Под молот репрессий в числе первых попал командующий Балтийским флотом А.М. Щастный, который спас российский флот от наступающих немецких войск в 1918 году и тем игнорировал приказ Льва Троцкого сдать флот немцам.
Верный воинской присяге и долгу Щастный после октябрьской революции остался на своем посту и принял советскую власть. Согласно революционному мандату большевиков с июня 1917 года возглавил Балтийский флот базировавшийся в российском порту Ревель (Таллин). К февралю 1918 года немцы подступали к Ревелю. Море уже покрылось крупным льдом. Командующий флотом Щастный, вопреки указанию народного комиссара по военным и морским делам Л. Д. Троцкого, принял решение, которое спасло военные корабли бывшей Российской империи. Он отдал приказ покинуть Ревель и российский флот совершил опаснейший поход через мощные льды Балтийского моря из Ревеля в Гельсингфорс, в Финляндию, а затем в Россию, в Кронштадт. Последние корабли покинули Ревель 25 февраля 1918 года — в день, когда в город вошли немцы и практически все суда 236 кораблей, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок могли достаться Кайзеровской Германии. За время перехода ни одного судна не было потеряно. Этот поход получил название морской ледовый.
Ледовый поход завершился успешно. В Кронштадт последняя партия кораблей прибыла 20 апреля. Однако 27 мая 1918 года Щастный был арестован по личному распоряжению Троцкого за госизмену и 21 июня в скверике Александрийского военного училища его расстреляли. Приговор привели в исполнение латышские стрелки. Поскольку было ещё темно, Щастный специально держал перед грудью белую фуражку, чтобы они не промахнулись. Троцкий лично присутствовал при этой казни.
Многие из спасенных Щастным кораблей участвовали в Великой Отечественной войне. «Гангут», ставший «Октябрьской революцией», и «Петропавловск», ставший «Маратом», защищали Ленинград во время блокады. «Севастополь», переименованный в «Парижскую коммуну», в годы Великой Отечественной войны участвовал в битве за Севастополь.
После революции началась гражданской война. Количество жертв, павших в братоубийственной бойне, а также в результате голода и инфекционных болезней очень трудно поддаются оценке, но достигали огромных величин. Точную цифру никто не может сказать. Это миллионы и миллионы жертв.
Но мой дедушка не захотел в ней участвовать, не выбрав сторону ни красных, ни белых и постоянно прятался как от одних, так и от других.
Однако в 1919 году во время оккупации Мариуполя белогвардейскими войсками он попался при облаве патрулями и поскольку у большевиков он не служил, и имел приличное образование его зачислили на краткосрочные курсы офицеров младшего комсостава. Через три месяца. по окончанию курсов, ему присвоили звание прапорщика. Так он оказался офицером белогвардейской армии в воинских частях Я. А. Слащёва – талантливого и отважного командира. О нем он много рассказывал моей бабушке, а она, когда я повзрослел, мне.
Во время Первой мировой войны Слащёв проявлял беспримерную отвагу на полях сражений. Получил пять боевых ранений, но продолжал воевать. За личную храбрость и воинский талант в этой войне он получил орден Святого Георгия (высший орден в Российской империи) и наградное оружие. После революции, в 1918 году, вступил в ряды добровольческой армии и скоро оказался на фронте в Крыму, под руководством командующих фронтом сначала Деникина, а позже Врангеля.
Во время боевых действий в Крыму генерал Слащёв, также, как и в Первой мировой войне отличался необыкновенной доблестью. Многократно был ранен и контужен, и как рассказывал мой дедушка, не только свои бойцы, но даже красноармейцы восхищались его отвагой. Высокий, в развевающей белоснежной бурке, он лично водил в атаку свои войска, проявляя тем самым презрение к смерти. Слащёв понимал, как поднять мужество в бойцах: они должны видеть его на горячих участках боя, и поддерживал их своей бесшабашной смелостью. И в то же время старался сберечь своих людей от бессмысленной атаки, тем самым вызывая недовольство Деникина. В походной обстановке переносил тяготы и лишения вместе со своими бойцам. Питался вместе с рядовыми бойцами и никаких излишеств себе не позволял. Такое отношения к бойцам еще больше способствовало к их сплочению.
В результате в частях генерала Слащёва была отличная дисциплина. Он также боролся с антисанитарией, от которой гибли больше, чем от военных действий. В итоге в его корпусе солдаты перестали погибать от антисанитарии и болезней. Он презирал многих белогвардейских офицеров за трусость и корыстолюбие, негодовал и возмущался. Деникин и Врангель неоднократно делали ему замечания по этому поводу, а обиженные офицеры отвечали ему взаимной враждебностью т.е. бесконечными надуманными обвинениями. Но его престиж и авторитет в солдатской среде был непререкаемым. Рядовые бойцы ласково его называли “наш Генерал Яша”. Даже мой дед, который не хотел воевать в этой братоубийственной бойне, восхищался им.
Руководитель обороны Крыма, Слащев - фактически губернатор, навел порядок не только в армии, но и на подвластной ему территории, строго контролируя завоз и продажу продуктов. Разъезжая по Крыму в поезде, он на всех остановках вызывал поселковых старост, выслушивая их жалобы, стараясь помочь селянам. Во время его правления Крым минула горькая чаша голода, охватившая в эти годы многие провинции России. Будучи бескорыстным и честнейшим человеком, он пользовался немалым уважением всех классов населения Крыма, в том числе рабочих и крестьян, которые всегда были рады его видеть.
В последние годы наша творческая интеллигенция проявила неслыханную симпатию к Верховному правителю большей части Сибири, руководителю белого движения в этой части России А.В. Колчаку. При этом белогвардейцев представляли этакими русскими интеллигентами, бьющимися за свободу России. Этому способствовала вышедшая на наши экраны кинокартина “Адмирал” с распиаренной фигурой Колчака и несчастной любви его любовницы Анны Тимиревой, которая добровольно пошла под арест вместе с ним и провела потом в ссылках и лагерях более тридцати лет. Такой поступок любящей женщины, без сомнения, достоин уважения, но не самого Колчака. Но благодаря киноленте личность его поднялась на невиданную высоту популярности. В фильме Колчака изобразили справедливым патриотом России, “белым и пушистым”. Но киношный образ Колчака был далек от истины. Он был безжалостным и деспотичным Верховным правителем. Как видим кинематограф, не только средство развлечения, а серьезное оружие, которое можно повернуть в любую сторону, с манипуляцией общественного сознания.
В ноябре 1918 года адмиралом А. В. Колчаком активно проводилась политика расстрелов сибирских эсеров. Член чека партии правых эсеров Д. Ф. Раков писал: “Омск просто замер от ужаса…убитых было бесконечное множество, во всяком случае, не меньше 2500 человек. Целые возы трупов провозили по городу, как возят зимой бараньи и свиные туши…”
Военный министр, при верховном правителе, Алексей Будберг, уехавший в Харбин, позже писал: “Они (Колчак и его ближайшие соратники) думали: убили, замордовали часть большевиков – и нанесли тем самым большевизму решительный удар. Они не понимали: насилием насаждается только ненависть к представляемой ими власти”.
Однако о Слащёве творческая интеллигенция замалчивает. Не тот типаж! И милосердный к пленным врагам …И жене был верен… И громких слов не произносил…Он пресекал реквизиции и насилие, не мог терпеть воровство, коррупцию и мародерство. С интендантами-жуликами и казнокрадами он расправлялся круто, за что недоброжелатели и враги дали ему прозвище – Слащёв- вешатель. За весь период войны в Крыму генерал утвердил к исполнению тридцать два смертных приговора, хотя завистливые и злые языки без конца клеветали о подвалах, набитых телами и сотнях повешенных. Главнокомандующий Врангель знал, что это лживые наветы, но по каким-то лишь ему известным причинам их не останавливал.
