— Комната двенадцать, — буркнул он, бросая мне ключ. — Второй этаж, направо.

Комната оказалась именно такой, какой я её представлял. Продавленный матрас, тусклая лампочка, окно с видом на мусорные баки. На стене — прекрасный узор из пятен от протечек, глядя на который можно было увидеть нечто вроде стилизованной карты гигантского континента. Идеальное место для того, кто хочет исчезнуть на одну ночь. Я запер дверь, проверил окно — закрыто, решётка на месте — и рухнул в кровать прямо в одежде. Пружины жалобно скрипнули под моим весом.

Небо, как же я устал.

Не физически — тело Алекса, несмотря на все проблемы, было достаточно выносливым, особенно если подпитывать его энергией из кадавр-ядра. Но вся эта операция с охотой на Дэмиона меня немного вымотала. Слишком многое там было сделано небрежно, но, с другой стороны, и времени, чтобы всё делать правильно, у меня тоже не было.

С закрытыми глазами я начал медитативный транс, который позволял отсортировать всю информацию, полученную за этот вечер.

Допрос Дэмиона. Лица врагов. Имена, которые теперь выжжены в моей памяти.

Ингрид Вольф. Психопатка, которая сломала ядро Алекса и смеялась, слушая, как трещит чужая душа. Напротив имени этой суки в мысленной записной книжке стояла отметка: убить максимально жестоко.

Давид Морган. Верный пёс, который держал жертву, пока его госпожа развлекалась. Он тоже заплатит своей жизнью.

Виктор Райс. Эта фигура была самой спорной из всех, но раз он служит моему врагу, то результат будет один.

Лидия Вейн. Координатор, самая опасная из всех. Любовница Кайзера и его правая рука. Её рот озвучил приказ — наказание смерть.

И сам Кайзер. Герман Айронфест. Теневой авторитет, бывший охотник ранга B, человек, который отдал приказ уничтожить жизнь Алекса Доу. С этим мне предстоит очень долгая и обстоятельная беседа. Такие люди никогда не совершают необдуманных поступков. Возможно, что и он всего лишь исполнитель. И тогда мне нужно будет новое имя.

Четверо исполнителей и один потенциальный заказчик. Пять человек, каждый из которых уже измерен, взвешен и признан негодным.

Месть будет долгой. Но она будет сладкой. Очень сладкой.

Чёрное солнце в груди откликнулось на мои мысли, пульсируя чуть быстрее. Владыка Металла молчал где-то в глубине ядра, но я чувствовал его холодное и выжидающее присутствие. Он ждал своего часа. Ждал, когда я ослабну или допущу ошибку.

Не дождётся.

Я закрыл глаза и позволил усталости взять своё. Последней мыслью перед сном было лицо Алисы, когда она сказала: «Что бы ты ни был, ты не враг».

Надеюсь, подруга, ты не ошибаешься.

Сон пришёл не сразу.

Сначала была глубокая, обволакивающая темнота. Потом темнота начала светлеть, превращаясь в серый туман. И наконец я осознал, что стою посреди пустоты, простирающейся во все стороны до горизонта.

Междумирье. Пространство между жизнью и смертью, между явью и сном. Место, где встречаются души и заключаются договоры, которые невозможно нарушить.

Место, куда я приходил сотни раз в прошлой жизни. Именно тут я заключил контракт с Тенью, который сейчас сидел, ощерившись, возле моих ног. Но сейчас меня сюда затащили.

— Наконец-то.

Голос пришёл отовсюду и ниоткуда. Молодой, чуть хрипловатый, до боли знакомый. Голос, который я слышал каждый раз, когда говорил вслух. Голос Алекса Доу.

Я обернулся и увидел его.

Он стоял в десяти шагах от меня. Худой, светловолосый, с серо-зелёными глазами, которые теперь смотрели на мир через моё… через его лицо. Полупрозрачный, как и положено душе в этом месте, но достаточно чёткий, чтобы разглядеть каждую деталь.

И вокруг него клубились тени.

Я замер, не веря своим глазам.

Десятки смутных силуэтов, которые появлялись и исчезали, кружили вокруг души Алекса как стая призрачных птиц. Они не имели чётких очертаний — то вытягивались в длинные полосы, то сжимались в плотные комки, то принимали формы, отдалённо напоминающие людей или зверей. Иногда мне казалось, что я вижу крылья. Иногда — оскаленные пасти. Иногда — человеческие лица, искажённые мукой или яростью.

Я видел подобное лишь дважды за всю свою долгую жизнь.

Первый раз — у наследника древнего рода Повелителей духов из Западных пределов. Его предки заключали договоры с духами поколение за поколением, пока сама кровь не пропиталась властью над загробным миром. Теневая свита сопровождала его с рождения как знак принадлежности к великому роду.

Второй раз — у старой шаманки из степных племён, которая провела семьдесят лет на границе между мирами, пока грань не стёрлась окончательно. Духи следовали за ней как тени, откликаясь на каждый её зов.

Но Алекс Доу? Сирота из приюта? Слабый одарённый с талантом едва-едва на E-ранг?

Откуда у него свита духов?

— Ты пришёл, — сказал Алекс, и его голос вырвал меня из размышлений. — Я ждал.

— Ждал? — Я сделал шаг ближе, не спуская глаз с теневых фигур. Они не реагировали на моё присутствие, продолжая кружить вокруг своего… хозяина? Подопечного? — Как долго?

— С той ночи. — Он чуть улыбнулся, и в этой улыбке была горечь старика, а не мальчишки восемнадцати лет. — С той самой ночи, когда ты занял моё тело. Я пытался связаться с тобой раньше, но не мог. Что-то мешало. Какая-то стена между нами.

— Что изменилось сейчас?

— Ты стал сильнее. — Алекс склонил голову набок, разглядывая меня. — Намного сильнее, чем был в первые дни. Ритуал подчинения, бои в «Погребальном Звоне», разлом с крысиным королём… Каждый раз, когда ты становился сильнее, стена истончалась. А сегодня ночью, после допроса, она наконец рухнула, и я смог до тебя докричаться.

— Ты видел допрос?

— Видел. Чувствовал. — Его глаза потемнели. — Теперь я знаю их имена. Знаю, кто они. Ингрид Вольф. Давид Морган. Виктор Райс. Лидия Вейн. Кайзер.

Имена прозвучали в сером тумане как удары колокола. Теневые фигуры вокруг Алекса заволновались, закружились быстрее.

— И я согласен с решением использовать Дэмиона.

— Ты хочешь поговорить о мести, — сказал я. Не вопрос — утверждение.

— Да. — Алекс шагнул ближе. — Но я звал демона, а появился ты.

— Поверь, я куда опаснее большинства демонов. — Мои губы исказились в жёсткой усмешке. — Я отлично умею исцелять от самой опасной в мире болезни.

— Верю, я чувствую отголоски твоих эмоций. Ты намного сильнее меня. Я требовал четыре клятвы в обмен на тело.

— Мне нужны точные формулировки. Не хотелось бы выблёвывать гнилые внутренности из-за того, что твоя память больше похожа на рыбацкую сеть.

— Я не помню. Моя душа рассыпалась как песок сквозь пальцы. Я лишь тень того, кто требовал клятвы. Я помню ту ночь. Боль. Отчаяние. Желание умереть.

Небо, ну что же за дерьмо! Мне достался не полноценный призрак, а лишь кусок личности. Это серьёзно усложняет мне жизнь. А мальчишка продолжал говорить:

— Но я не умер. Точнее, умер не сразу. — Он посмотрел на теневые фигуры вокруг себя, хотя я был уверен, что он их не видит. — Я не понимаю как. Не понимаю почему. Но в тот момент, когда ты входил в моё тело, я сумел… зацепиться. Связать нас.

— Связать?

— Клятвы связали нас в одно целое, и я буду наблюдать, пока ты их не исполнишь.

Я замер, и чёрное солнце в моей груди откликнулось болезненной пульсацией.

— Я не помню их, — сказал я. — Но если ты хочешь, чтобы они исполнились, то мне нужно их знать. Иначе мы оба умрём зазря.

— Ты прав. — Алекс кивнул. — Но сейчас я могу вспомнить лишь одну.

Он поднял руку, и в сером тумане вспыхнули слова. Огненные буквы, висящие в воздухе:

«ОТОМСТИ ВСЕМ, КТО ВИНОВЕН В МОЕЙ ГИБЕЛИ»

Я внутренне хмыкнул довольный тем, что правильно начал действовать. Вот куда удивительнее было если бы первое, что он попросил было бы спасти котенка.

Месть. Это я умею. Это я люблю. Осталось узнать, чего от меня потребуется, чтобы исполнить остальные три клятвы.