— Ты совсем с ума сошла⁈ — рычит этот Громила, своими ручищами с силой сжимая деревянные доски забора, стоящего между нашими участками.

Как же жалко, что забор не трёхметровый и не сплошной, чтобы как можно меньше видеть этого индивида преступной наружности.

— Ты совсем кукухой поехала, творя такую дичь⁈ — продолжает реветь раненым медведем разозлённый мужик.

Ну, как я посмотрю, это у тебя не всё в порядке с головой.

— Что на этот раз? — язвительно интересуюсь у него, укладывая ладони на пояс и с вызовом смотря на эту оборзевшую хмурую рожу. Впрочем, сейчас эта самая рожа больше кажется даже не хмурой, а скорее перекошенной от ярости.

— Что… Что на этот раз⁈ — он будто давится своими словами и даже дар речи теряет на какие-то пару секунд.

Хотя как бы было хорошо, если бы совсем его потерял.

Эх… мечты-мечты…

Мне, конечно же, не везёт. И он обретает голос, оря на всю округу, заставляя даже поморщиться от этого громогласного рёва.

— Ты нафига в меня яблоками кидаешь⁈

Чего?

— Тебе это приснилось, что ли? — я даже с некой тревогой начинаю смотреть на него.

Перегрелся на солнце, походу, мужик. Вот и чудится что попало.

— А это что? — ничуть не понижая голоса, с сарказмом интересуется у меня и достаёт из кармана яблоко. — Вот оно! Доказательство! ТВОЁ яблоко, которое прилетело минуту назад прямо в меня!

Ну да, такой сорт яблок растёт в деревне только у меня. Тут уж не поспоришь.

А вот с чем можно поспорить, так это со второй частью его обвинения.

— Я НЕ кидала в тебя никаких яблок! Ни своих. Ни чужих, — твёрдо чеканю ему в ответ.

— Ага, оно само прилетело мне в задницу, — последнее он выцеживает сквозь стиснутые зубы, понижая голос на самым минимум.

Не совсем понимая, с чего он начал шептать, замечаю, как он быстро кидает взгляд куда-то мне за плечо и с трудом растягивает рот в улыбке. Вернее, в оскале.

Быстро соображаю, в чём дело.

Теперь мне всё становится предельно ясно.

Понятно уже, кто стоит у меня за спиной. Да и справедливость его наезда… с этим тут тоже уже не поспоришь.

В задницу ему точно прилетело с моего участка.

Ну, Алиска…

Ну, получишь ты у меня!

— Здравствуйте! — раздаётся позади меня звонкий детский голосок, заставляя меня от неожиданности чуть ли не подпрыгнуть на месте и взлететь вверх.

Стремительно выпрямляясь и сдавленно матерясь, правда, только про себя, так как там, позади меня всё-таки ребенок, а не взрослый, оборачиваюсь всем корпусом.

Всё-таки правильно мне маман с батей посоветовали провести свой отпуск в этой деревне.

Проворонить приближение со спины кого-то, пусть даже ребёнка, ну, такое себе.

Если в конторе мужики узнают, ржать будут до скончания века. Делать они, конечно, будут это в кулуарах, так, чтобы я не видел. А то стоматологические услуги у нас сейчас в городе капец какие дорогие. Даже та нехилая зарплата, которую я плачу мужикам, не покроет расходы на новые зубы, выбитые даже за намёк на смех в мою сторону.

С удивлением и интересом смотрю на девчонку в белом сарафане, стоящую у забора, который разделяет наши участки с соседями.

По виду ей где-то в районе десяти-двенадцати. Милая девчушка. На племянницу мою чем-то похожа: кареглазая, с тёмно-русыми волосами, собранными сейчас в хвост.

— А вы знаете, что рвёте траву вместе с цветами? — не дождавшись моего приветствия, интересуется девчонка.

— А с чего ты взяла, что в этих кушерях есть цветы? — интересуюсь у неё, протирая мокрый от пота лоб пятернёй.

— Просто знаю и всё, — прилетает в ответ и… тишина.

Мда, информативно-то как.

— А вы, наверное, какой-то преступник, — звучит совсем не вопросом, пока она, ничуть не таясь, с детским любопытством рассматривает все мои татуировки.

Каюсь, в свой тридцатник увлёкся ими настолько, что маман вообще собиралась отречься от меня, если я не прекращу «это безобразие».

— Громушка, дорогой мой ребёнок, ты же прекрасно знаешь, что я горжусь тобой и всегда буду это делать, — вещала тогда маман. — Но если кто-то из моих коллег по работе спросит, знаю ли я тебя… Ну или, предположим, случайно в ресторане нас вместе увидят и поинтересуются, кто ты, извини, но я сделаю вид, что вижу тебя в первый раз в жизни. Ну, ладно, так уж и быть, в силу того факта, что ты побывал внутри меня тридцать лет назад, могу сделать небольшое исключение и сказать, что ты наш… пятиюродный племянник.

Помню, батя в тот момент лишь сдавленно хрюкнул, сидя в кресле в своём кабинете и старательно прячась за газетой.

— Ба-а-ать… — сдерживая улыбку на своем фэйсе, требую от него поддержки и защиты от этого вопиющего безобразия.

— Извини, сын, — насмешливо вещает батя, опуская газету так, что видны только его глаза, искрящиеся весельем, — но мне придётся встать на сторону твоей матери, — и, подмигнув мне, громким шёпотом, который прекрасно слышит мама, поясняет. — Всё-таки с ней я прожил намного дольше, чем с тобой. Так что, ребёнок, сам понимаешь, у неё есть некий приоритет.

Тот разговор закончился громким смехом всех нас троих.

Короче, так как сиротой я не собирался становиться, да и маман не хотел лишний раз расстраивать, пришлось тормознуть с этим художеством.

Да уж, никогда не думал, что мои татушки дети будут ассоциировать с чем-то криминальным.

— Я не преступник, — всё-таки говорю девчонке, чтобы успокоить её. А то, не дай бог, ещё испугается и родителям ляпнет, что в соседях у них теперь живёт бандит.

Но, судя по тому, с каким восхищением она разглядывает рисунки, если кто и испугается из нас двоих, то только я — тому, что девчонка будет теперь постоянно нарушать моё одиночество.

— Точно? — требовательно переспрашивает она, заставляя меня в офигении от такого нажима, совершенно не свойственного детям её возраста, нахмуриться и насторожиться.

— Точно. Слушай, а…

— А ты теперь наш сосед? — меня бесцеремонно перебивают. — Просто в прошлом году тут бабушка с дедушкой какие-то жили. Ты дом у них купил, да? А ты теперь постоянно тут будешь жить? — сыплется град вопросов, заставляя меня скривиться.

Поржать, правда, тоже хочется.

Назвать моих предков стариками — это прям сильно. Ладно отец, тот выглядит приблизительно на свои шестьдесят два. Но мама… той вообще больше сорока пяти, сорока семи не дают. Учитывая, что мне сороковник в этом году исполнился, получается, я тоже себя могу отнести к разряду стариков.

Надо будет обязательно предков своих подколоть этим. Рассказать, как их назвала эта девчонка.

— Слушай, а тебя родители не потеряют? — прерываю этот поток вопросов, не отвечая ни на один из них и с тоской смотря на соседский участок в поисках взрослых.

— Неа, — спокойно машет она головой. — Я тут с сестрой живу. А она сейчас на работе.

Вот меня даже не интересует, где её родаки и почему она тут именно с сестрой живёт.

Я же специально сюда приехал, чтобы побыть в одиночестве. Отдохнуть хотел от людей. Этакая перезагрузка.

А теперь что получается, не светит мне спокойный отдых с такой-то соседкой? Может, и зря я её заверил, что не бандит?

Хотя нет. Пугать ребёнка, Гром? Настолько низко мы ещё не упали. Да и маман, если узнает, собственноручно придушит меня. Тут будет прям как у Гоголя: я тебя породила, я тебя и убью.

Так что не мой вариант — пугать эту пигалицу.

Но… есть у меня одна идейка, как избавиться от этой любопытной варвары.

Надо бы её сеструхе на глаза попасться разок другой. Пусть она испугается габаритов, татух и моей хмурой рожи. Последняя у меня и так, в принципе, постоянно хмурая. Но ради того, чтобы две недели не видеть и не общаться с соседками (особенно с этой мелюзгой), я вообще приму самый что ни на есть зверско-бандитский вид.