– Ни одного архивампира невозможно отследить, Лина, – Ксандер улыбнулся. – Даже мы можем только связаться друг с другом, и все.

– А по крови?

– Слишком много Тьмы в ней. И… вторая ипостась блокирует.

При последних словах он чуть запнулся, но Лина понимающе кивнула.

– Знаю, наслышана, в обморок при мысли о вашем газообразном состоянии, в отличие от сестры, не падаю.

– Газообразном?! – поперхнулся Ксандер. Так его еще никто не называл! – Аделина, это Тьма проявленная! Это…

– Да, да, круть неимоверная, убийственная, и все такое, – отмахнулась та. – Но по факту, со стороны – дымное, подкопченное облачко.

– Лина!

– Чего? И не сверкай на меня глазюками, Ксан. Не я ж виновата в том, что вы так выглядите? Уж извини, как есть, так и говорю.

– Лина-а, – простонал Ксандер, не зная, то ли продолжать сердиться на нее, то ли смеяться. Потом обреченно махнул рукой. – Ладно, считай, как знаешь. Главное, отцу моему, или еще кому из наших такое не ляпни.

– Пфф, конечно не ляпну, – заверила Аделина. – Я ж не дура, этикету обучена.

– Только из-за этикета?! Лина, тебя ведь убить за такую дерзость могут!

– Не убьют, – беспечно улыбнулась девушка. – Папа и брат не позволят.

Ксандер хмыкнул и признал: да, не позволят. Потом в очередной раз осознал, что связался с дочерью Охотника, и почувствовал, как настроение стремительно падает куда-то в бездну.

– Ладно, демон с ним, – архивампир тряхнул головой, отбрасывая неприятные мысли. – Активируй браслет.

Аделина кивнула и тут же нацепила артефакт на правую руку. На доли секунды девушку охватило фиолетовое сияние, а потом она сняла половинку браслета и положила на пол. И когда отступила назад, на ее месте осталась стоять точная копия. А Ксандер вдруг занервничал.

Он тоже не чувствовал Лину! Точнее, чувствовал копию, созданную браслетом. Подделку, а не реальную девушку!

В душе шевельнулась злость. Захотелось немедленно сорвать с Аделины артефакт. Сломать, уничтожить…

– Эх, чувствую себя прямо ущербной какой-то, – глядя на собственную иллюзию, пробормотала Лина.

– Почему? – спросил Ксандер, с трудом заставив себя успокоиться.

– Потому что у всех есть какие-то бонусы, – пояснила девушка. – Вот вас отследить нельзя. У темных эльфов на всех членах Высших Домов с рождения тоже маскирующее заклинание стоит. И только я хожу под кучей наблюдалок всю жизнь. Ни шага влево-вправо. Тоска.

– Родители беспокоятся о тебе.

– Угу. Беспокоятся, – Аделина грустно вздохнула. – Вон, темные эльфы тоже беспокоятся, между прочим. Однако когда Алеорн с Ланатиэль приезжали два года назад, они с собой старшую дочь брали – Лауриэль. Так, несмотря на заботу, на ней такое же заклинание Сокрытия стояло! И ничего. А мне вот только на артефакт и надеяться теперь. Эх.

– Зато не потеряешься, – пробормотал Ксандер.

В этот момент он, как ни неприятно было это признавать, полностью поддерживал позицию Охотника.

Лина, правда, не оценила. Только поморщилась.

В заключении они снова обговорили, что встретятся здесь через два дня, и Ксандер ушел. Разговор с Аделиной и осознание того, что та чувствует к нему симпатию, несколько приободрили.

«А в крайнем случае, я могу переместиться к ней в любой момент. Из дворца Лина никуда не денется», – заключил он и, уже практически успокоенный, отправился отдыхать.

Зато Аделине до спокойствия было далеко. Теперь, увидев, как работает Мар-шаэсс, она жаждала проверить гномий артефакт в деле. Неужели ее и вправду никто не почувствует? Ни отец, ни сестра?

Желание зудело так сильно, что Лина не выдержала и вновь активировала браслет. Затем, решаясь, глубоко вздохнула и выскользнула из спальни.

Поскольку заклинанием невидимости Аделина не владела, необходимо было соблюдать крайнюю осторожность. Оценив предстоящий путь до отцовского крыла, а также количество стражи и возможной прислуги, которых можно встретить по дороге, она отодвинула ближайший гобелен и открыла тайный ход. Так будет быстрее и надежнее.

Обступившая темнота не пугала: заклинание ночного видения Аделина выучила одним из первых, так что уверенно зашагала вперед. Несколько минут, три развилки, и вот впереди замаячила нужная дверь, ведущая в кабинет отца. С другой стороны, как помнила Лина, дверь была замаскирована под тяжелое старинное зеркало в массивной оправе.

Аделина прислушалась и, убедившись, что в кабинете никого нет, шагнула внутрь.

В отцовском кабинете она бывала нечасто, поэтому помнила его плохо, и как в первый раз оглядывала просторное мрачное помещение с тяжелой дубовой, почти черной мебелью, массивным столом посередине и обязательной статуей Посланницы бога смерти Грента богини Мораны в углу. Отец был ее жрецом и, по возможности, практически каждый закат солнца старался проводить здесь, в кабинете, исполняя своеобразный ритуал почитания.

Ну и заодно избавляя остальных от проявлений самого пика раздражения своего и без того не слишком доброжелательного характера.

Впускать кого-то без дела отец крайне не любил, а входить без спроса и вовсе не разрешал. И сейчас, стоя в темном помещении совершенно одна, Лина чувствовала, как от нервного возбуждения по телу пробежала легкая дрожь. Если отец узнает, что она здесь, будет не просто рассержен, а крайне зол!

Однако прошла минута. Другая. Третья. Даже спустя пять минут разъяренный папа на пороге не появился! А это значило, Ксандер не врал: артефакт действительно работал! Аделина для всех следящих заклятий сейчас по-прежнему находилась в собственной спальне!

Не удержавшись, девушка хихикнула и закружилась по комнате, пожалуй, впервые в жизни чувствуя такое желанное и прекрасное чувство свободы. Пусть короткое, пусть временное, но тем не менее! И все благодаря Ксандеру.

Был бы он сейчас рядом, сияющая от счастья Лина бросилась архивампиру на шею от благодарности! И…

Наткнувшись на угол дубового стола, Аделина ойкнула, а затем прикусила губу, сообразив, куда занесли ее излишне радостные мысли. Нет, целовать Ксандера – это уже слишком. Вот прямо совсем.

Она даже головой замотала, словно вытрясая их из себя. А затем внезапно услышала голоса и приближающиеся шаги.

Страх пронзил тело сотней ледяных игл. Отец?! Неужели все-таки почуял?! Или просто появились срочные дела?

Аделина рванулась, было, к зеркалу, но внезапно глаза статуи богини Мораны вспыхнули, и два белесых луча уверенно указали на дальнюю портьеру.

От изумления Лина охнула. Несмотря на то, что о богах она знала, проявление божественного присутствия увидела впервые. И как быть? Логика требовала быстрее сбежать через тайный ход, в безопасность. Но ослушаться указания богини?..

Ослушаться Аделина не могла. Просто не посмела. Поэтому, осознавая, что совершает непростительную, преступную глупость, все-таки шмыгнула за портьеру.

А спустя миг дверь кабинета распахнулась, впуская отца, маму, бабушку, брата и Ведану!

От изумления у Аделины даже страх ненадолго отступил. Чтобы все семейство посреди ночи внезапно собралось? Зачем? И, главное, почему без нее?

В том, что Лину на семейный совет не позвали, сомнений не было: зайди сейчас к ней кто угодно даже из слуг, и афера с артефактом вмиг бы раскрылась. А об этом никто и речь не вел. Обсуждали все совершенно другое:

– Все равно не понимаю, что случилось с этим мальчиком, – с возмущенными нотками говорила бабушка. – Мы ведь обо всем договорились!

– Любовь с ним случилась, – огрызнулся отец. – Я разговаривал с Бальтазаром почти полчаса, а затем и с его сыном. Парень упорно твердит, что влюбился в Ведану едва ли не с первого взгляда. Бальтазар ругается, но сделать ничего не может.

– Демоновы розы, – пробормотала сестра. – Это все они виновны, я уверена. Будь они неладны.

– Да, про розы он тоже много говорил, – отец с шумом выдохнул и, Лина была уверена, с трудом сдержал ругательство. Даже его лицо перед внутренним взором встало, с чернющими от злости глазами.