Всё же придётся изучить правила. Вдруг за плохое поведение на шоу предусмотрен изолятор, и мне удастся скоротать в одиночестве пару ночей.

– Эй, номер три! – окликает всё тот же жеманный голос.

Выпустив из рук сумку, я оборачиваюсь. Взгляд Кристины Строббери с интересом скользит по мне.

– Прикольная была идея выйти из лимузина без помощи Темы. И с леденцом эффектно получилось. Это Инга или Егор тебе посоветовали?

Я чувствую себя деревом. В смысле, прикольная идея? В смысле, посоветовали? Думает, я намеренно выставила себя идиоткой?

– Это была импровизация.

– Ну да, ну да. – Её весёлый смех разливается по комнате. – Тебя ведь Есения зовут? Подсаживайся к нам, будем знакомиться.

Я напрягаюсь, чувствуя подставу. С чего бы лидеру этого шоу биться деснами с аутсайдером? Ватрушке точно не место рядом с миндальным круассаном.

– Мне нравится твой стиль, – продолжает Кристина, ободряюще улыбаясь. – Ботинки милитари – моя любимая обувь. Дамиан купил мне три таких пары в Галерее Лафайет.

– Милитари – это мастхэв на все времена.

Её свита, включая брюнетку, ещё недавно критиковавшую мой внешний вид, согласно трясёт головами.

– Спасибо. – Я возвращаю внимание к сумке. – Поболтаем в другой раз, ладно? Хочу переодеться. Я поняла, что милитари – круто, но у меня от них мозоль на пятке.

Судя по вытянувшемуся лицу, Кристина, как и Котов, привыкла, что окружающие ссут от неё кипятком. Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но не успевает, так как в этот момент в комнате появляется Егор-Игорь.

– Внимание, девушки! Через пятнадцать минут встречаемся в гостиной! Артём хочет поговорить с вами о правилах проживания.

По комнате прокатывается восторженное эхо голосов, в которое вплетается мой измученный стон.

Да чего этому Котову неймётся? Мы виделись всего час назад. Мог бы выложить всё сразу и свалить на все четыре стороны.

И какие, чёрт подери, правила проживания он хочет обсудить? Как подмываться так, чтобы не расплескать воду? Или в каком порядке заправлять кровать?

После ухода Егора-Игоря комната превращается в жужжащий улей. Половина участниц бросается переодеваться, вторая – наносить второй слой штукатурки.

С облегчённым вздохом я стаскиваю говнодавы и вдеваю ступни в пушистые домашние тапки, которые предусмотрительно засунула в сумку мама. Всё, вечерний лук готов.

– Девушки, ещё раз добро пожаловать! – Артём торжественно обводит рукой периметр гостиной так, словно лично её спроектировал. – Надеюсь, этот дом станет для вас местом новых открытий и…

Он делает очередную долгоиграющую паузу.

– … конечно, любви. Но существует несколько правил. От вас требуется относиться друг к другу с уважением. Оскорбления, агрессия и физическое насилие полностью запрещены.

Мой рот распахивается в зевке, но захлопывается, стоит взгляду Котова лечь на меня.

Я возмущённо поднимаю брови. В смысле? Теперь меня назначили главной зачинщицей беспорядков?

После этого бесполезного собрания нас отпускают восвояси. Отказавшись хлестать шампанское на кухне с остальными участницами, я ухожу бродить по коридорам.

Ох, ни черта себе! Здесь даже рояль есть.

Приподняв белоснежную крышку, я осторожно глажу клавиши.

Не то чтобы я умела играть – скорее, это мой способ приобщиться к прекрасному.

– Сыграешь Баха – получишь свидание со мной вне очереди, – раздаётся прямо за мной.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу перед собой насмешливое лицо Котова.

Быстро взяв себя в руки от неожиданной встречи, я натягиваю на лицо выражение снисхождения.

– Могу сбацать «Собачий вальс» в обмен на возвращение домой. Как тебе сделка?

– М-м-м… – Котов трет подбородок, делая вид, что обдумывает предложение. – Пожалуй, нет. Мои слуховые рецепторы слишком утончены для такой банальщины.

– Правда? То есть, если я загляну в твой плейлист, то обнаружу там шедевры мировой классики и отсутствие хип-хоп-фекалий про горы бабла, тусовки в Сан-Тропе и течных сучек?

– А разве музыкальный вкус непременно подразумевает приверженность к классике? Откуда такой перфекционизм?

– На мне кожаная юбка и розовые меховые тапки, – фыркаю я, глядя себе под ноги. – Всерьёз считаешь меня перфекционисткой?

– Да, я заметил, что ты не слишком старалась принарядиться вместе с остальными.

Его приглушённый смех заставляет меня заулыбаться.

– За это утро я исчерпала свой годовой лимит битвы за красоту и теперь месяц не планирую причёсываться.

– Боюсь, это будет серьёзным нарушением контракта. – Котов щурится. – Тебе действительно нравится эпатировать окружающих или это часть имиджа для шоу?

Я устало возвожу глаза к потолку.

– Да что вы все заладили про этот имидж? Как ты правильно заметил, я просто не ссу от тебя кипятком и хочу домой.

– Так ещё только один съёмочный день прошёл. Всё может измениться.

– Что, например? То, что мне вдруг понравится жить в комнате с толпой незнакомых людей, каждый день задыхаясь от парфюмерной вони и тупых разговоров?

– Нет-а, – на лице Котова появляется озорная улыбка. – То, что со временем ты сможешь по достоинству оценить главный приз.

– Я плохо читала контракт, – иронизирую я. – Там ещё айпад обещали?

– Ты такая шутница.

Вздохнув, я облокачиваюсь на крышку рояля.

– Слушай, нет ни единого шанса, что я примкну к стаду твоих обожательниц. Даже став победительницей шоу, чего, мы оба знаем, не будет, я не смогу правдоподобно разыграть восторг. Истинные достижения я представляю по-другому.

– И всё-таки я не ошибся насчёт тебя, – медленно изрекает Котов после паузы. – Ты душная снобка с раздутым эго, забывшая, что такое получать удовольствие от жизни.

Я издевательски кривлюсь.

– Это тебе IQ в сто двадцать баллов нашептало?

– В сто двадцать один балл, – поправляет Котов. – Ты, наверное, не в курсе, но в вопросе, кого из участниц оставить на проекте, а кого нет, моё мнение является решающим. Так что наберись терпения и учись получать удовольствие от новой обстановки. Пока тебе удаётся так профессионально меня бесить, будешь торчать на этом шоу до талого.

– Ходить со мной на свидания и послушно открывать рот, если в ресторане мне вдруг вздумается угостить тебя устрицей.

– Бедолага-а, – изумлённо тяну я, моргая без остановки. – Как же тебе хреново без тренировок. Совсем не знаешь, куда себя деть, да?

– Ты, блядь, даже представить себе не можешь, – цедит Котов, переводя взгляд на мои тапочки.

Я хочу сказать, что могу и ещё как, но вовремя прикусываю язык. Откровенничать с хромоногим тираном, вообразившим себя вершителем чужих судеб, – плохая идея.

– Тогда будь готов, что, пихая моллюска мне в рот, рискуешь остаться без пальцев.

Угрюмое выражение моментально слетает с лица Котова, уступая место ослепительной улыбке.

– Будь спокойна, малышка. Я всегда успеваю вытащить.

Я смотрю на него с недоумением.

– А что, часто приходится? Или кормить женщин с ложки – твоё внефутбольное хобби?

Теперь Котов выглядит озадаченным.

– Слушай, а сколько тебе лет?

– У женщин не принято такое спрашивать, – огрызаюсь я. – Не заставляй меня звонить Инге и поднимать твоё досье. Девятнадцать?

– Мне двадцать два.

– Двадцать два – это, конечно, не девятнадцать, – тянет он задумчиво.

Я смотрю на него с сочувствием.

– Всё же про IQ выше среднего ты наврал.

– Ты же не девственница? – неожиданно спрашивает Котов, проигнорировав мою пику.

– Что за идиотские вопросы? – бормочу я, с досадой ощущая, как вспыхивают щёки. – Во-первых, это не твоё дело, во-вторых, это дело вообще не твоё.

– Да чего ты так засмущалась?

Звёздный жених с любопытством изучает моё пылающее лицо.

– Ну пусть не девственница, но мужчин у тебя точно было немного. Максимум два.

– Это ты по расстоянию между носом и верхней губой определил?