— Мы разные, — я прижал банку с «Клеем» к стеклу.

Ударил рукоятью ножа по крышке, сбивая ее.

Выплеснул содержимое прямо на триплекс.

Черная жижа — смесь Скверны, моей крови и щелочи — зашипела.

Реакция была мгновенной.

Магическое стекло, усиленное Гнилью, начало плавиться, как сахар в кипятке. Пошел едкий, черный дым.

Тварь заревела. Она начала биться о землю, пытаясь сбросить меня.

Я вцепился в «дворник» свободной рукой. Меня мотало из стороны в сторону, как куклу. Суставы трещали.

— Прожигай! — молил я химию. — Давай, родная!

В стекле образовалась дыра.

Я увидел плоть. Пульсирующую, фиолетовую плоть, которая заполнила салон.

Я сунул руку в дыру. Прямо в эту жижу.

Скафандр засигналил о нарушении герметичности. Гниль пыталась сожрать перчатку.

Но я был быстрее.

Мои пальцы сомкнулись на шее мародера.

Или того, что было шеей.

Я активировал лазерный скальпель.

ВЖЖЖИК.

Луч плазмы перерезал позвоночник и магистральные сосуды, соединяющие пилота с машиной.

— АМПУТАЦИЯ!

Я рванул на себя.

С влажным, чмокающим звуком, похожим на то, как нога вылезает из глубокой грязи, я выдрал остатки человека из чрева машины.

Тварь замерла.

Двигатель чихнул и заглох.

Конечности-колеса подогнулись.

Многотонная туша рухнула на колени, а затем завалилась на бок, едва не придавив меня.

Я скатился с капота, прижимая к груди свой трофей.

Голову и часть торса мародера, опутанные грибницей.

Он был еще жив. Глаз вращался.

— … зачем… — просипел обрубок. — … там… так… красиво…

А потом свет в глазу погас.

Биомасса в моих руках начала сереть и рассыпаться пеплом.

— В контейнер! — крикнул я, подбегая к «Мамонту». — Быстро! Пока образцы не деградировали!

Шлюз открылся. Борис (с перевязанными руками, но готовый помочь пинком) втащил меня внутрь.

— Чисто! — рявкнул я. — Герметизация! Газу, Вера!

«Мамонт» взревел и рванул назад, прочь от замершей груды металла, которая секунду назад пыталась нас убить.

Я ввалился в лабораторный отсек, срывая шлем.

Воздух здесь казался сладким после вони снаружи.

Я швырнул останки мародера в прозрачный бокс био-анализатора.

— Вольт! Сканируй! Полный спектр! ДНК, маго-структура, патогены!

Хакер, бледный как смерть, прильнул к мониторам.

Лазеры сканера пробежались по куску плоти.

На экранах побежали графики. Красные, агрессивные линии.

— Это… это невозможно, — прошептал Вольт.

— Что там? Вирус? Паразит?

— Нет.

Хакер повернулся ко мне. В его глазах-индикаторах читался не страх, а благоговейный ужас ученого, который заглянул в бездну.

— Это не болезнь, Док. Это… обновление.

— Переведи.

— Клетки мародера не умирали. Они эволюционировали. Гниль переписывает генетический код. Она заменяет углерод на кремний и… магический эфир.

Он вывел изображение клетки на главный экран.

Я увидел это.

Митохондрии в клетке были заменены на микроскопические кристаллы. Те самые, что я видел в Рубине.

— Они строят новую форму жизни, — констатировал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Сплав магии и технологии. Идеальный организм, которому не нужна еда, воздух или сон. Ему нужна только энергия.

— И у них есть коллективный разум, — добавил Вольт. — Смотри на нейронную активность. Даже в мертвом куске мяса нейроны пытаются связаться с… сервером.

— С Изнанкой.

Я посмотрел на свою руку. Ожог Империи стал темно-багровым. Он пульсировал в такт миганию индикаторов на анализаторе.

— Мы привезли на борт не просто образец, — тихо сказал я. — Мы привезли терминал доступа.

Внезапно свет в лабораторном отсеке мигнул.

Анализатор издал тревожный писк.

[ВНИМАНИЕ. НАРУШЕНИЕ КОНТУРА ИЗОЛЯЦИИ. ВНЕШНЕЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ.]

— Кто подключается? — крикнула Вера из кабины.

— Не кто, а что! — завопил Вольт, пытаясь вырубить питание бокса. — Этот кусок мяса! Он взламывает систему защиты изнутри! Он посылает сигнал!

— Куда⁈

— На наши навигаторы! Он меняет маршрут!

Машину тряхнуло.

Руль в руках Веры дернулся сам по себе, выкручиваясь влево.

— Управление перехвачено! — заорала она, пытаясь выровнять броневик. — Мы разворачиваемся! Оно хочет вернуть нас в Зону!

— Вырубай электронику! — скомандовал я. — Переходи на механику!

— Не могу! Гидравлика заблокирована!

Мы неслись обратно к фиолетовому туману.

Я выхватил тесак.

Подбежал к боксу с образцом.

— Прости, наука, — прорычал я.

И ударил рукоятью по кнопке экстренной стерилизации.

Внутри бокса вспыхнуло пламя.

Термитная смесь (система аварийного уничтожения биологической угрозы) сожгла образец за секунду.

Пепел осел на дно.

Машину снова тряхнуло.

Руль в руках Веры обмяк.

— Контроль восстановлен! — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Мы едва не улетели в кювет.

Я стоял перед дымящимся боксом, тяжело дыша.

Мы уничтожили улику. Но мы получили ответ.

— Это не просто вторжение, — сказал я, глядя на пепел. — Это ассимиляция. Изнанка не хочет нас уничтожить. Она хочет нас… улучшить.

Я посмотрел на Бориса, на Веру, на Вольта.

— Мы возвращаемся в Башню. Немедленно.

— Зачем? — спросил Борис. — Мы же ничего не привезли.

— Мы привезли знание. Враг — это не монстры. Враг — это сама среда. И чтобы победить её… нам придется изменить себя быстрее, чем она изменит нас.

Я достал планшет.

— Вольт, готовь лабораторию. Мы начинаем проект «Химера 2.0». Мне нужны добровольцы из Роя. Мы будем создавать иммунитет.

— Из чего?

— Из того, что у нас есть. Из Смерти.

«Мамонт» развернулся и, рыча мотором, помчался прочь от границы Зоны, увозя нас в город, который еще не знал, что его ждет не эпидемия, а эволюция.

Жестокая, принудительная эволюция.

И я буду её главным архитектором.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 3

РЫНОЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Если Башня «Грифон» была сердцем финансового мира, которое мы заставили биться в ритме аритмии, то «Коллектор» был его кишечником. Местом, где переваривалось всё, что Империя не могла или не хотела усвоить легально.Здесь пахло не деньгами. Здесь пахло жареным луком, дешевой синтетикой, немытыми телами и озоном от кустарных сварочных аппаратов. Запах бедности и возможностей, смешанный в коктейль, от которого у нормального человека слезятся глаза, а у дельца — чешутся руки.«Мамонт» с трудом протиснулся в грузовой шлюз старой станции метрополитена, переоборудованной под торговый хаб.— Тесно, — проворчал Борис, глядя в бойницу.

Его руки, загипсованные и усиленные экзо-каркасами (временное решение, которое Вольт собрал из запчастей погрузчика), покоились на коленях. Он был похож на сломанную куклу-переростка, которую забыли выкинуть.

— Это не теснота, Борис. Это плотность капитала на квадратный метр, — я проверил пистолет. Мана восстановилась до сорока единиц — жалкие крохи, но на пару фокусов хватит. — Вера, остаешься за рулем. Двигатель не глушить. Если начнется заварушка — дави всех, кто стоит между нами и выходом.

— Поняла, — Валькирия положила дробовик на колени. — Не задерживайся, Витя. Местные смотрят на нашу машину, как голодные псы на мясную лавку.

Мы вышли в толпу.

Я, Легион (закутанный в брезент так, что видны были только горящие красные точки глаз) и Вольт, тащащий кейс с наличкой (электронные переводы здесь не любили, предпочитая старый добрый кэш или бартер).

Рынок гудел.

Под сводами станции, где когда-то ходили поезда, теперь стояли ряды ларьков, контейнеров и палаток.

Здесь продавали всё.