В общем, эта сестра увидит меня, очканет и точно запретит этой девчонке даже смотреть в сторону моего дома.

Шикарный план, да, Гром?

Простой как три копейки, но стопудово должен сработать.

— Катюш, говорят, у тебя сосед новый появился? — слышу вопрос, но продолжаю спокойно отсчитывать сдачу, уткнувшись в ячейку кассового аппарата.

Я, конечно, слышала звуки с соседского участка вчера поздно вечером. Подумала ещё, что приехала та милая пара, которая в прошлом году купила тот дом и всё лето приезжала, но сил выйти и поприветствовать их уже просто не было.

Работа в магазине, а после неё домашние дела в виде огорода выматывают до невменяемого порой состояния.

Удивительно только, почему баба Маша сказала «новый» и «сосед» в единственном числе? Неужели приехал только Кирилл Андреевич? Без своей очаровательной и милой супруги Ирины Сергеевны.

— Я ещё не видела Кирилла Андреевича, — отвечаю дружелюбно, поднимая голову и отдавая сдачу в морщинистую ладошку, которую она протянула в мою сторону.

— Так там не Кирилл приехал, — убирая мелочь, возбуждённо сверкая глазами, говорит бабулька. — Наташка, — это она о моей соседке, своей такой же возрастной подружки, живущей как раз напротив моего дома, — мне сказала, что там бандюган какой-то заселился.

От её слов я напрягаюсь, чувствуя тревогу.

— Весь в наколках, огромный как буйвол, — между тем продолжает говорить баба Маша. — Рожа така-а-ая… что поди этот громила только из тюряги вышел.

К концу речи мне прям уже совсем становится плохо.

Там же дома у меня сестра.

Одна.

А по соседству, получается, шастает какой-то бандюган⁈

— Баб Маш, — торопливо начинаю стягивать с себя рабочий фартук, — вы не покараулите магазин, пока я быстро домой сгоняю?

Благо мой дом находится на соседней улице и бежать совсем недалеко.

— Я проверю, как там Алиска, и сразу же вернусь, — это уже говорю, выходя из-за прилавка и устремляясь в открытую двери магазина.

— Конечно, покараулю, Кать. Беги, милая, и даже не переживай, — несётся мне в спину.

Я спокойно оставляю магазин и все деньги в кассе только потому, что доверяю ей полностью.

У нас деревня совсем небольшая, все друг друга знают как облупленных. Многие даже на ночь не запирают на замок свои калитки и дома, так как никакой преступностью тут у нас даже и не пахнет.

И вот пожалуйста!

Припёрся какой-то бандюган. Да ещё и по соседству со мной будет проживать.

Добежав до дома, кошусь с опаской в сторону двора соседей, но там никого нет. Хотя признаки появления видны. Под окнами дома клумбы с цветами, которые стояли заросшими, теперь прополоты. Ни единой травинки, так же как и многолетних цветов, посаженных в прошлом году Ириной Сергеевной.

Залетаю в дом и нахожу сестрёнку в зале, которая грызет яблоки и спокойно смотрит телевизор.

От облегчения даже ноги слабеют, от чего приходится прислониться к косяку двери, чтобы была хоть какая-то опора, если они совсем откажут.

— О, а ты чего так рано? — она недоуменно смотрит на настенные часы, а потом ещё более удивлённо на меня, взъерошенную и испуганную.

— С тобой… всё в порядке? — тяжело дыша, интересуюсь у сестры.

— А почему я не должна быть в порядке?

Вот и что ей ответить?

— Алис… — мнусь на месте. — Не хочешь со мной в магазине до вечера побыть? А то мне что-то скучно там сидеть одной.

Брови сестры ползут вверх.

Ну да, согласна, звучит странно. Ведь если она и находилась со мной в магазине, когда я работала, то всегда по собственному желанию и по времени не больше получаса. Потом ей становилось скучно, от чего она шла либо гулять с подружками, либо домой.

— Ты из-за соседа так переживаешь, что ли?

Да уж, моя сестрёнка всегда была намного сообразительней, чем её двенадцатилетние сверстники.

— Да я с ним уже болтала. Он нормальный, — небрежно машет она рукой, в котором держит надкусанное яблоко, и снова утыкается в экран телевизора. — Он мне сказал, что является сыном тех… ну кто в прошлом году тут жил.

— Сын Ирины Сергеевны и Кирилла Андреевича? — растерянно уточняю у Алиски, немного успокаиваясь.

В прошлом году у нас было мало времени, чтобы узнать друг друга получше. Мы переехали сюда в конце августа, а они уже через три дня отправились в город. Как я поняла, в этом доме по соседству постоянно они не жили, а использовали лишь как дачу.

— Ты уверена, что правильно всё поняла? — с сомнением уточняю, когда сестра угукает на мой первый вопрос.

Странно.

Нет, Ирина Сергеевна упоминала, что у них есть дочь и сын. Но, насколько я помню, при описании отрока там точно не было ничего про бугая и бандитскую внешность. Она называла его «милый мальчик» и как-то ещё.

У меня сложился в голове образ интеллигентного ботаника в очочках, у которого точно нет никаких татух.

Повторное угуканье и ноль реакции на меня.

Блин, вот и что делать?

Если он реально их сын, то навряд ли мне стоит бояться его соседства. С трудом верится, что у таких милейших людей сын какой-то преступник, как утверждала баба Маша.

— Ладно, я пошла назад в магазин, — медленно произношу я, принимая решение пойти и познакомиться с соседом, прежде чем действительно пойти на работу.

Алиска уже даже не слушает меня. Смеётся над какой-то шуткой в сцене сериала, который сейчас популярен среди подростков её возраста.

Покачав осуждающе головой, направляюсь к новому жильцу.

Стук за домом указывает направление, где я могу его найти.

Обогнув его, открываю рот, чтобы громко поздороваться. Да так и застываю на месте с открытым ртом, увидев соседа.

Вот уж точно обозвала его баба Маша.

Тут на самом деле… Громила.

Мужик реально большой.

Что в высоту, что в ширину.

Как-то слабо я представляю, что вот этот здоровенный небритый амбал с чёрной вязью татуировок по груди, рукам и даже шее является сыном невысокой и миниатюрной Ирины Сергеевны.

Я настолько залипаю взглядом на его мощных бицепсах и капельках пота, стекающие по обнаженному торсу вниз по телу, что пропускаю момент, когда он прекращает колоть дрова и неподвижно замереть на месте.

— Чего надо? — от грубого вопроса я вздрагиваю и стремительно поднимаю глаза вверх.

Тёмный взгляд мужчины такой тяжелый. От него по спине пробегает холодок, который заставляет меня нервно сглотнуть.

— Здравствуйте. Меня зовут Катя. Я ваша соседка, — быстро тараторю, косясь в сторону топора, который он закидывает на своё плечо.

Клянусь, топор сейчас выглядит как какая-то зубочистка, настолько у него мощные плечи.

— Твой сосед на две недели. Гром. До свидания, — моя приветственная речь звучит в обратном порядке. Голос ни на грамм не стал доброжелательней. Я бы сказала, стал в несколько раз ещё грубее.

Нахал какой-то.

Удивительно, но весь страх и трепет перед таким роскошным, чего уж скрывать, экземпляром пропали напрочь.

— НЕ… приятно познакомиться, — говорю как можно язвительней и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, ухожу с его участка.

Нет, это ж надо быть таким грубияном!

Надо сказать Алиске, чтобы не вздумала надоедать ему. Пусть держится от него как можно дальше эти две недели, что он тут будет жить. А я вообще собираюсь его игнорировать. Клянусь, даже соли не дам, приди он ко мне по-соседски.

Вечером, приказав сестре не соваться к соседу, получила в ответ тираду о том, что этот Громила прикольный и с ним интересно разговаривать.

— Мне всё равно, прикольный он или нет, — твёрдо произношу я, обрывая в какой-то момент восторженную речь Алиски. — Я запрещаю тебе с ним общаться. Это понятно?

Всем своим видом показываю, что не потерплю в этом вопросе никакого непослушания.

Я часто иду ей на уступки, и бывает, она вертит мной как хочет. Но когда у меня такой тон, она знает, что никакие уговоры не помогут.