– Не слышу тебя! – соврал Филипп. – Тян! Связь ухудшилась!

– Сокол! Скажи только, с ней всё в порядке? – умолял лис.

– Не слышу! – гнул свою линию Соколовский. – Тян, если ты меня слышишь, выбирайся оттуда! Срочно выбирайся! Пользуйся любым обликом, иллюзиями, чем угодно! И помни, что ты очень нужен Аури! Слышишь? Очень нужен!

Филипп сбросил звонок, моментально набрав номер Аури и дав короткие инструкции для неё и её матери, затем он повторил то же самое с Таней, Шушаной, Лёликом, Враном и Крамешем.

– В ближайшее время будет звонить Тян, трубки НЕ БРАТЬ! Если вы хотите, чтобы он выбрался целым и невредимым из этой поездки, не отвечайте на его звонки! Ему надо быть на взводе, иначе ему не вырваться!

Аури и её мама испуганно переглядывались, отложив подальше смартфоны, а потом и вовсе отключив их, остальные пробовали было пристать к Соколовскому с выяснением подробностей, но он, отговорившись занятостью, сидел и смотрел, как на его гаджет идут один за одним вызовы Уртяна, а потом – тишина.

– До него всё-таки добрались! – понял Сокол. – Ну… удачи тебе, Тян!

Он не волновался за физическое здоровье или жизнь лиса – с Таниным пожеланием ему ничего не угрожало, но вот разум…

– Я надеюсь, что того, что я сделал, будет достаточно, – задумчиво пробормотал Филипп. – Но, если эта черномордая нахальная лисья рожа благополучно выберется из этой поездки, он даже за ромашками в ближайшее Подмосковье у меня будет с охраной ездить, как бы не отбивался!

Сокол был прав – Тян, пытаясь дозвониться до него, внезапно услышал шорох где-то слева за выворотнем, стремительно спрятал смартфон и пауэрбанк во внутренние карманы, застегнул куртку так, чтобы поясная сумка оказалась под ней, и вернул себе истинный облик, быстро метнувшись направо – подальше от преследователей.

Гортанный возглас на незнакомом наречии заставил его ускорить бег, правда, далеко он не убежал – сверху на него ринулась чёрная тень, острейшие когти вцепились в густую шерсть на спине и подняли в воздух, он вывернулся, клацнув зубами у птичьей лапы, но был перехвачен у земли и оглушён чьим-то сильным ударом…

Уртян пришёл в себя быстро, но глаза открывать не торопился, с ходу ощутив, что у него крепко связаны лапы, что лежит он головой на моховой кочке, а рядом кто-то разговаривает.

– Причём эти кто-то явно женского пола, – сообразил Тян. – Похоже, Сокол был прав.

Так как речь он не понимал, какое-то время просто лежал, набираясь сил, а потом, сочтя, что пора и «просыпаться», пошевелился.

– Эй, ты! Очухался? – спросили его на русском.

Говорящая не очень уверенно произносила слова, словно училась им по услышанным где-то фразам.

Уртян приоткрыл глаза и задёргал связанными лапами, словно он обычный дикий лис, который просто пытается освободиться.

– Не притворяйся! Мы уже видели, что ты не обычный лис! – говорящая, черноволосая и черноглазая алмыска, сидела прямо напротив Уртяна, пристально его рассматривая. – Мы хотим, чтобы ты принял свой людской вид!

– Лапы… лапы развяжите! – вздохнул Тян.

– Не так быстро! – произнёс голос, явно принадлежащий особе постарше первой. – Я тебя придержу, чтобы ты не попытался убежать!

На горло лиса легли женские пальцы, «украшенные» такими медными когтищами, что при виде них иные ножи стыдливо попрятались бы в ножны!

– А теперь – давай! – скомандовала ему первая алмыска, без малейших усилий перерезая верёвки когтями левой руки.

Уртян чуть приподнялся и упал на бок, принимая людской вид, сразу же куда сильнее ощутив когти, смыкающиеся на горле.

– Вот и хорошо! Послушный какой! – одобрила та, что держала его за горло. – Пожалуй, этот нам может подойти, – обратилась она к товарке.

– Да, забираем! – решительно кивнула первая.

– Зачем… зачем я вам нужен? – негромко спросил Уртян.

– А вот увидишь, зачем! – посулила ему старшая. – Вставай и повернись ко мне! Медленно.

Когти чуть сжались, так что Тяну пришлось подчиниться.

– Смотри на меня! – приказала ему старшая.

– Погоди, а почему это ты его хочешь себе забрать? – возмутилась более молодая. – Это я его нашла!

– Ты нашла, а я поймала! Да и вообще, потом я его тебе отдам, – пообещала старшая, заставив Уртяна поднять голову. – На меня смотри, я сказала!

Чёрные глаза уставились в янтарные, зашевелились губы, беззвучно что-то нашёптывая, у Уртяна внезапно сильно закружилась голова, он пошатнулся.

– Не отводи глаз, – когти ощутимо царапнули кожу на шее, а за спиной что-то воскликнула вторая алмыска. – Ты забыл всё, что было у тебя в жизни! Памяти нет, ничего нет, кроме меня и моего голоса… Ты больше ничего не хочешь, кроме как служить мне!

– Да почему только тебе-то? – прошипела молодая алмыска, но на неё никто не обратил никакого внимания – старшая была занята, а Уртян изо всех сил держался за свою тревогу о… о ком-то очень для него важном.

Этот кто-то звал его из бесцветной пустоты, не давая провалиться в забытьё, стать послушным приложением к приказам чужого морока, но голос звучал всё тише и тише…

– Готов! – рассмеялась алмыска. – Совсем готов! А теперь иди за мной!

Рядом что-то ворчала её обделённая соплеменница, а потом ворчание перешло в более громкие претензии на их родном языке, старшая начала отвечать, а Уртян, споткнувшись о корень старой лиственницы, чуть носом не пропахал землю, уткнувшись в мох.

– Это что? Как это называется? – мучительно пытался припомнить он, глядя на мох, и тут увидел на приличном отдалении от места, где они шли, рыжий лисий хвост, мелькнувший между деревьями. – Такой же, как у… у кого же? А? У кого-то очень-очень важного, самого важного для меня! А… Аури! Аури в беде!

И его как током ударило – вспышка и морок истаял, растворился в ошеломляющем многообразии запахов, причём он точно знал, как называется каждое из благоухающих растений, которые обонял его нос и видели его глаза. Но это было не главное – основным было понимание, что он любой ценой должен вырваться – он нужен Аури!

Увлёкшиеся спором алмыски даже не сразу поняли, что происходит, когда полностью порабощённый пленник внезапно вернул себе лисий облик и метнулся куда-то вбок, скрывшись в подлеске.

– Держи! Лови его! – заорала старшая, принимая облик собакоголовой длиннохвостой рыжей животины.

– А вот теперь он – мой! – злорадно взвизгнула младшая, взвиваясь с земли птицей.

Уртян мчался изо всех сил, стараясь не выбегать на открытые места, – он стремился добраться до густой поросли кустарника, через который лису проще пробраться, чем более крупной собакоподобной зверюге, а уж тем более здоровенной птице!