоже зачерпнул воды, плеснув себе в лицо. Капли стекали по его подбородку, по шее, скрываясь за воротником мундира. Я поймала себя на том, что смотрю на это слишком пристально.

– Расскажи мне про него, – попросила я, отводя взгляд. – Про Элариона. Ты сказал, он питается жизненной силой. Это метафора?

Валиан вытер лицо рукавом, как невоспитанный варвар.

– Это метафора, которая иногда становится реальностью. Эларион – великий маг, спору нет, но магия требует цены. Его личный источник иссяк сто лет назад. Теперь он живёт заёмной силой. Силой артефактов, силой земли… и силой тех, кто рядом.

– И я – новая батарейка?

Он обдумал применённый термин и, видимо, счёл его понятным.

– Накопитель. Самый мощный за последние полвека. Камень Истинной Крови – это не просто побрякушка, а часть древней магии. Если ты выйдешь за Элариона замуж и проведёшь Ритуал Единения, он выпьет этот камень досуха. За сто, двести или триста лет, не знаю, как быстро. А его невесты… Они красивые, послушные куклы, которые улыбаются на приёмах и преклоняются перед королём.

Меня передёрнуло.

– Почему ты мне это говоришь? – тихо спросила я. – Ты же его генерал и должен хотеть, чтобы король был сильным.

Он повернулся ко мне. Солнце играло в его янтарных глазах, делая их похожими на расплавленное золото.

– Я хочу, чтобы королевство было сильным. А сильный король и сильное королевство – это не одно и то же. Эларион зациклен на себе и забыл о людях. О границах и о том, что Пустоши наступают. Он тратит ресурсы на балы и новые камзолы, пока гарнизоны голодают.

Он замолчал, словно сболтнул лишнего. Потом добавил тише:

– И ещё… мне не нравятся куклы. Мне нравятся женщины, которые умеют ругаться, требовать жалобную книгу и есть пиццу руками.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Ты знаешь про пиццу?

– Я читал твои мысли, когда мы летели на Араксе. Ты думала о какой-то пепперони с таким вожделением, что у меня слюнки потекли. – Он усмехнулся. – Это было громко, Волкова.

– Читать мысли неприлично! – возмутилась я, краснея. Боже, о чём я ещё думала? О том, что у него широкая спина и что он горячий, как печка?

– На войне все средства хороши.

В этот момент кусты за фонтаном зашевелились. Раздался треск веток.

Валиан мгновенно оказался на ногах. Его меч покинул ножны с тихим, смертоносным шелестом. Он задвинул меня себе за спину.

– Стоять, – скомандовал он кустам.

Из зарослей шиповника высунулась морда. Большая, мохнатая, с длинными ушами и грустными глазами.

– Это… кролик? – спросила я, выглядывая из-за плеча генерала.

– Это Заяц-топотун, – с облегчением выдохнул Валиан, опуская меч, но не убирая его. – Взрослая особь ударом задних лап может сломать рёбра волку. Или перекусить ногу человеку.

Заяц пошевелил носом, оценил нас взглядом и, решив, что мы невкусные или слишком проблемные, величественно ускакал вглубь сада, сотрясая землю при каждом прыжке.

– Милый зверинец, – нервно хихикнула я. – А белочки у вас, наверное, стреляют из лука?

– Нет, они кидаются шишками. Но метко, в глаз.

Валиан убрал меч. Адреналин схлынул, но он не отошёл. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его спины, видела, как вздымается его грудь под чёрным мундиром.

– Катя, – сказал он, не оборачиваясь. – Когда начнётся бал… Не танцуй с Эларионом первый танец.

– Почему? Это же традиция.

– Потому что первый танец – это часть ритуала. Ты даже не заметишь, просто почувствуешь эйфорию, лёгкость… желание сказать да.

– И что мне делать? Отказать королю?

– Откажись под предлогом усталости. Или скажи, что тебе наступили на ногу. Или что у тебя аллергия на вальс. Придумай что-нибудь. Твоя фантазия работает отлично, когда тебе нужно выкрутиться.

Он развернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

– И не ешь те красные пирожные.

– Почему? Они отравлены?

– Нет, просто они невкусные, сплошной крем. Я проверял.

Он подмигнул мне – нагло, по-хулигански, разрушая образ сурового воина. И в этот момент я поняла, что, возможно, генерал – единственный человек в этом безумном мире, которому на меня не плевать.

– Спасибо, – сказала я. – За предупреждение и за дегустацию эклеров.

– С тебя должок. Когда вернёшься в свой мир – или когда я захвачу этот, – ты приготовишь мне эту вашу пепперони.

– Договорились. Но только если ты найдёшь сыр.

– Я найду хоть гаргулью, Волкова. Пошли. Мадам Тюрпен уже, наверное, точит иголки, чтобы зашить тебя в вечернее платье.

Мы пошли обратно. Я смотрела на его профиль и думала о том, что Эларион предлагает корону и вечную молодость, а Валиан предлагает не есть невкусные пирожные и защищает от зайцев-мутантов. И почему-то второй вариант казался мне гораздо надёжнее.

Катерина Волкова

Дни пролетали за днями, словно ускоренная перемотка в романтическом фильме.

Эларион ухаживал за мной так, как ухаживают за редким, хрупким цветком, который боятся сломать… или продать не по той цене.

Сегодняшнее утро началось с того, что на моём балконе запели птицы. Не обычные воробьи, а райские пташки с оперением цвета заката. Они выводили сложные трели, похожие на сонаты Моцарта.

– Очаровательно, не правда ли? – раздался голос Элариона.

Он стоял в дверях, одетый в домашний халат из серебряного шёлка. На подносе, левитирующем рядом с ним, дымился кофейник и лежали круассаны.

– Это певчие соловьи с Южных Островов, – пояснил он, заметив мой восторг. – Я приказал привезти их, услышав, что вы скучаете по музыке.

– Вы… ради меня? – я была ошеломлена. Кирилл обычно дарил мне на праздники то, что хотел сам: приставку или набор инструментов. Иногда набор кастрюль и абонемент в спортзал с не самыми приятными намёками. А тут – певчие птицы через портал.