Он наклонился вперёд, и голос его понизился до шёпота.

– Как только зайдёт солнце, вы идёте в свою комнату и запираетесь на засов. И не выходите оттуда до рассвета, что бы вы ни услышали: стук, крики, рычание, мольбы о помощи. Понятно?

По спине пробежал холодок: это уже не походило на шутку или кокетство. Эдриан был серьёзен до дрожи.

– А если мне понадобится в туалет? – попыталась я торговаться, но вышло жалко.

– В комнате есть ночная ваза, – отрезал он. – Я серьёзно. Если я увижу вас ночью в коридоре, то не ручаюсь за последствия.

Он резко встал, даже не доев.

– Спасибо за обед. Уберите здесь и помните о моём предупреждении.

Эдриан ушёл, оставив меня наедине с грязной сковородой и кучей вопросов. Первый был про то, как заставить магию выполнять мои приказы? Может, нужны какие-то заклинания?

Я легко поверила в существование духов и волшебство, потому что мне без разницы, как это работает. Например, как работает микроволновка или Wi-Fi я тоже не в курсе, но постоянно ими пользовалась. Магия – это просто технология, к которой не приложили инструкцию.

День я провела за уборкой на кухне и в кладовой, а вечером добралась до своей спальни. Мне выделили «Голубую комнату» на третьем этаже. Название весьма условное, потому что голубым там было только настроение ветра, который иногда выл в вентиляции.

Я пыталась перестелить кровать, когда сзади раздался звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

– У тебя отвратительный вкус на нижнее бельё, – проскрипел чей-то голос.

Обернувшись, я увидела, что на стене, где минуту назад висел безобидный натюрморт с унылыми фазанами, теперь сидела старуха с синими глазами. На ней была водолазная маска и оранжевый спасательный жилет.

– Кто вы? – Я смотрела на ожившую картину и вспоминала заклинания из фильма про мальчика-волшебника.

– Я совесть этого замка, деточка. И модная полиция в одном лице. Леди Клотильда фон Эссен. Ещё я Ведунья Перекрёстков и Фея. Кручусь как могу, одним словом. А ты очередная попаданка.

Неожиданно я вспомнила эти глаза.

– Вы мне истинную любовь обещали и что замуж скоро выйду! – возмутилась я, грозя пальцем портрету. – А мы со Стасом поссорились, а потом я вообще сюда попала! Это ваших рук дело?

Клотильда фыркнула, поправив трубку для снорклинга. Она висела в раме так, будто выглядывала из другого мира. Собственно, скорее всего, так оно и было.

– Я отвечаю за все свои обещания, фирма веников не вяжет! Но с таким бельём в мелкий цветочек мне придётся попотеть, пристраивая тебя.

– Между прочим, они очень удобные! И вообще, чемодан я не успела захватить, вы не предупредили о командировке.

– Удобные… – протянула она с такой интонацией, словно я сказала, что разношу чуму. – Ну-ну. С таким настроем можно сразу наряжаться в саван.

– Спасибо за оптимизм, – буркнула я, возвращаясь к кровати, но резко спросила: – Как мне вернуться домой?

– Пока ты не исполнишь предназначенное, то дверь обратно не откроется.

– Это что, например?

– Не могу сказать, деточка. Но советую сжечь эти неказистые панталоны.

– Спасибо, конечно, за совет, – скривилась я и с ехидством спросила: – А вы, простите, почему в спасательном жилете? Мы тонем?

– Мы тонем в метафорическом смысле! – возмутилась она, всплеснув руками. – В пучине безвкусицы! Ты видела шторы в гостиной? Этот оттенок бордового вышел из моды, когда ещё прадед лорда под стол пешком ходил! А из-за проклятия Эдриана я застряла тут, как муха в янтаре, и не могу зайти нормально. Но глаза-то у меня есть! Вижу этот ужас каждый день.

Я посмотрела на неё с интересом, ведь говорящую картину можно использовать в своих нуждах.

– Леди Клотильда, если вы так хорошо разбираетесь в стиле, подскажите, пожалуйста, где здесь кладовая с бельём? Мне нужны чистые простыни. Нынешние пахнут нафталином и тоской.

Старуха замерла, её синие глаза за стеклом маски сузились.

– Вторая дверь по коридору налево, за доспехами. Ищи ту, с лавандой. И не смей брать шёлк: зимой на нём холодно спать! Бери хлопок.

– Договорились. Кстати, жилет вам идёт. Освежает цвет лица.

Клотильда хмыкнула и исчезла, оставив вместо себя фазана, который теперь смотрел на меня с немым укором.

После заката я заперлась в комнате. Я не героиня хоррора, которая идёт проверять подвал в нижнем белье при первых звуках бензопилы, а нормальная, и инстинкт самосохранения у меня развит отлично. Особенно после того, как я увидела клубящиеся массивные тени вокруг Эдриана.

В дополнение к засову на всякий случай я забаррикадировала дверь комнаты стулом и залезла под огромное пуховое одеяло. Спать было ещё рано, но я попыталась. Телефон не работал, книг я не нашла, поэтому оставалось только считать воображаемых овец. Овцы прыгали через забор, но у каждой третьей была маска Эдриана.

Сон не шёл. За окном выла вьюга, а дом жил своей жизнью. Скрипели половицы, а где-то далеко хлопали ставни.

В полночь я услышала грохот, словно кто-то швырнул шкаф в стену, а затем нечеловеческий рык. Низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали стёкла.

– Мамочки, – прошептала я, натягивая одеяло на нос. – Он не шутил, реально оборотень или Халк.

Снова раздался грохот и звук разбивающегося стекла. А потом тихий, полный боли стон.

– Уходи, уходи прочь из моей головы! – умолял хриплый, искажённый болью, но голос лорда.

Я лежала, сжавшись в комок, и повторяла про себя: «Не выходи, чудовище убьёт тебя».

Но стон повторился. Такой тоскливый и одинокий, что мне стало не по себе. Так плачет животное, попавшее в капкан, или человек, потерявший всё.

Я вспомнила брата, Кирилл никогда не страдал. Он причинял боль другим и шёл пить пиво. А этот хамоватый лорд страдал.

– Вероника, ты идиотка, – прошептала я. – Клиническая идиотка. Тебя съедят, за тупость.

Но ему было плохо, и я это чувствовала.

Встала на цыпочках и, тихо отодвинув стул, дрожащими пальцами открыла засов.

Коридор тонул во мраке, а лунный свет падал косыми полосами через высокие окна. Звуки доносились из главного холла, снизу. Где вчера ночевала я.

Получается, он меня мог убить?

Я кралась по лестнице, прижимаясь к перилам, а каждый шаг казался громом.

Внизу, у погасшего камина, металась огромная тень. Гораздо больше человека, хоть Эдриан был и немаленьким, но сейчас даже он показался бы гномом.

Существо стояло на коленях, обхватив руками голову. Оно было высоким, покрытым мехом или дымом, в темноте я не могла разобрать. На спине вздымались шипы, а над головой закручивались рога.

Вот он какой – Зверь Эдриана.

Чудовище резко вскочило и бросилось в сторону мебели, одно кресло уже превратилось в щепки. Зверь бился о стены, словно пытаясь выгнать боль из своего тела физической силой.

– Нет… нет… – разносился рык по первому этажу.

В какой-то момент он замер и повернул массивную голову в мою сторону.

Я думала, что сейчас бросится на меня. Сердце стучало так громко, казалось, его слышно даже на улице. Но Зверь отвернулся и со стоном упал на ковёр.

Не решившись спуститься к нему, я тихо вернулась в комнату и закрыла дверь на засов.

Эдриан

Тишина в Айсвинде всегда была особой. Тяжёлой, бархатной, пахнущей старым деревом и магическим застоем. Я привык к ней и носил её на плечах, как мантию.

Но на второе утро после появления Вероники тишина умерла. Её убил звук. Ритмичный, скрежещущий, невероятно раздражающий звук, доносившийся из малой гостиной.

Шварк. Шварк. Шварк.

Отложив перо, я встал из кресла. Сосредоточиться на трактате по нейтрализации проклятий четвёртого уровня стало невозможно, а Зверь внутри меня ворочался, недовольный нарушением территориального покоя.

– Что она там делает? – спросил я пустоту. – Пытается прокопать туннель обратно в свой мир?

Привычным жестом надев маску, я вышел из кабинета.