Пакет с пластиковыми контейнерами сегодня казался непомерно тяжёлым, хотя внутри был лишь стандартный набор: запечённая куриная грудка без соли и бурый рис, взвешенный с точностью до грамма. Ася знала этот вес наизусть.

Последний год она жила в ритме весов и таймеров. Её собственная жизнь превратилась в придаток к карьере Руслана, в бесконечное обслуживание его «великой мечты».

Она подошла к двери тренерской, сжимая в свободной руке ключи. До отборочного боя за место в ростере UFC оставались ровно сутки. Самый важный момент. Пик формы. Момент, к которому они шли три долгих года, работая на износ.

Ася уже потянулась к ручке, когда из-за тонкой пластиковой двери донёсся смешок. Тонкий, кокетливый, патологически слащавый.

— Рус, подожди… — Голос незнакомки был похож на зефир, от которого сводит зубы. — Вдруг твоя Аська придёт, она же тебя обхаживает как мамочка? Или она думает что ты на изнурительной тренировке?

Ася замерла. Сердце, до этого бившееся в ровном ритме усталости, пропустило удар, а затем болезненно заколотилось о рёбра.

— Можешь сама меня сегодня потренировать, — раздался в ответ низкий, с хрипотцой, мужской голос.

Этот голос Ася узнала бы из тысячи. Голос, которым он шептал ей «люблю». Голос, которым он благодарил её за поддержку после тяжёлых спаррингов. Сейчас в нём звучало звериное, жадное рычание, которого она не слышала уже очень давно.

— О, я очень строгий тренер, — прошептала девушка за дверью, и Ася почти физически ощутила её ухмылку. — Тебе придётся как следует потрудиться, иначе я тебя накажу.

Взрыв смеха. Звуки поцелуев — влажных, чмокающих, невыносимых.

Ася стояла, вцепившись в пакет с обедом. Внутри всё сжалось. Ей хотелось ворваться внутрь.

Хотелось надеть этот контейнер ему на голову, размазать рис по его самодовольному лицу, разрушить его идеальный мир. Но следующие слова пригвоздили её к месту, заставив кровь застыть в жилах.

— Когда ты уже избавишься от этой демоницы? — капризно протянула девушка. — Клянусь, когда я её вижу, у меня мурашки по коже. Она же ходит за тобой по пятам, как надзирательница.

— Ты же знаешь, Лютик… — Руслан выдохнул с придыханием, от которого Асе захотелось закричать. — Она мне помогает. Воспринимай её просто как моего менеджера по бытовым вопросам. Диета, режим, калории… Она в этом профи. Вот получу контракт и посвящу тебе свой дебютный бой в UFC. Хочешь?

— Хочу… Только пообещай, что победишь и всем объявишь, что это благодаря мне.

Во рту у Аси появился горький металлический привкус. «Менеджер по быту». «Демоница».

Она вспомнила, как месяц назад он, целуя её натруженные от тяжёлых сумок ладони, пообещал: «Ась, как только подпишу контракт, сразу в загс. Эта победа будет нашей. Общей».

Ложь. Каждое слово было пропитано ядом.

Ася медленно отошла от двери. Контейнеры в пакете глухо звякнули. Она прижала их к животу, и почти побежала прочь по длинному коридору.

Три года. Она работала на двух работах, чтобы оплачивать услуги его лучших тренеров и спортивное питание. Она не покупала себе новую одежду, чтобы у него были лучшие перчатки и экипировка. Она превратилась в тень, в калькулятор калорий, в бесплатную прислугу, которая верила в его успех больше, чем в свой собственный.

А для него она была всего лишь инструментом. Ступенькой, по которой удобно подниматься вверх, пока «Лютик» ждёт на вершине, чтобы собрать сливки.

Он решил, что может использовать её дисциплинированность, верность и любовь, чтобы достичь своей мечты, а потом выбросить её, как пустую пластиковую бутылку?

Ася выбежала на улицу. Январское серое небо встретило её колючим ветром. Несколько снежинок упали на её пылающие щёки, мгновенно превратившись в слёзы. Она запрокинула голову, ловя ртом холодный воздух.

— Значит, менеджер? — прошептала она, и на её губах появилась странная, кривая усмешка. — Значит, я демоница?

Внутри, на месте, где была любви, начало кристаллизоваться нечто холодное и острое.

Руслан думал, что она его тыл. Он думал, что она обеспечит ему идеальное состояние перед боем. Он ждал «блестящего выхода» в октагон, который откроет ему двери в мир больших денег и славы.

Ася посмотрела на пакет с едой в своих руках.

— Ты выйдешь на ринг, Рус, — сказала она в пустоту заснеженной улицы. — О, ты обязательно выйдешь. И я обещаю… это будет по-настоящему незабываемое зрелище.

Она разжала пальцы, и пакет с «идеально сбалансированным завтраком чемпиона» полетел в ближайшую урну.

У неё было двадцать четыре часа, чтобы превратить его триумф в катастрофу. И, в отличие от Руслана, Ася всегда была хорошим стратегом.

Ася вернулась в пустую квартиру. Тишина встретила её ледяными объятиями, и именно в этот момент её хваленая стойкость, её «железный хребет», о который Руслан так любил греться, наконец дал трещину.

Она не стала включать свет. Не стала искать утешения в вине или надрывных мелодиях. Ася просто сползла по стене в прихожей, прижав колени к груди.

Первые слёзы обожгли щёки, а через минуту она уже рыдала навзрыд — два часа беспрерывного, выматывающего душу отчаяния. Это была не просто обида на измену. Это были поминки по трем годам жизни, отданным человеку, который оказался пустышкой.

Вся любовь и вера, которые Ася бережно взращивала в себе, иссохли вместе с этими слезами. Руслан предал не просто её верность. Он предал их общую историю.

Горькая истину состояла в том, что такие мужчины, как он, не способны долго оставаться с женщинами, которые помнят их «никчёмными». Она была свидетельницей его позорных поражений, его ночных рыданий от боли, его безденежья и страха. Она видела его уязвимым, слабым, раздавленным.

Теперь, когда он «поднялся», Ася стала для него живым напоминанием о его собственной неполноценности. Он нащупал устойчивый выступ на пути к вершине и решил, что её рука, которая тянула его вверх все эти годы, больше не нужна. Он разжал пальцы, позволяя ей упасть в пропасть.

— Что ж, — прошептала Ася в темноту, вытирая лицо рукавом куртки. — Твоя правда. Ты больше во мне не нуждаешься. А я больше не нуждаюсь в тебе.

Она поднялась. В голове, всё ещё тяжёлой от слёз, начал формироваться план. Это была не вульгарная месть. Это было возмездие — холодное, расчётливое и необходимое ей для того, чтобы снова почувствовать себя живой.

Ася долго перебирала варианты.

Первый порыв — допинг. Подбросить запрещенный препарат, анонимно сообщить комиссии прямо перед боем. Но эта идея быстро растаяла. Если Руслана снимут с соревнований до выхода на ринг, он станет жертвой обстоятельств. Его будут жалеть, он сохранит лицо. Асе же нужно было другое: она хотела увидеть его крах, своими глазами.

Вариант второй — слабительное. Унизительно? Безусловно. Но это привело бы лишь к дисквалификации по медицинским показаниям. Снова сочувствие, снова «досадная случайность».

Нет. Ей нужно было, чтобы он проиграл по-честному. Чтобы горечь поражения разъедала его изнутри, пока он будет смотреть на трибуны, где вместо оваций его встретит ледяное равнодушие.

Неделю назад состоялась жеребьёвка. Соперник Руслана — Макс «Молот». Руслан вместе с тренером сутками изучал записи боёв Макса, выискивая слабые места. Он был уверен в себе на девяносто девять процентов.

Но Руслан забыл об одном: Ася знала о нём больше, чем он сам. Она знала о старой травме мениска, которая давала о себе знать только при смене погоды или при определённом угле атаки.

Она знала, что после третьего раунда у него предательски опускается левая рука, если соперник начинает работать по корпусу. Она знала его «ахиллесову пяту» — психологическую точку невозврата, после которой он начинает бездумно лезть в клинч, подставляя подбородок.

Всё, что он когда-то доверял ей в моменты слабости, теперь превратилось в оружие и Ася была готова им воспользоваться.