35 И не обрушивай свой меч на ближних без причин.
Однако злобному врагу, что в край пришел с мечом,
Отмсти, как требует завет, что мною здесь речен».
«Но, Папа, — мальчик отвечал, — я жизнью отягчен!
Тому ли ересь изгонять, за кем бегут вдогон?
40 Как тучи, бедность и нужда мне застят небосклон.
Чем я, желающий дарить, наполню свой карман?
Прикажешь церковь обобрать, ограбить караван?
Отныне, судя по всему, чтоб слышать денег звон,
Мне надо клянчить у других иль ставить жизнь на кон».
45 Рек Папа: «Бога не гневи, приемля злой резон,
Иль не получишь ни гроша, притом рискуя всем.
Законной вотчиной твоей я сделал Венессен[458].
Там дань ты сможешь собирать, как твой диктует сан,
Пока в Провансе граф Симон, гонитель басурман,
50 Порядок будет наводить, рассеяв лжи туман».
«Сеньор, — ребенок отвечал, — душа в крови от ран;
Подумать страшно, что чужак, какой-то там норманн[459],
На край имеет все права, иным правам взамен.
Терпеть не станет Иисус столь странных перемен,
55 Такого Он не допускал с начала всех времен.
Клянусь, один из нас умрет — я или граф Симон.
Я вижу, нам не избежать ни новых свар, ни войн;
И я хочу лишь одного: гоня Гордыню вон,
Вновь край родимый обрести, восстановить Закон».
60 Был Папа речью таковой растроган и смущен,
Вздохнул, дитя благословив, и так ответил он:
«Мой мальчик, мир не так уж прост и не руками ткан.
Усвой, что я тебе скажу: утихнет ураган.
Ступай, пусть Бог тебя хранит. Отринь унынья тлен,
65 И да сопутствует тебе удача без измен».
И вот уж мчится юный граф, спеша от римских стен
Сначала в Геную, к отцу[460]. Тулузский сюзерен
При встрече радовался так, как будто ни на гран
Не верил в то, что им двоим печальный жребий дан.
70 И вскоре двинулись они, не опустив стремян,
Дорогой на Марсель.
Лесса 153
Раймон VI вместе с сыном прибывают в Прованс и собирают войско
Спеша дорогой на Марсель, пошли своим путем
Отец и сын, расположась одним прекрасным днем
В красивом замке Толонэ[461] на берегу морском.
Три дня, три ночи так прошли в бездействии пустом...
5 Когда же вновь рассветный луч проник сквозь ставни в дом,
Гонец явился. Речь гонца вот так я передам:
«Граф, время действовать пришло! По рощам и лугам
Скачите завтра в Авиньон. Под шелком орифламм[462]
Там ждут вас тысячи бойцов, чтоб честь составить вам».
10 Весьма обрадовался граф учтивым сим словам
И с сыном в город Авиньон тотчас поехал сам.
А там на зелени травы[463], решаясь действом сим
Раймону преданность явить, колени перед ним
Склонил народ. Обычай сей давно известен нам.
15 Под графом был арабский конь, пример всем скакунам.
И графу молвил Одежьер, что нравом прост и прям:
«Маркиз и граф, в моем лице, клянусь самим Христом,
Весь многолюдный Авиньон взывает к вам о том,
Чтоб вы отныне взяли власть в моем краю родном.
20 Вот ключ от города, сеньор[464]. Откройте сим ключом
Путь к грозным башням и садам, закрывшим окоем;
Свою казну и жизнь саму — мы всё вам отдаем.
Клянусь, пред вами путь лежит, на коем нету ям.
И я без спеси говорю, присущей хвастунам,
25 Что ждут вас рыцари в броне, их десять сотен там.
Еще сто тысяч человек клялись Святым Крестом
Жизнь за сеньора положить и стать ему щитом[465].
За нанесенный вам ущерб мы отомстим врагам,
Не то, ручательство даю, падет измены срам
30 На весь вам преданный Прованс, принадлежащий нам.
Коль вы прикажете, сеньор, мы всюду бой начнем,
Повергнем в ужас целый край резнею и огнем,
Житья французам не дадим. И будет враг гоним,
Пока в Тулузу не войдет изгнанник-пилигрим.
35 Файдиты, коим суждено скрываться по лесам,
Вернутся, отложив мечи, к забавам и пирам.
Гроза их впредь не устрашит, не испугает гром,
И недруг, кем бы ни был он, хоть воплощенным Злом,
Не сможет вас атаковать, не претерпев разгром».
40 «Друзья и братья! — молвил граф. — Клянусь, ваш ум не хром!
Пусть жизнью жертвуете вы, равно как кошельком,
Но вдвое получает тот, идет молва о ком.
Вы Радость возвратили в мир, что был досель угрюм,
И верит Рыцарство в успех, восстав от мрачных дум!»
45 С утра округу разбудил знамен и стягов шум,
Труба трубила сбор.
Лесса 154
С утра труба трубила сбор. Держали путь в Салон
Бароны[466], там заночевав. Когда ж, раскрыв бутон,
Цветы прияли Божий свет, как было испокон,