Да и вообще мелкие дефекты неплохо бы исправить…

— В субботу ко мне приходите во второй половине дня, — предложил я. — Поможете кое с чем в доме.

— Отлично, приду, — обрадовался он.

— Только одно условие, — строго добавил я. — Приходите трезвым. И водки даже не просите. Чаем напою, но без алкоголя.

— Да понял я, — торопливо ответил тот. — Мне и нельзя же. Обещаю: ни капли не выпью. До субботы!

Он махнул мне здоровой рукой и вышел из кабинета. Что ж, оказался приятнее, чем я подумал о нём сначала. По крайней мере, готов работать руками, отработать долг.

Остаток приёма прошёл в стандартном режиме. Было ещё несколько человек по комиссиям с работы, но им уже Жидков выписал все анализы сам, как мы и договаривались.

После приёма я решил сходить в отделение терапии стационара. Там накопилось целых два дела. Надо узнать, как поживает моя пациентка, Смирнова Галина Петровна. И разузнать насчёт ночных дежурств, на которые у меня сейчас были большие планы.

Накинул куртку и отправился в сторону стационара.

— Саня, погодь! — окликнул меня кто-то на полпути.

Это оказался Никифоров, в расстёгнутой куртке, с сигаретой в руках. Я поморщился: курение на территории больницы здесь в принципе было чем-то обыденным, но я терпеть табачный дым не хотел.

— Антон, у меня астма, так что если хочешь поговорить — затуши сигарету, — предупредил я.

Он хмыкнул, но всё-таки сигарету затушил о подошву ботинка и сунул окурок в карман.

— Сань, я хотел ещё раз спасибо сказать, — начал он. — Ну, за то, что на операции выручил. Без тебя бы я не справился.

Это точно. Вспоминаю, какая паника началась у Никифорова, когда у пациентки остановилось сердце.

Правда, изначально я пошёл на операцию не ради него, а как раз ради пациентки. Но упоминать это не стоило.

— Не за что, — пожал я плечами. — Главное, что всё прошло хорошо. Пациентка жива. Перевели её из реанимации уже?

— Нет ещё, но она стабильна, — махнул он рукой. — Слушай, я вот чего ещё хотел… Дело есть.

По его тону я сразу понял, что дело не простое. И вряд ли мне понравится.

— Слушаю, — кивнул я.

Антон огляделся по сторонам, проверив, нет ли вокруг людей. Наклонился ко мне поближе и понизил голос.

— Ты же знаешь, что онкологическим пациентам бесплатные наркотические обезболивающие предлагаются? — прошептал он. — Ну тем, у кого стадия четвёртая уже. Палеолитическая помощь.

— Паллиативная, — машинально поправил его я.

Да, я уже изучал этот вопрос. Для предоставления этих анальгетиков тоже была необходима группа инвалидности. Поэтому для себя я первым делом отметил пациентов именно с онкологическими заболеваниями.

А вот хирурги таких больных не вели и не могли выписать большое количество препаратов.

— Ну да, она, — радостно кивнул тот. — А ты знаешь… У кого там четвёртая стадия, им уже всё равно не поможешь. И на них можно эти лекарства, по идее, списать и тихонько продать… Ну, я знаю кому.

Ушам своим не верю.

— Ты нормальный вообще? — прямо спросил я. — Ты хоть приблизительно понимаешь, что мне предлагаешь?

Мне ещё хотелось добавить, что он долбоящер, как любят выражаться в местном интернете, но решил сдержаться. Хотя для него даже такое было бы слишком мягким.

— А чё такого? — удивился тот. — Ты чё, святого из себя строить решил? Зачем какой-то полудохлой бабке с раком жопы обезбол? А мы бабла за него срубим.

— Во-первых, это аморально, — начал перечислять я. — Во-вторых, противозаконно. В-третьих, я никогда в жизни не буду заниматься чем-то подобным. Такое даже слышать противно.

— Не, ну а чё? — повторил свой главный аргумент Никифоров. — Разок всего… Да никто ничё не узнает, эта бабка поди и не знает, что ей положено!

— Я сказал нет, — отрезал я.

Антон несколько секунд помолчал.

— Да я пошутил, ладно тебе, — заявил он. — Чё ты, совсем шуток не понимаешь, что ли?

Да ни фига он не шутил, я же по его лицу видел. Просто включил заднюю, испугавшись, что я кому-то расскажу о его плане.

— Смешно, — ухмыльнулся я. — Только если я узнаю, что такое кто-то реально сделал — этому человеку будет не смешно.

— Ещё бы, — он попытался скрыть страх в глазах. — Ни один человек такое делать не станет. Ну лан, пошёл я.

Как же быстро он переобулся в воздухе. Я усмехнулся, глядя в его поспешно удаляющуюся спину, и продолжил свой путь в стационар.

В этот раз даже не стал заходить в приёмное отделение, а сразу поднялся в терапию. И разыскал Агишеву.

— Надо же, и правда пришли, — констатировала она. — Думала, забыли уже о своей пациентке.

Не лучшего же она обо мне мнения. Как и все в этой поликлинике, впрочем.

— Нет, не забыл, — ответил я. — Думаю, анализы уже должны быть готовы. Как и инструментальные обследования.

— Изучайте, — она протянула мне её историю болезни, и я погрузился в изучение результатов. Так, холестерин высоковат, надо ещё добавить статины. Микроэлементы в норме… Даже сахар в норме, этим пациентка меня порадовала.

— В принципе схему лечения можно оставить, — задумчиво сказал я. — Добавить статины по вечерам. Я всегда предпочитаю Розувастатин, но думаю, в условиях стационара есть только Аторвастатин. Давление, судя по вашему дневнику, стало стабильным, пока оставим эти дозировки. Повторные анализы через дней пять. И ждать. Пока сойдут отёки и полностью нормализуется давление.

Всё-таки радует, что препараты я выучил назубок, и теперь могу легко использовать знания в работе.

И запоминал я достаточно быстро. Возможно, потому что многих других воспоминаний не было, и мозг охотно заполнял эти пробелы.

— Всё верно, — Агишева посмотрела на меня с интересом. — Честно говоря, думала, вы где-нибудь споткнётесь. Но нет, всё правильно сказали. Удивляете меня.

Я вернул ей историю болезни.

— Хотел ещё узнать у вас насчёт дежурств, — добавил я.

Она чуть не уронила документы.

— Насчёт дежурств? — переспросила она.

— Ну да, — странная реакция. — Ночные дежурства в стационаре же есть? Насколько я знаю.

— Есть, — она прищурилась. — Только вы от них отказались в весьма грубой форме. Орали тут, что никто вас не может заставить по ночам работать, вы и так днём работаете. И было это месяц назад, перед новогодними праздниками.

Ну правда, не удивлён, что в итоге Саню решили отравить. Он всем тут знатно подпортил нервы.

— Я передумал, — заявил я. — И хотел бы на них записаться.

— Похвально, — качнула она головой. — Знаю, что не в последнюю очередь это из-за денег. Но многие идут дежурить по ночам именно из-за финансовой части вопроса. Отвечаю сразу: дежурство идёт двенадцать часов, с восьми вечера до восьми утра. В восемь утра вы сменяетесь со мной или другим терапевтом. Оплачивается дежурство сразу же, три тысячи. Дежурный врач принимает поступающих больных, осматривает лежащих в терапии по необходимости.

Три тысячи за каждое дежурство. Очень даже неплохо, ещё сильнее выровняет моё финансовое положение.

— Я понял, — кивнул я. — Когда есть свободные места?

— Какой шустрый! — улыбнулась Агишева. — Сегодня ночью дежурит Савинов. Приходите к нему, к восьми вечера. Он вас всему обучит, покажет, что и как. Если с утра скажет мне, что вы справитесь, то уже поставлю вас в график.

— Идёт, — кивнул я. — Тогда приду в восемь вечера.

Я вышел из ординаторской и решил ещё и лично проконтролировать Смирнову. Благо помнил, в какой палате она лежала.

Женщина выглядела гораздо лучше, заметно уменьшилась одышка, да и ноги стали меньше в объёме.

— Доктор, здравствуйте, — улыбнулась она мне. — Пришли меня проведать?

— Вроде того, — улыбнулся я. — Как самочувствие, Галина Петровна?

— Гораздо лучше, — гордо ответила Смирнова. — И дышать легче, и голова стала меньше болеть. Спасибо тебе, милок.

Я провёл осмотр, измерил давление, послушал сердце. Неплохо, налицо положительная динамика.

— Что ж, продолжим лечение, — подытожил я. — Отдыхайте, набирайтесь сил.