В Ялте расстреляли в декабре 1920 года престарелую княгиню Барятинскую. Слабая, она не могла идти — ее толкали прикладами. Убили неизвестно за что, без суда, как и всех.
Двенадцать офицеров русской армии, вернувшихся на барках из Болгарии в январе-феврале 1922 года, и открыто заявивших, что приехали добровольно с тоски по родным и России, и что они желают остаться в России, — расстреляли в Ялте, в январе-феврале 1922 года.
По словам доктора, заключенного с моим сыном в Феодосии в подвале Чеки и потом выпущенного, служившего у большевиков и бежавшего от них за границу, за время террора за два-три месяца — конец 1920 и начало 1921 года в городах Крыма: Севастополе, Евпатории, Ялте, Феодосии, Алупке, Алуште, Судаке, Старом Крыму и Керчи было убито без суда и следствия, до ста двадцати тысяч человек — мужчин и женщин, от стариков до детей. Сведения эти собраны были по материалам бывших союзов врачей Крыма. По их словам официальные данные указывают цифру в 56 тысяч
Свидетельствую, что в редкой русской семье в Крыму не было одного или нескольких расстрелянных. Было много расстреляно также и татар. Одного учителя-татарина, б. офицера, на моих глазах забили на смерть шомполами.
Свидетельствую: я видел и испытал все ужасы, выжив в Крыму с ноября 1920 по февраль 1922 года. Я не мог добиться у советской власти суда над убийцами. И я считаю долгом совести явиться свидетелем хотя бы ничтожной части великого избиения России”.
Иван Шмелев 1927 год.
Концентрационные лагеря большевики создавали, где только могли: в монастырях, складских помещениях, воинских казармах, в подвалах городских зданий. Нередко под концлагерь отводили даже целые городские кварталы. Условия содержания практически во всех местах заключения были нечеловеческими.
“Арестован и попал в подвал. Пробыл шесть дней. Нельзя было лечь. Не кормили совсем. Воду один раз в день. Мужчины и женщины вместе. Молодые женщины становились объектами сексуального домогательства; тех же, кто сопротивлялся, наказывали исполнением самых грязных и унизительных работ Передач не допускали. Однажды привели столько офицеров, что нельзя было даже стоять, открыли дверь в коридор. Потом пачками стали расстреливать. Перед расстрелом заключённых избивали и основательно грабили, отбирая практически все: одежду, обувь, нательные крестики, часы, броши, кольца”. - вспоминал о своем заключении в большевистской тюрьме редактор газеты “Русские ведомости” В. А. Розенберг. Вешали на фонарных столбах, на деревьях и даже на памятниках. Офицеров Русской армии вешали в форме и при погонах. Священников, гражданских чиновников прежней администрации вешали в нижнем белье”.
Российский писатель Викентий Вересаев в своих воспоминаниях пишет, что Ф. Э. Дзержинский назвал красный террор в Крыму крупной ошибкой: “Крым был основным гнездом белогвардейщины, и чтобы разорить это гнездо, мы послали туда товарищей с исключительными полномочиями. Но мы никак не могли подумать, что они ТАК используют эти полномочия и признал, что с “зачисткой” Крыма от контрреволюционных элементов они переусердствовали. Дзержинский неоднократно получал жалобы на поведение Землячки и ее соратников, причем жалобы эти писали их сослуживцы, члены партии. Дзержинский представил их Ленину. Но деятельность Землячки Ленин оценил высоко, поскольку в том же 1921 году ее, первую из советских женщин, удостоили Орденом Красного Знамени. Розалия Землячка скончалась 21 января 1947 года 14 апреля. Урна с ее прахом была захоронена в кремлевской стене. Именем Розалии Землячки назвали одну из улиц в Москве – Большую Татарскую. Но, в постсоветскую эпоху улице вернули прежнее название. В Волгограде активисты группы “Красному террору – нет!” совместно с региональным отделением движения “Россия Молодая” также добились переименования улицы имени Розалии Землячки.
Но не счесть количество безвинных жертв, которые пали в результате разнузданного террора “верными ленинцами” и не только попавших в плен бойцов белой армии добровольно сдавшиеся на милость победителей, но и так называемых “буржуев”, мирных жителей и священников.
Из доклада “О положении в Крыму” представителя народного комиссариата по венным делам РСФСР в Москве Мирсаида Султан-Галиева : "Ненормальное состояние партийной организации в Крыму отразилось и на состоянии советской работы… Первой и очень крупной ошибкой в этом отношении явилось слишком широкое применение в Крыму красного террора. По отзывам самих крымских работников, число расстрелянных врангелевских офицеров достигает во всем Крыму от 20 до 25 тысяч. Указывают, что в одном лишь Симферополе расстреляно до 12 000. Народная молва превозносит эту цифру для всего Крыма до 70 000. Действительно ли это так, проверить мне не удалось... Такой бесшабашный и жестокий террор оставил неизгладимо тяжёлую реакцию в сознании крымского населения. У всех чувствуется какой-то сильный, чисто животный страх перед советскими работниками, какое-то недоверие и глубоко скрытая злоба".
Удивительно, но Михаил Фрунзе после неоднократных встреч с Мирсаидом Султан-Галиевом и его обвинительных выступлений против красного террора, перед своей смертью, по-видимому почувствовал свою вину, поддерживал и пытался защитить его во время обвинения в антипартийной и антигосударственной деятельности. К сожалению 31 октября 1925 года после неудачной операции на желудке Фрунзе умер. В течении ряда лет Мирсаид Султан Галияев, после снятия со всех постов испытывая жесточайшую нужду, устроился рядовым работником, а его жена погибает в лагере. В декабре 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Султан-Галиева к расстрелу. 28 января 1940 года приговор был приведен в исполнение.
Многие из тех, кто активно участвовал в красном терроре как Глеб Бокий, Юрий Гавен, Михаил Кедров, Мартын Лацис и другие погибли в сталинских чистках, но часть из красных карателей считаются борцами за “счастье народное” и увековечен в памятниках. В 1938 году каток репрессий коснулся и Бела Куна. Он был арестован в Москве по обвинению в контрреволюционной деятельности и расстрелян 30 ноября 1939 года.
Моя бабушка так и не дождалась своего мужа. В первые годы она еще надеялась, что его забрали с собой родственники и друзья-сослуживцы и он в настоящее время жив-здоров и скоро вызовет ее к себе. Но прошло несколько лет, и она встретила невзначай одного из солдат, служившего у него и чудом оставшимся в живых, который сообщил, что в последний раз он видел ее мужа за колючей проволокой в концлагере под Феодосией. Вот и все. Всю последующую жизнь она жила только воспоминаниями о нем и отдала себя воспитанию внуков. Преподавала в школах русский язык и литературу. Очень любила поэзию А.С. Пушкина. И именно она привила мне любовь к отчизне и литературе. Читала мне в детстве на память сказки Пушкина, а в последние дни своей жизни - его знаменитую Полтаву. Но мне все равно не хватало дедушки. Он был не за красных, не за белых, но он любил свою родину.
Сколько именно погибло в результате красного террора людей одному Богу известно. Статистики никто не вёл, но, вне всяких сомнений очень много!
“За большевиками в прошлом – террор. Чтобы их не было в будущем – это уже зависит от нашей общей воли к тому, чтобы с войной и террором покончить навсегда… Я бы очень хотел, чтобы у власти сидели люди, которым нельзя было бы сказать: вы убили”.
Алексей Толстой.
В заключение очерка приведу стихотворение поэта Максимилиан Волошина "Террор".
Собрались на работу ночью. Читали.
Донесенья, справки, дела
Торопливо подписывали приговоры
Зевали, пили вино.
