Вероника мотнула головой, прогоняя видение и явно не веря своим глазам.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть, и, проводя рукой по волосам, я заговорил:

– Я дам вам еду, одежду и крышу над головой, а взамен вы будете вести хозяйство. Готовить и убираться. И ещё молчать, как можно больше молчать. Через неделю по старому тракту должен проезжать торговый караван. Я договорюсь, чтобы вас забрали.

На её лице появилось задумчивое выражение, словно она взвешивала на весах моё предложение и возможность замёрзнуть в лесу.

– Договорились, я выдержу неделю с психом в маске, – кивнула она. – Но с одним условием.

Моё удивление так ярко отпечаталось на лице, что она поспешила продолжить, но я перебил.

– Вы ставите условия?

– Да, вы расскажете, где здесь ванная. И перестанете называть меня женщиной. Мне всего двадцать пять, и у меня есть имя. Вероника, если вам отшибло память.

Я помнил. Вероника. Имя было красивым и звонким, ей очень шло.

– Ванная на втором этаже, третья дверь справа, – буркнул я. – Горячей воды может не быть: котёл магический и капризный. Идите, Вероника, пока я не передумал.

Она гордо задрала подбородок и пошла к лестнице.

Оставшись стоять в холле, я прислушался. Тишина вернулась, но она уже не была такой гнетущей. Дом словно ожил.

Я посмотрел на букет роз, который валялся у кресла. После всех испытаний их лепестки потемнели по краям.

– Любовь – это выдумка, – повторил я свою мантру. – Истинная любовь не спасёт чудовище, она только погубит красавицу.

Хотел уже выбросить увядший веник, но почему-то поставил его в вазу с водой и добавил чуток магии. Цветы воспрянули духом и вернулись с того света.

Сверху донёсся грохот и вопль:

– О, великий Дух Вод! Пожалуйста, соизволь потечь!

Я усмехнулся, впервые за вечность. Девушка умела удивлять, вот сейчас она пыталась договориться со своенравным духом воды, легко приняв на веру его существование, а ведь она явно из мира без магии.

– Удачи, Вероника, – прошептал я. – Тебе она точно понадобится.

Я развернулся и пошёл на кухню. Если Вероника собирается здесь жить, то мне придётся вспомнить, где лежит еда, потому что если она умрёт от голода, то будет некого выгонять. И некому будет наводить этот восхитительный, раздражающий хаос в моей идеальной тюрьме.

А торт я, пожалуй, попробую. Чисто из научного интереса.

Открыв коробку и отломил кусок бисквита с кремом. Сладко и вкусно.

Вероника

Ванная комната оказалась размером с мою квартиру-студию, только потолки здесь были выше, а плитка – мраморной. Посреди великолепия стояла ванна на массивных львиных лапах. Львы выглядели так, будто их тошнит от моей жизненной ситуации.

– Я вас понимаю, ребята, – кивнула я латунным мордам и повернула вентили.

И ничего не произошло: вода не появилась. Только раздалось сухое шипение, словно змея проснулась в трубе.

Я постучала по крану костяшками пальцев.

– Эй! Мне обещали магию или хотя бы гигиену.

Стена дрогнула. Прямо над краном проявилась маленькая, выгравированная на меди ящерица. Глаза у неё загорелись рубиновым светом.

– Пароль? – проскрипел голос из трубы.

Я отшатнулась, чуть не сбив полку с засохшим мылом.

– Какой пароль?! Я грязная, злая и хочу смыть с себя этот день! Этого недостаточно?

Ящерица мигнула.

– Недостаточно уважения, требуется вежливое обращение к Духу Вод.

Я закатила глаза так сильно, что увидела собственный мозг.

– О, великий Дух Вод! Пожалуйста, соизволь потечь, иначе я найду гаечный ключ и устрою тебе экзорцизм!

Видимо, угроза гаечным ключом была универсальным языком во всех мирах. Трубы послушно задрожали, и из крана хлынула ржавая, а затем кристально чистая горячая вода.

Через полчаса я выползла из ванны, распаренная и почти добрая. Но моё платье, висевшее на крючке, походило на нарядную тряпку для мытья полов. Надевать его снова было преступлением против моды и здравого смысла.

Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. На полу лежала стопка одежды, а сверху белел листок бумаги, на котором размашистым, острым почерком было написано: «В женском крыле всё закрыто на магические печати. Носите это. И не благодарите. Э.А.».

Я развернула добычу. Явно мужские чёрные брюки из плотной ткани и белоснежная рубашка с широкими рукавами.

– Ну конечно, – хмыкнула я, натягивая штаны и подворачивая их пять раз, чтобы не наступать на штанины. – Хозяин проклятого особняка расщедрился.

Огромная рубашка, пахнувшая сандалом и морозной свежестью, доходила мне до середины бедра. Я закатала рукава, подвязала брюки поясом от своего платья и посмотрела в зеркало. Выглядела я как пират, которого ограбили другие пираты, но, по крайней мере, мне было тепло.

Решив проблему с гигиеной, я отправилась на поиски кухни, потому что кусок торта я ела давно, а стресс сжигает калории, как топка.

Нашла её по запаху пыли и сушёных трав.

Перед моим взором открылась комната с огромной печью, в которую можно было засунуть телёнка целиком, и рядами медных кастрюль. На столе царил хаос. Казалось, кто-то пытался готовить, но психанул и ушёл. Я даже догадываюсь, кто и куда.

– Так, инвентаризация, – скомандовала я самой себе, открывая шкафы. Во-первых, желудок урчит, а во-вторых, я согласилась на эту подработку.

Мука, странно большие яйца, какое-то масло в горшке, вяленое мясо и мешок картошки. Жить будем.

Ещё я нашла пригоревшую сковороду и очистила её песком. Хотелось бы найти средство для мытья посуды или магию, но Дух Воды игнорировал просьбу поработать посудомойкой. А дальше дело пошло по накатанной. Готовить я любила, а с моей профессией было бы странно это не уметь.

Когда Эдриан вошёл в кухню, я как раз переворачивала пятый драник.

– Чем это пахнет? – спросил хозяин поместья, остановившись в дверях. Маска всё ещё была на нём, но зато он уже успел переодеться в чёрный камзол. Выглядело это так, будто он собрался на бал вампиров, а попал на кулинарное шоу.

– Едой, Ваше Темнейшество, – отозвалась я не оборачиваясь. – Драники, ну или, по-вашему, картофельные оладьи. Садитесь есть, пока горячие.

Он подошёл к столу, с опаской глядя на тарелку.

– Вы умеете готовить?

– Да, я по образованию кондитер, – пожала я плечами и плюхнула ему на тарелку три румяных драника. – И могу приготовить не только пирожное. А теперь ешьте. Сметаны нет, но я нашла в погребе что-то похожее на сливки. Надеюсь, они не прокляты?

Эдриан сел. Взял вилку с таким видом, будто это хирургический инструмент, и отрезал кусочек. Медленно поднёс ко рту и осторожно попробовал. Впервые видела, чтобы мужчина так опасался драников.

Но не заметила, как сама затаила дыхание, наблюдая за процессом. А вдруг у него аллергия на картошку? Или он питается только страхом девственниц?

– Съедобно, – наконец произнёс он. – Не шедевр королевского повара, но сойдёт.

– Спасибо, Вероника, ты спасла меня от голодной смерти, – парировала я, передразнивая его голос.

Сама же, не церемонясь, плюхнулась напротив и вгрызлась в свою порцию.

Мы ели в тишине, под треск дров в печи и звяканье вилок. Несмотря на свои слова, Эдриан утащил себе в тарелку ещё одну порцию и ел уже вполне по-человечески.

Наевшись, я украдкой рассматривала мужчину. Маска закрывала его лоб, нос и скулы, оставляя открытым только рот и подбородок. У него был волевой подбородок и красивые губы. Выражение вселенской скорби его не портило.

– Почему вы носите маску? – спросила я, когда молчание стало давить. – Даже за обедом?

Рука с вилкой замерла.

– Это не маска, Вероника, а сдерживающий артефакт.

– Сдерживающий что? Вашу неотразимую красоту, чтобы служанки в обморок не падали?

Он поднял на меня свои зелёные глаза, и в них полыхнула тьма.

– Сдерживающий Зверя. Проклятие меняет не только мою судьбу, но и сущность. Днём я человек, но ночью… – он замолчал, сжав зубы. – Ночью тьма берёт своё. Поэтому, Вероника, слушайте внимательно.