Если ангелы обычно расплачивались элитно зачарованными артефактами, вроде оружия или брони, то демоны напрямую одаривали полезными мутациями, увеличениями магической силы и прочими дарами Хаоса.

Обычно демонические дары несли куда больше опасности самим владельцам, но в этот раз тёмные боги и архидемоны Хаоса были вынуждены сдерживать свою хаотическую природу, ведь иначе наёмники просто бы не стали за них сражаться.

Единственным светлым для Аргалориума моментом оставался тот факт, что кроме Тароса и Аргалориума, Торговая компания имела ещё около десятка других точек интереса, куда тоже были отправлены не только наёмные армии, но и войска самого Раганрода.

Тем не менее даже одного «отряда» наёмников, что отозвались на зов Этериона Беспощадного, хватало, чтобы заставить кричать от ужаса целые миры.

Первый из таких отрядов, что прибыл на Тарос в районе останков островов Литуина, не стремился сразу начать войну. Их задачей было посеять страх и разрушить связи, что поддерживали Аргалориум.

* * *

Срочный вызов и скрытая за ним тревога сразу дали понять Аргалору, что-то, чего они ждали весь этот год, началось. Расчёты Моргенса не были неверны, когда он давал около трёх лет, но появление куда более решительного Этериона смешало им часть карт.

Когда Аргалор мрачно вошёл в зал для совещаний, все взгляды мгновенно сошлись на нём.

Прямо сейчас здесь было немного разумных, лишь самые верные и заслуживающие доверия. Именно с ними Аргалор собирался принять решение о дальнейших действиях.

Верный кобольд Асириус уже нервно постукивал кончиком посоха по полу, что-то обдумывая. Для кого-то, кто его бы не знал, эти действия могли бы показаться паникой, но Аргалор слишком хорошо знал, что, несмотря на свой не очень примечательный вид, внутри Асириуса скрывается решительность, которой могли бы позавидовать многие.

Его верный на протяжении вот уже почти века друг Мориц, наоборот, выглядел так, будто ещё один день рождения случился на целый год раньше.

Сколько же врагов Аргалориума он уже уничтожил? Сколько вдов оставил безутешными? Эти мысли оставили на душе Льва тепло. Воистину, кто бы мог подумать, что однорукий старый легионер, ступивший одной ногой в могилу, когда-нибудь дорастет до этого уровня?

Приметив взгляд господина, Мориц широко улыбнулся. В его глазах не было страха, а лишь предвкушение будущей резни.

«Славно! Славно!» — одобрил Аргалор.

Третьим членом этого совета был Тарет Варбелт. Почти потерявший свой клан худой рыжебородый гном, работающий в какой-то деревеньке кузнецом. Теперь ничего не напоминало в нём о тех тяжелых годах.

Богатое одеяние почти лопалось от объемного пуза, а смазанная маслами и благовониями борода, словно остановившийся кусок живого пламени, бережно была уложена прямо на груди.

Если когда-то Тарет сражался ради своего клана, каждый раз пытаясь пристроить своих родственников на самые выгодные должности, за что несколько раз был нещадно бит, то с годами он стал куда безжалостнее и рациональнее.

Для Тарета работники давно перестали быть живыми существами, а превратились в продолжение его амбиций. В итоге разница между членами клана и просто верными ему разумными как-то плавно стёрлась, и теперь все в его глазах стали лишь топливом в горне великой промышленности Аргалориума.

Конечно, подобный взгляд не затрагивал ближний круг корпорации, ведь лишь в них Тарет всё ещё видел достойных противников или товарищей, в зависимости от того, что ему требовалось.

Пожалуй, нахождение столько десятилетий подле дракона сильнее всего повлияло на Тарета Варбелта, из-за чего он получил жуткое прозвище «Технократ», ведь он допускал жертву чего и кого угодно ради эффективности.

Четвёртым был редко выбирающийся из своей лаборатории Аларик Скотт. Почти столетие столь глубокого погружения в магию, технологии и их сплав далеко увели в прошлом нервного мужчину по пути невозврата.

Жажда лично осознавать и участвовать во всё более рискованных и сложных экспериментах и открытиях вынудила Аларика шаг за шагом отказываться от своего тела и своей человечности.

Теперь в стоявшей на четырёх шарнирных паучьих лапах трёхметровой стальной фигуре, из которой торчало порядка пяти разных механических конечностей, было очень сложно узнать хоть что-то человеческое.

Отточенные драконьи чувства почти не улавливали присутствия живой плоти. Оставался лишь нечестивый сплав остатков органов, великого сонма духов и пропитанных сложнейшими рунами артефактов.

Аргалор уже давным-давно перестал пытаться глубоко погружаться в хитросплетения сложной артефакторики и произведений искусства Маготеха. Лев просто осознал, что если он хочет полноценно освоить хотя бы половину из открытых знаний Аларика, то ему придётся потратить десятилетия, если не столетия.

Аргалор никогда бы не признался, но от дошедшего до этого уровня разума Аларика Скотта ему было не по себе.

«Воистину, от многих знаний много печали». — с содроганием подумал Аргалор.

Благо, Аларик всегда был далёк от политики и даже презирал её, что сильно уменьшало риск его восстания.

Пятым, пусть и не столь важным членом совета стал Валор Кшас. Бывший убийца и солдат на службе темных эльфов, чья раса ныне переживала не лучшие времена, бывший капитан затонувшего пиратского судна, бывший рыбак, чья деревня была уничтожена в Корпоративной войне.

Волею судьбы он стал первым капитаном Аргалориума, и эта удача позволила ему ныне стать командующим всего флота корпорации, начиная от Тароса и заканчивая Ильрадией.

Что удивительно, столь огромная власть не сильно изменила его привычки, что, опять же, было не странно, учитывая его огромный даже по меркам эльфов возраст. Десятилетия в Аргалориуме были для него, в лучшем случае, как пара-тройка лет смертного.

Шестым разумным являлся Джозеф Эрц, бывший подчинённый Морица, а теперь глава самой Службы безопасности, организации, при одном упоминании которой вызывалось непроизвольное мочеиспускание у доброй половины работников Аргалориума.

Стоя недвижимой чёрной стальной глыбой, он был готов пытать и уничтожить любого, на кого пал бы коготь его повелителя. Немногословный, безжалостный — он не был очень хитёр или умён, но его верность, как и кровожадность, была абсолютной, что очень много значило для Аргалора.

Он твёрдой рукой управлял куда более умными заместителями, заметно лучше разбирающимися в хитрой политике поиска предателей и шпионов.

Последним из смертных оказался Моргенс Гудмунд. Именно он стал причиной сегодняшнего собрания, и привезенные им известия явно обещали большие трудности и испытания.

Когда-то Моргенс был правой рукой и командующим стражи одного хитрого барона, Ларса Эклунда. С падением баронства в жадные когти Аргалора, Моргенс принял верное решение, встав на сторону победителя и продолжив выполнять те же самые задачи, которые ему когда-то поручал Ларс.

За эти десятилетия далеко не все начинания Гудмунда оказывались удачными. Тайная война с врагами Аргалориума была тяжелой и сложной работой, но Моргенс никогда не сдавался, постоянно становясь лучше.

Благодаря этому прямо сейчас фамилия Гудмунд практически стала синонимом смерти для шпионов и убийц противоборствующих корпораций.

Из-за наличия в родословной эльфийской крови, Моргенс не сильно изменился, а лишь полностью сбрил свои волосы, больше не скрывая чуть острые уши. В связи с этим среди вражеских шпионов стала ходить шутка, рассказываемая неопытным товарищам, что: «Моргенс Гудмунд знает о вас всё, кроме того, сколько у вас на голове волос, и то только потому, что он сам лысый».

Оставался еще Миваль Эвенвуд, но он подошёл бы позже.

Покончив с разглядыванием своих относительно смертных слуг, Аргалор сосредоточил внимание на двух драконицах, с которыми он познакомился ещё с самого детства.

Вернувшаяся с границы Луидора, судя по её взгляду на Асириуса, до прихода Аргалора о чём-то с ним активно общалась.