20 Остался кто-нибудь в живых едва ли и навряд[301].
Альби французам отворил всю ширь своих ворот,
Их войско Тарн пересекло по мосту, а не вброд.
Когда Монфор вернулся в край, как люди говорят,
За Бодуэном он послал, и тот, приказу рад,
25 Велел седлать коней.
Лесса 111
Взяв Каюзак, Симон Монфор там пробыл восемь дней,
Ведь город хлебом и вином был полон, нет полней.
Как раз Крещенье подошло. Клянусь, с начала дней
В Провансе не было зимы лютей и холодней.
5 Потом Монфор на Сен-Марсель послал своих людей,
Но только время потерял, поскольку те, ей-ей,
Не преуспели ни на грош, ни на каштан гнилой.
Когда б на них Тулузский граф удар обрушил свой,
Едва ли б хоть один француз сумел уйти живой![302]
10 Однако рыцари Креста, подъемля меч святой,
Файдитам и еретикам внушили страх такой,
Что не осталось у людей надежды никакой.
Когда же Пасха подошла[303], оделся лес листвой,
Свернули рыцари Креста свой лагерь боевой;
15 Припасы кончились у них, иссяк и хлеб простой.
Их рать, отправившись в Альби, там встала на постой.
И дни, и ночи протекли без всяких новостей...
Но вот в стан рыцарей Креста, скажу вам без затей,
Славонцы[304] грозные пришли, держа походный строй,
20 Бойцы Оверни, Пуату, Германии самой.
Не ждали, думаю, того ни летом, ни зимой
Тулузские полки.
Лесса 112
Числом те новые войска столь были велики[305],
Что мигом опустел весь край. Сложив добро в мешки,
В Тулузу, думается мне, ушли еретики,
Держаться малых городов им было не с руки[306].
5 Бежали в страхе стар и млад, скажу наверняка.
Меж тем дорогой на Альби всё шли и шли войска.
Никто отныне не вкушал покой у камелька,
Не стало в замках ни души, в домах — ни огонька,
Метались люди по стране как пыль от ветерка.
10 Сказал народ в Сент-Антонен: «Не пустим чужака!»
Сопротивлялись простаки на диво всем[307], пока
Их не лишили головы — не то что кошелька.
Французы взяли Рабастенс, не обагрив клинка,
Затем была в Пюисельси дорога коротка...
15 Смутьяны, покорясь судьбе, как ни была горька,
Сдавались рыцарям Креста, чья вера столь крепка
Повсюду в эти дни.
Лесса 113
От бед нас, Боже Иисус, спаси и сохрани!
Монфор опять вступил в войну, устав от болтовни.
Так пал сначала Сен-Марсель, затем Сент-Антонен[308].
Вы не успели б и яйцо поджарить на огне,
5 А смерть настигла горожан, ведь то известно мне.
Те, что пытались вплавь спастись, лежат в реке, на дне.
Лишь горстке удалось бежать, спустившись по стене.
Иные, в храме схоронясь, в живых остались, но
Французы всё посияли с них, ограбив заодно
10 И клириков, что были там, как то заведено:
Суров войны закон.
Лесса 114
К рассвету был Сент-Антонен разбит и покорен...
Все потерял сеньор Журден и в плен был уведен[309].
Печаль наполнила сердца, рождая плач и стон...
И пусть за все мои грехи не буду я прощен,
5 Коль там до самого конца под колокольный звон
Не пели клирики псалом, восславив Божий трон[310],
И не был слышен за пол-лье тот хор со всех сторон.
Но, впрочем, злым еретикам один конец сужден!
Сеньоры, слушайте рассказ о том, как граф Симон
10 В поход повел свои войска, раскрыв шелка знамен.
Клянусь, отважный Бодуэн, возглавив гарнизон,
Остался город охранять, имея свой резон.
Французы заняли Монкюк[311] — и город, и донжон,
Ведомы Господом самим. Затем, пройдя Турнон,
15 До самого Пен-д’Ажене добрались без препон.
Смогли французы захватить, не понеся урон,
Немало замков в том краю, что бедам обречен,
Их вел отважный Монтегют[312], знал эту местность он.
Меж тем Монфор ни у одних не задержался стен,
20 Пока во вторник наконец не вышел к замку Пен.
Когда-то средь своих земель и этот числил лен
Сам Ричард, доблестный король[313], чье сердце без измен,
Затем — Тулузский граф Раймон. Примерно с тех времен
Здесь правил храбрый Альфаро, весьма достойный дон.
25 Осада шла до сентября[314]. Войне отдали дань
Овернь, Нормандия, Гасконь, Бургундия, Бретань.
Здесь каждый пробыл сорок дней, будь то француз-барон,
Из Лотарингии боец, германец иль фризон.
Но, твердость духа проявив, как было испокон,
30 Бозон отвагу доказал, честь отстоял Бовон,
