— [Здарова, Босс! Как там в реале? Гравитация не жмет?]

— Жмет, Вольт. Особенно в груди. Что у тебя?

— [У нас новости. Хорошие и плохие. С какой начать?]

— С плохих. Я люблю десерт оставлять на потом.

— [Плохие: Семя в твоей груди — это не просто бэкап Пророка. Это… маяк. Оно фонит на частотах, которые мы не можем заглушить. И этот сигнал идет не наружу. Он идет ВНИЗ. В глубину Изнанки.]

— И кто его слышит?

— [Те, кто живет глубже Пророка. Левиафаны Бездны. Уроборос. Пока они спят. Но если ты начнешь активно юзать Семя… они проснутся. И тогда постучат снизу.]

— Значит, я — ходячий звонок в дверь. Отлично. А хорошие новости?

— [Хорошие: Мы взломали базу данных Пророка. Ту часть, что он украл у Предтеч. Там есть чертежи. Схемы. Технологии, о которых Империя даже не мечтает. Био-реакторы, генераторы щитов, синтезаторы материи.]

Вольт хихикнул (звук глитча).

— [Босс, мы можем построить здесь не просто город. Мы можем построить Утопию. С блэкджеком и бессмертием.]

— Утопию мы уже видели, — мрачно сказал я. — В голове у Пророка. Мне не нужна утопия. Мне нужен форпост.

Я посмотрел на Анну.

— Ты говорила, что Империя боится Гнили.

— Она её ненавидит.

— А что, если мы предложим им не войну? А товар?

— Какой товар?

— Энергию.

Я кивнул на Обелиск.

— Мы сидим на бесконечном источнике. Мы перерабатываем Гниль в чистую ману. Империя задыхается от энергокризиса. Их кристаллы истощаются. А у нас — безлимит.

— Ты хочешь продавать им электричество? — удивился Борис, подходя к нам.

— Я хочу продавать им будущее. В обмен на независимость.

Я встал.

Грудь кольнуло. Семя напомнило о себе.

— Но сначала мне нужно разобраться с собой.

Я посмотрел на свою черную руку (ментальную проекцию, которую я видел «Истинным Зрением»).

— Я должен научиться управлять этим голодом. Иначе я съем вас всех.

— И как ты будешь учиться? — спросила Алиса.

— Методом тыка. И вивисекции.

Я направился к спуску с платформы.

— Борис, готовь полигон. Мне нужны мишени. Живые.

— Мутанты?

— Да. Те, что одичали и не подчиняются Лилит. Я буду тренироваться на кошках.

— Жестоко, — оценила Вера.

— Медицина вообще жестокая штука, — я улыбнулся, и я почувствовал, как Семя в груди довольно заурчало. — Особенно когда пациент — это ты сам.

Мы спустились в кратер.

Некрополис жил своей жизнью.

Но теперь у него было Сердце. Черное, опасное, но бьющееся.

И это Сердце было во мне.

Я шел по улице, вымощенной обломками имперских танков, и люди расступались передо мной. Они видели не просто Барона. Они видели Носителя.

Они боялись.

И это было хорошо.

Страх — лучший цемент для фундамента государства.

Я поднял голову к небу, закрытому зеленым куполом.

Там, за барьером, Империя точила ножи.

Но они не знали, что я уже держу палец на спусковом крючке бомбы, которая вшита в мою душу.

— Твой ход, Константин, — прошептал я.

И тьма внутри меня ответила эхом:

«Наш ход…»

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 24

КЛИНИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ

Боль пришла не сразу. Сначала пришел холод.

Я шел по главному проспекту Некрополиса — улице, вымощенной плитами, снятыми с имперских бункеров. Вокруг кипела жизнь. Мутанты Лилит таскали контейнеры с «Амброзией», мои «Куклы» патрулировали периметр, люди торговали всяким хламом, найденным в руинах.

Город жил. Он дышал смесью гари, озона и надежды.

— Показатели в норме, Комендант, — доложил Борис, идя рядом. Его новая рука-клешня теперь была скрыта под плащом, но я слышал тихое гудение сервоприводов. — Уровень радиации падает. Гниль перерабатывается в ману стабильно. Мы выходим на самоокупаемость.

— Отлично, — кивнул я. — Что с поставками от Зубова?

— Задерживает. Говорит, плавильные печи не тянут нагрузку. Врет, собака. Просто хочет выбить преференции.

Я хотел ответить, что Зубову пора напомнить, кому он служит, но слова застряли в горле.

Вместо слов изо рта вырвался пар.

Ледяной пар.

Хотя на улице было плюс двадцать.

— Док? — Борис остановился.

Я замер.

Моя правая рука — та, на которой был Ожог Империи — начала неметь. Пальцы скрючились.

А в груди, там, где сидело Семя, вспыхнул пожар.

Черный, холодный пожар.

— [ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ], — голос Вольта в моем наушнике прозвучал искаженно, словно через слой воды. — [БОСС! ТВОЯ АУРА… ОНА МЕНЯЕТ ЦВЕТ. ТЫ ФОНИШЬ, КАК РЕАКТОР БЕЗ СТЕРЖНЕЙ!]

Я упал на колени.

Мир вокруг потерял цвета. Все стало серым.

Люди, мутанты, здания — все превратилось в тени.

А я… я горел.

— ТЫ СЛАБ, ВИКТОР, — голос Пророка (или Семени?) зазвучал прямо в моем мозгу. Громко. Властно. — ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ УДЕРЖАТЬ ОКЕАН В ЧАШКЕ. ЧАШКА ТРЕСКАЕТСЯ.

— Пошел вон… — прохрипел я, царапая брусчатку ногтями.

— Я НЕ УЙДУ. Я — ЧАСТЬ ТЕБЯ. И Я ХОЧУ… РУЛЬ.

Моя левая рука (та, что была здоровой) дернулась сама по себе.

Она поднялась. Пальцы сложились в знак…

Знак призыва.

Тьма вокруг меня сгустилась. Из тени выползли черные щупальца.

Они не нападали. Они ждали приказа.

— Борис! — заорал я, пытаясь перехватить контроль над своей рукой. — Вяжи меня!

Джаггернаут среагировал мгновенно.

Он прыгнул, сбив меня с ног. Прижал к земле своей массой.

— Тихо, Док! Тихо! Это припадок!

— Это не припадок! — я бился под ним, чувствуя, как чужая воля наполняет мышцы силой, которой у меня быть не должно. — Это захват! Он лезет в моторику!

Я ударил Бориса коленом в живот. Удар был такой силы, что гигант отлетел на пару метров, пропахав спиной землю.

Я вскочил.

Мои глаза видели мир не так, как раньше. Я видел тепловые сигнатуры. Я видел страх.

И я хотел этот страх выпить.

— УБЕЙ ИХ, — шептало Семя. — ОНИ — РЕСУРС. ВОЗЬМИ ИХ ЖИЗНЬ. СТАНЬ ЦЕЛЫМ.

— Нет!

Я схватил свою левую руку правой.

Ожог Империи вспыхнул.

Белый свет против Черной тьмы.

Рука дымилась. Кожа лопалась.

Я ломал себе пальцы, чтобы не дать Семени сотворить заклинание.

— Анна! — мой крик перешел в рык. — Где ты⁈

Белая вспышка.

Инквизитор появилась из толпы, расталкивая зевак.

Она увидела меня. Увидела черную ауру, которая поднималась над моей головой, формируя корону.

Она поняла.

— EXORCIZAMUS TE! — она выхватила меч.

— Не поможет! — крикнул я, падая на одно колено. — Экзорцизм не работает! Он внутри ДНК!

Анна замерла с занесенным мечом.

— Что делать⁈

— Убей меня!

Толпа ахнула.

Борис, который уже поднялся и отряхивался, замер.

— Ты спятил, Док?

— Убей! — я смотрел на Анну. Мой левый глаз уже стал полностью черным. — Клиническая смерть! Остановка сердца! Это единственный способ сбросить захват! Пока я жив, он держит меня за горло! Если я умру — связь прервется!

— А если ты не вернешься? — спросила она тихо.

— Тогда сожги тело.

Я чувствовал, как Семя давит. Оно было сильнее меня. Моя воля трещала по швам.

— НЕ СМЕЙ! — взревело Семя моим ртом. — МЫ БЕССМЕРТНЫ! МЫ — БОГИ!

— Давай! — я разорвал рубашку на груди.

Там, под кожей, пульсировал черный узел. Глаз Пророка. Он смотрел на Анну с ненавистью.

Анна шагнула вперед.

В её глазах были слезы. Но рука была твердой.

Она перевернула меч острием вниз.

Нацелила его мне в сердце.

— Прости, Виктор.

Она вонзила меч.

Не глубоко. Точно в сердце.

Жар.

Белый, очищающий жар пронзил грудь.