Очень скоро на месте мёртвой проплешины появилась небольшая золотодобывающая шахта, где начали трудиться те самые жертвы, что ранее участвовали в ритуале.

И подобное творилось не только здесь. Где-то это были некромантические ритуалы, в других же местах дьявольская или даже хаотическая скверна раздирали и уродовали мир, убивая и мучая, оставляя после себя лишь смерть и страдания.

Природа Ильрадии была слишком живучей и сильной, поэтому жители Тароса не стеснялись использовать самые крайние и страшные средства. Ведь это был не их мир, а всего лишь ресурсная база, которую надо было выкачать как можно скорее.

Но думали ли эти иномирные завоеватели и вторженцы о мнении самого мира?

Да, Ильрадия не была столь же сильной, как тот же Тарос, но это не значило, что она была беспомощна. Сотрясаясь от боли от отвратительных ритуалов и криков погибающих флоры и фауны, инстинктивный гнев Ильрадии вспыхнул с новой силой.

И это очень скоро дало свои плоды.

Тысячи и тысячи выживших под ударами лучей и магии смерти израненных зверей падали прямо на землю. Кипящий в них страх отступал, а тела, получив вливающуюся в них мировую энергию, стремительно адаптировались и приспосабливались, меняясь.

Живность Ильрадии и раньше обладала впечатляющим адаптивным фактором, но теперь, из-за воли мира, это превратилось в нечто поистине жуткое.

Обожженная лучами орудий Скоттов кожа отращивала переливающуюся чешую, уцелевшие под огнём взрослых драконов существа бугрились распирающими во все стороны мышцами. Их размер становился в несколько раз больше.

Словно одержимые, эти новые монстры начинали спариваться, чтобы прямо на глазах их животы выпирали и лопались, выпуская наружу сразу по несколько существ, глядевших на мир уже совсем другими глазами.

Издавая мрачный визг и вой, они пировали плотью своих ещё живых родителей, живо наполняясь силой и массой.

Скоро их жуткие глаза повернутся прямо в сторону зарева пожаров и криков «победителей».

Некоторые из этих монстров, мерцая, становились полупрозрачными, растворяясь в листве, а многие молчаливо возвращались к тем, кто посмел разгневать их мир.

Растения тоже не остались в стороне. Сожженная ранее трава приобретала характерный чёрный цвет, пока её края получали остроту лезвия ножа. Корни же выкорчеванных деревьев извивались, словно щупальца гигантских спрутов.

Знал ли Аргалор, что от его действий последует неминуемая кара мира? Вне всяких сомнений. Беспокоило ли его это? Конечно, нет.

Лев осознавал, что как бы мягко они ни пытались к этому подойти, Ильрадия рано или поздно была бы недовольна действиями иномирцев и всё равно бы их атаковала. Так зачем вообще беспокоиться?

Если итоговый результат будет всё тот же, то разве не лучше разойтись на полную и сразу получить максимум выгоды, а уже затем столкнуться с неминуемыми последствиями?

Кроме того, Аргалор не просто так создал четырёхэтапный план колонизации, в котором последними шли другие корпорации и торговцы с остальных континентов.

Вынужденные захватывать самые дальние от портала земли, они невольно становились первой линией обороны от мести Ильрадии.

Аргалор искренне смеялся, осознавая, что у его врагов и противников Аргалориума не будет иного выбора, кроме как сражаться, тем самым защищая его собственные интересы!

Колонизация Ильрадии обещала баснословные прибыли, но не было никаких сомнений — каждый вагон и корабль с захваченными сокровищами будет щедро полит кровью жадных колонистов.

Глава 2

— Посмотри внимательно, Ольберих, это Аргалор-бург. Именно здесь мы перейдем в другой мир и заживем куда лучшей жизнью! — Берган с улыбкой, столь странно смотрящейся на его строгом, сухом лице, наклонившись, приобнял своего пораженного сына за плечи, показывая ладонью на открывшийся перед ними вид на возвышающиеся даже на таком расстоянии статуи титанических драконов.

Корабль под их ногами покачивался, из-за чего создавалось ощущение, что эти гигантские драконы немного шевелятся, словно желая расправить крылья и взлететь со своих холодных постаментов.

В прошлом Берган был магом-гвардейцем на службе императора, ныне же со своим другом Мерцем они желали изменить свою жизнь к лучшему, присоединившись к очередной волне переселенцев.

— Через… Портал? — неуверенно спросил мальчик. Его глаза до сих пор нервно метались вокруг, словно его нынешняя жизнь могла исчезнуть в любой момент.

— Портал, — терпеливо поправил его Берган. — Большой межмировой портал. Мы покинем Тарос и попадем в Ильрадию. Нашу новую родину.

— А ведь всё хорошо сложилось, а? — разговор отца и сына прервал бесцеремонно вылезший из нижней палубы Мерц. Его гигантская фигура еле пролезла в относительно компактный люк. — Ты узаконил сына, как пообещал тогда в пещере, а я хорошенько оттянулся с этими шлюшками. Знал бы ты, что я там творил!..

— Не рядом с моим сыном! — рявкнул на него Берган, на что Мерц лишь закатил глаза.

— Да что ты над ним трясешься. Твой малой умудрился один выжить в рухнувшей столице! Уверен, за то время он видел и не такое!

Берган на слова друга нахмурился. Когда они прибыли в Хольбург, столицу Священной центральной империи, тот представлял собой ужасное место. Гражданская война привела огромный город в бездну экономического коллапса, что породило банды, чья численность насчитывала не сотни, а целые тысячи членов.

Ни Император, ни Аргалориум, ни дворяне не горели желанием вкладывать средства в эту бездонную финансовую яму, из-за чего столица варилась в кровавом соку, перемалывая своих же собственных жителей.

В какой-то момент, решив воспользоваться открывшимися возможностями, столицу атаковали, пытаясь себе присвоить сразу несколько различных цветных драконов, и пара стай повелителей неба, но все они были с позором выгнаны, ведь чего-чего, а вооружения и магии у Хольбурга было в достатке.

В отличие от Аргалора, способного должным образом приручать смертных, большинство цветных драконов во главу угла ставили силу и страх, вследствие чего их начинания или разваливались, или их в какой-то момент предавали, атакуя, к примеру, во сне.

Мать Ольбериха была убита в одно из таких драконьих нападений, из-за чего сын Бергана оказался на разрушенной драконьим выдохом улице, где кое-как и выживал. Берган и Мерц чудом наткнулись на него, когда пробились в нужный район и пытались найти хоть какие-то следы матери Ольбериха.

— Проклятые драконы, — горько вздохнул Берган. — У моей семьи с ними слишком много долгов.

— Да забудь ты о них! — нетерпеливо отмахнулся от него Мерц. — В Ильрадии нет драконов, я проверял. Ну, точнее, сейчас они есть, но несравнимо меньше, чем здесь, смекаешь? А значит, мы вполне сможем найти своё место, где ни разу до конца жизни больше не увидим их мерзкие морды!

— Эй вы, потише! — прошедший мимо капитан очень неодобрительно на них посмотрел. — Я верный служащий Аргалориума и не желаю, чтобы из-за вас двоих меня лишили лицензии и доступа в порты Аргалор-бурга! — друзья огляделись и заметили ещё несколько мрачных и подозрительных лиц матросов.

И в этом не было ничего странного, ведь с началом работы Кайла Эльдорадо в общество Империи начали потихоньку проникать вполне себе характерные идеи.

— Расслабься, друг! — широко улыбнулся Мерц, что вместе с его устрашающим телом добавляло «харизмы». — Как мы могли плохо отзываться о Великом Аргалоре? Если бы не он, как бы мы смогли начать новую жизнь? Мы оскорбляли тех глупых драконов, что посмели противиться воле «Спасителя империи»!

Было видно, что капитан не совсем поверил Мерцу, но его выражение стало куда спокойнее.

— Вот как-то так, — фыркнул Мерц, когда все разошлись. — Скоро всё закончится. Спокойная, мирная жизнь и никаких драконов.

— Звучит великолепно. — чуть улыбнулся Берган, и его сын молчаливо кивнул.

Вот только, упомянув мирную жизнь, Мерц очень скоро понял, что погорячился.