Большевики сбрасывали с церквей колокола и расстреливали крестные ходы верующих. Моя мама рассказывала, как в Мангуше, на моей родине, народ отчаянно рыдал, когда большевики, захвативший поселок в 1920 году, с единственной православной церкви скинули колокол, и он, разлетевшийся на мелкие куски плакал с горестным тягучим звоном. Жители поселка ночью подобрали “язык” колокола и “похоронили” втихую, чтобы затем, как власть поменяется, восстановить колокольню. В настоящее время разрушенную церковь в Мангуше отреставрировали, “язычек” выкопали, и заново по церковным праздникам слышен мелодичный перезвон колокола.

В ходе крымской карательной операции убито по разным подсчетам от двадцати пяти до ста двадцати тысяч. Еще живы были недавно свидетели, подтверждающие жестокость большевиков, вступивших на полуостров. Не щадили никого: ни дворян, ни интеллигенцию, ни крестьян, ни рабочих

После занятия Крыма красными, жестокие репрессии в Крыму начали набирать обороты. Под руководством комиссаров Бела Куна и Землячки было расстреляно 52 тысячи бывших военнослужащих Белой армии, чиновников, священнослужителей, интеллигентов и членов их семей.

Севастопольский ревком отчитывается: расстреляно 1634 человека, в том числе 278 женщин. Через два дня – расстреляно 1202 человека. Особый отдел под руководством Евдокимова Е.Г., представленного за эти заслуги к государственной награде, расстрелял двенадцать тысяч.

В Евпатории были арестованы сотни офицеров, находившиеся здесь на излечении и расстреляны. На транспорте “Трувор” и крейсере “Румыния” несчастных топили живыми, предварительно отрубив руки и выколов глаза. Со смехом и любопытством, перегнувшись через борт, наблюдали как они тонули. Одного офицера — штабс-ротмистра Новицкого сожгли в пароходной топке “Трувора”. Дикий вопль несчастного разносился по всему судну. Городской ревком Севастополя во главе с Гавеном инициировали массовые убийства “эксплуататоров”, которые цинично назвали “варфоломеевскими” ночами. Их жертвами стали более 600 человек.

Фрунзе напрямую не руководил террором, он лишь поощрял лучших палачей. Особый отдел под руководством Евдокимова расстрелял двенадцать тысяч пленных офицеров. Этого палача, принимавшего активное участие в расстреле белых офицеров, наградили орденом Красного знамени. В наградном листе Фрунзе пишет: “Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно"

ЧОН в Феодосии и в Керчи, конец ноября 1920 г. ЧОНовцы без колебаний выполняли роль расстрельных команд.

Основные исполнители и каратели красного террора в Крыму в конце 1920 года венгерский еврей Бела Кун и еврейка Розалия Землячка (Залкинд) женщина палач и садистка. Невообразимая жестокость, с которой орудовали в Крыму два жутких персонажа: Бела Кун и Розалия Землячка впечатляет. По разным оценкам, жертвами этой «зачистки» стали от 50 до 120 тысяч человек.

Бела Кун бывший лидер коммунистов в Венгрии, бежавший из своей страны после поражения там коммунистической революции. В двадцатом возглавил Крымский ревком, созданный после бегства Врангеля. Это была вершина его биографии. И, как писал Сергеев-Ценский “Он гордился тем, что Ленин любит его, что смог быть учеником Ленина и был благодарен Ленину за то, что тот поправлял его, когда в каких-либо вопросах он занимал ошибочные позиции. Убеждающая ленинская критика научила Бела Куна многому, и позже, когда в каких-либо крупных вопросах необходимо было принимать решение, он всегда думал о том, какое бы решение принял Ленин”.

От 20 до 50 тысяч офицеров не стали эвакуироваться вместе с армией генерала Врангеля, а добровольно явились на советские регистрационные пункты, но были коварно обмануты. Их тут же заключили в концлагеря, где начали расстреливать. Розалия Землячка публично требовала “очистить полуостров” от 300 тысяч “белогвардейского элемента”. Она лично отдавала распоряжения о массовых “зачистках” и заявляла “Жаль на них патронов. Топить”, тем самым оправдывая свое партийное прозвище – Демон. Пленных офицеров, дворян, интеллигентов и просто зажиточных жителей, красные каратели, под её руководством, не просто расстреливали — их топили в море. Связывали колючей проволокой в огромные человеческие снопы, привязывали к ногам камни и, вывозя их на баржах на середину Керченского пролива, сталкивали штыками в воду, с хохотом наблюдая, как они, размахивая руками в снопах, уходил на дно.

Опубликованы воспоминания свидетелей, подтверждающие невероятную жестокость красноармейцев и большевиков, вступивших на полуостров.

Окраины Симферополя, – рассказывал очевидец, – были полны зловония от разлагавшихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые

.

зубы изо рта казненных. Под “раздачу” попадали и мирные жители, которых только подозревали в лояльности белогвардейцам.

Как правило их раздевали донага и выстраивали перед вооруженным отрядом. Убивали всех подряд – врачей, учителей, рабочих, священников, рыбаков, даже больных в госпиталях… Среди убитых были женщины с грудными детьми. На деревьях, фонарях и памятниках крымских городов висели трупы. Тела, расстрелянных лишь слегка присыпали землей. Некоторых хоронили заживо, и они стонали по ночам… Люди так были запуганы, что перестали уж показываться на улицах, и улицы стали пустынны.

Страшную память о себе в Крыму оставили и латышские стрелки. Когда войска генерала Врангеля были выбиты из Тавриды, латыши вместе с другими красноармейскими частями и отрядами чекистов занялись “чисткой” полуострова от “всякой белогвардейской сволочи”. “Крым – это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит!” – таков был их лозунг тех дней. И его воплощали в жизнь, не жалея собственных сил и чужих жизней. Всех неблагонадежных, всех, кто не мог убедить в своем пролетарском происхождении, ожидала жестокая расправа. Людей расстреливали, топили в море, сбрасывали с обрывов. В Севастополе все деревья, все фонарные столбы в центре города были “украшены” трупами повешенных “врагов советской власти” – среди них инженеры, гимназисты, врачи...

“Считаю проявление красного террора признаком не силы, а слабости и страха. Глубоко убежден, что он приносит страшный вред той стороне, которая его применяет”.

Короленко Владимир –русский писатель, 1921г.

Известный в России писатель-беллетрист, Иван Шмелев писал - “Мой сын, артиллерийский офицер, 25 лет Сергей Шмелев — участник Великой войны, затем — офицер Добровольческой армии Деникина в Туркестане. После, больной туберкулезом, служил в армии Врангеля, в Крыму, в городе Алуште, при управлении коменданта, не принимая участия в боях. При отступлении добровольцев остался в Крыму. Был арестован большевиками и увезен в Феодосию «для некоторых формальностей», как, на мои просьбы и протесты, ответили чекисты. Там его держали в подвале на каменном полу, с массой таких же офицеров, священников, чиновников. Морили голодом. Продержав с месяц, погнали ночью за город и расстреляли. На мои просьбы, поиски и запросы, что сделали с моим сыном, мне отвечали усмешками: выслали на Север. Всех бывших офицеров, принимавших участие в гражданской войне, явившихся на регистрацию по требованию властей, арестовали и расстреляли, без суда и следствия, среди них инвалидов великой войны и глубоких стариков.

Тысячи простых солдат, служивших из-за куска хлеба и не разбиравшихся в политике, взятые по мобилизации и оставшиеся в Крыму, были брошены в подвалы. Я видел в городе Алуште, как большевики гнали их зимой за горы, раздев до подштанников, босых, голодных. Народ, глядя на это, плакал. Они кутались в мешки, в рваные одеяла, подавали добрые люди. Многих из них убили, прочих послали в шахты.