Я встал.

— Собери людей. Проверь крепления. Мы будем спускаться долго. Час, может, два. Пусть отдохнут.

— А ты?

— А я пойду поговорю с нашим навигатором. Мне нужно знать, что нас ждет внизу.

Я направился в штабной вагон.

Там, в сейфе, лежал Рубин.

Я достал его. Камень был холодным.

«Граф?» — позвал я мысленно.

Тишина.

Я постучал по камню пальцем.

— Эй, Ваше Сиятельство! Прием!

Камень мигнул. Слабо, неохотно.

«Я здесь, Виктор. Не кричи. У меня… мигрень. От твоего ЭМИ-удара у меня до сих пор сектора памяти сыплются.»

— Мы прошли Врата. Мы спускаемся.

«Я знаю. Я чувствую давление. Гравитация меняется.»

— Что там, внизу?

Пауза.

«Там город, Виктор. Город, который построили не люди. Империя нашла его. И решила использовать. Они построили свои лаборатории поверх чужих руин. Но они не знали, что руины… обитаемы.»

— Кем?

«Тем, что ты называешь Гнилью. Это не просто плесень. Это… биосфера. Она живая. И она разумная. Она спала. Пока мы не начали бурить.»

— И мы разбудили её?

«Мы дали ей повод проснуться. А теперь ты везешь ей десерт. Три тысячи свежих тел и ядерный реактор.»

Поезд дрогнул.

Резко.

Скрежет металла.

Платформа остановилась.

— Что за… — я схватился за поручень.

Свет мигнул и погас.

Включилась сирена.

— Док! — крик Вольта по громкой связи. — Тормозные колодки! Их сорвало!

— Что⁈

— Платформа падает! Мы в свободном падении!

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Невесомость.

Банка тушенки, которую я поставил на стол, взплыла в воздух.

Поезд, весящий тысячи тонн, падал в Бездну. Вместе с платформой.

— Группироваться! — заорал я, хватаясь за что попало. — Всем лечь!

Мы падали в темноту.

В чрево Перевернутого Города.

И я знал, что посадка не будет мягкой.

Невесомость пахнет рвотой и машинным маслом.

Я висел под потолком штабного вагона, судорожно цепляясь за скобу люка. Вокруг меня, в медленном балете хаоса, плыли ящики с патронами, планшеты, пустые банки из-под тушенки и… Борис.

Гигант, несмотря на свои кибер-руки весом в полтонны, парил, как воздушный шарик. Его лицо было зеленым.

— Ненавижу… летать… — булькнул он, пытаясь ухватиться за поручень, но промахнулся и ударился шлемом о стену.

Звук удара был глухим, ватным. Давление в ушах скакало. Мы падали в колодец глубиной в десять километров, и скорость уже превышала все допустимые пределы.

— Вольт! — крикнул я, отталкиваясь от потолка и подлетая к пульту управления (который тоже висел боком). — Тормозные двигатели! Почему они молчат⁈

— Нет тяги! — пропищал хакер, пристегнутый к креслу пилота пятиточечными ремнями. — Внешняя среда… она не пустая! Тут плотность эфира как в киселе! Дюзы забиты магическим шлаком!

— Прожги их! Используй реактор!

— Если я дам форсаж, котел рванет! Мы превратимся в ядерную бомбу!

Я посмотрел в иллюминатор.

За толстым стеклом проносилась тьма. Но это была не просто чернота. Это была живая, пульсирующая субстанция. Фиолетовые молнии били в обшивку поезда, оставляя светящиеся следы.

Мы падали сквозь атмосферу Изнанки.

И эта атмосфера была враждебна.

Вдруг поезд содрогнулся.

Не от удара. От вибрации.

Что-то огромное, мягкое и тяжелое навалилось на состав снаружи.

Я увидел тень, скользнувшую по стеклу. Щупальце? Или крыло?

— На обшивке! — крикнула Вера. — Датчики движения! Сектор три, пять, восемь! Они облепляют нас!

— Кто? Виверны?

— Нет. Биомасса. Летающие полипы. Они… они тормозят нас?

Я прижался к стеклу.

Твари Изнанки действительно облепили поезд. Похожие на гигантских медуз, светящихся изнутри мертвенным светом, они присосались к металлу. Их тысячи.

Они создавали парусность. Скорость падения начала снижаться.

— Они нас спасают? — удивился Борис, которого инерция прижала к полу (гравитация начала возвращаться).

— Они нас ловят, — процедил я. — Как муху в паутину. Мы для них — доставка еды на дом.

Я достал Рубин.

«Граф! Что это за хрень?»

Камень мигнул.

«Это „Ловцы“. Симбионты Города. Они собирают мусор, который падает сверху. И мы сейчас — самый жирный кусок мусора за последние сто лет.»

— Как от них избавиться?

«Никак. Если ты их сбросишь, мы разобьемся. Пусть работают парашютами. Но готовься к жесткой посадке. Они тащат нас в свое Гнездо.»

Гнездо.

Звучало как приговор.

Поезд замедлился. Гравитация вернулась окончательно, сбив нас с ног.

Мы падали, но уже не камнем, а как лист на ветру.

Внизу, сквозь тучи спор, проступили очертания Перевернутого Города.

Гигантские сталактиты небоскребов, свисающие вниз, в бесконечность. Они были соединены мостами из слизи и паутины. Окна горели не электрическим светом, а био-люминесценцией.

Это был мир, где архитектура сошла с ума.

— Вижу площадку! — крикнул Вольт. — Шпиль центральной башни! Они тащат нас туда!

— Это не шпиль, — поправил я, глядя в «Истинное Зрение». — Это обеденный стол.

— Всем приготовиться к удару! — заорала Вера. — Амортизаторы на максимум!

Я схватился за поручень.

Легион (который ехал в тамбуре) ворвался в вагон.

— ОТЕЦ! ОНИ ПРОЖИГАЮТ КРЫШУ! КИСЛОТА!

Я поднял голову.

Потолок вагона начал пузыриться. Капли зеленой жижи падали на пол, прожигая ковер.

Медузы начали переваривать консервную банку, чтобы добраться до мяса.

— Щиты! — скомандовал я.

Вольт врубил поле.

Синяя сфера накрыла вагон изнутри. Кислота зашипела на энерго-барьере.

БА-БАХ!

Удар.

Поезд врезался во что-то твердое и вязкое одновременно.

Нас швырнуло вперед. Я ударился грудью о стол, выбив из легких весь воздух.

Скрежет металла. Звон разбитого стекла.

Поезд замер.

Мы висели под углом сорок пять градусов.

Я подполз к окну.

Мы… «приземлились».

Поезд застрял в гигантской паутине, натянутой между двумя небоскребами. Липкие нити толщиной с канат удерживали состав над бездной.

А вокруг…

Вокруг ползали Они.

«Ловцы».

Сотни медузоподобных тварей. Они пульсировали, меняя цвет с фиолетового на красный.

Они начали вскрывать вагоны.

Не наш, штабной.

Вагоны с «Куклами».

— Они вскрывают консервы! — рыкнул Борис, поднимаясь. — Моих ребят жрут!

Я увидел, как щупальце одной из тварей вырвало крышу контейнера.

Спящая «Кукла», замотанная в пленку, вывалилась наружу.

Медуза подхватила тело и втянула в себя.

Сквозь полупрозрачную плоть монстра я видел, как тело человека начинает растворяться.

— Нет, — я сжал кулаки. — Никто не жрет моих солдат, кроме меня.

Я повернулся к команде.

— Мы выходим.

— Куда⁈ На паутину⁈ Мы прилипнем!

— У нас есть «Клей». Тот самый, химический. Он растворяет органику.

Я достал банку (у нас был запас).

— Мажем подошвы. И оружие. Мы идем отбивать десант.

— Это безумие, — констатировала Вера, перезаряжая винтовку. — Но мне нравится.

Мы открыли люк.

Воздух Изнанки ударил в лицо. Холодный, сырой, пахнущий грибами и озоном.

Мы вышли на крышу поезда.

Балансируя на наклонной поверхности, над бездной, в окружении стаи голодных медуз.

Битва за выживание началась.

И первым ходом будет… фейерверк.

Я достал сигнальную ракету.

— Жрите свет, ублюдки!

Выстрел.

Красная звезда вонзилась в тело ближайшей медузы.

Тварь вспыхнула изнутри. Газ в её пузыре детонировал.

Взрыв разбросал ошметки слизи.

Стая взревела.

Они заметили нас.

— К бою! — заорал я. — Защищать груз!

Бой на крыше вагона, висящего над бездной под углом сорок пять градусов — это не тактика. Это акробатика с элементами суицида.

Я балансировал на скользком металле, удерживаясь одной рукой за вентиляционный грибок. В другой руке был тесак, смазанный «Клеем».