-У вас в Калинове снабжение всё же получше чем у нас в Верхневолжске. Да и Москва рядом. В случае чего можно туда съездить.
-Ну тебе то на огрехи снабжения жаловаться особенно не приходилось,- заметил я.
-Это почему же?
-Ну как почему? Твой отец директор мясокомбината. Большой человек по нашим временам
-Ах ты об этом! Ну тут ты конечно прав. Вернее почти прав. Действительно в плане разного дефицита наша семья снабжена гораздо лучше прочих, не спорю. Но при этом родители воспитывали меня с самого детства в таком духе, что я не должна гордится всем этим, что заслуги родителей это их, а не мои заслуги, что я должна быть скромнее, добрее и всё такое прочее. В общем как ты мог заметить от мажорки у меня пожалуй не много.
-По моему вообще ничего нет, - вставил я свои пять копеек.
В ответ Саша пожала плечами, что видно должно было означать: - «тебе виднее».
Мы шли по тротуару в направлении автобусной остановки и болтали о том и сём. Стояла прекрасная, теплая погода, последних дней «бабьего лета».
-Единственное о чём я жалею,- сказала мне Саша,- о том, что я не смогу больше заниматься со своим репетитором по английскому языку. У меня в Верхневолжске был прекрасный репетитор. Нина Кузьминична. Я занималась с ней целых четыре года. А удастся ли мне найти такого репетитора здесь совершенно не ясно.
-Ты изучаешь английский язык? - удивился я,- вот не знал!
-В наше время надо непременно знать какой — ни будь иностранный язык. Я очень жалею, что в своё время родители не отдали меня в школу с уклоном в иностранные языки. А у тебя как обстоят дела с языком?
-Честно говоря никак. В школе изучал немецкий. Ну и на первых двух курсах института тоже. Естественно, что и знал уже забыл.
- С тобой всё ясно.
Мы наконец дошли до остановки и стали ожидать автобуса. Когда он подошел влезли в него.
-Ты вселился в общежитие?- спросила меня Саша.
-Да. Комната номер триста двадцать пять. Приходи в гости.
-Обязательно приду. А кто соседи?
-Тоже дембеля.
Мы доехали до нужной остановки, я помог Саше донести её сумки до дома и естественно получил приглашение «зайти».
Зайдя в квартиру я услышал звук работающего телевизора. Саша прошла в комнату и я услышал её взволнованный голос:
-Бабушка, ну, что же это такое? Врач сказал, что тебе надо больше лежать и избегать всяких волнений. А ты опять телевизор смотришь! К тому же еще и курила!
-Отстань от меня Сашка!,- донесся до меня голос Светланы Аркадьевны,- Житья от тебя нет. Я сама врач и знаю, что мне можно, а, что нельзя. А курю я всего две сигареты в день. Ты лучше скажи как у тебя дела? Как с учебой?
-Все нормально. Со следующей недели приступаю. Слава,- сказала она выглянув из комнаты,- отнеси пожалуйста сумки на кухню.
-Какой Слава? А, ты своего жениха привела! Молодец Сашка, не теряешься! Где ты его нашла хоть,- вновь раздался голос Светланы Аркадьевны.
-Ну бабушка!
-Ладно, ладно, не буду тебя смущать!
Я отнес сумки на кухню, и прошел в комнату, в которой увидел Сашину бабушку сидевшую в кресле перед работающим телевизором. Поздоровавшись с ней я спросил у Мошкиной:
-Тебе ещё, в чем ни будь помочь?
-Спасибо Слава, но разве, что только хлеб нарезать. А так я все уже приготовила. Сейчас буду обед разогревать. Ты пообедаешь с нами?- ответила мне Саша.
Я согласился остаться пообедать тем более, что еще толком ничего не ел, а в институтскую столовую не зашел по известной причине.
Саша ушла на кухню разогревать обед на плите, а её бабушка начала жаловаться мне на свою внучку:
-Никакой жизни мне от неё нет. Ходит и ходит за мной как за неразумной. Лежи, телевизор не смотри, это ешь, а это напротив не ешь. Ей — Богу, меньше чем за неделю, устала я от неё.
-Но она очень любит вас и поэтому так беспокоится. По моему всё понятно,- попробовал возразить я Светлане Аркадьевне.
-Ах, Вячеслав, я представь себе, сорок лет жизни медицине отдала. Прошла путь от рядовой медсестры до заведующей отделением. И поверь мне лучше всех знаю, что мне вредно, а, что полезно. Пока я двигаюсь, то живу. А слягу тогда всё. Если уж умирать то на ходу. А не лежать безгласным бревном долгие годы, мучатся самой и мучать других. Вам молодым это не понять. А все эти лекарства,- и Светлана Аркадьевна махнула рукой,- они мне молодость не вернут, и здоровья не прибавят. А Сашка этого не понимает. Вся в мать. Та тоже вся пуганная и перепуганная. Как она Сашку то одну ко мне отпустила, до сих пор не знаю. Она до сих пор над ней как курица над цыпленком трясется. А особенно после того случая. Ну ты понимаешь о чём я.
Я согласно кивнул головой.
Тут в комнату вернулась Саша посмотрела на нас с подозрением и сказала мне:
-Слава, если бабушка будет жаловаться тебе на меня, то ты ей не верь. Она очень любит нарушать предписанный ей режим, а всем встречным и поперечным жалуется на меня, что я ей жить не даю. А я всего навсего слежу, что бы она выполняла предписания лечащего врача.
-Отстань от меня Сашка!- Светлана Аркадьевна махнула на внучку рукой,- лучше своим женихом займись, а то он стоит скучает пока ты там на кухне кастрюлями гремишь!
Я заметил, как порозовели Сашины щеки, она повернулась ко мне и сказала:
-Пойдем, Слава, мне требуется твоя помощь.
Когда мы оказались на кухне я сказал Александре:
-Я смотрю, твоя бабушка, уже совсем меня в категорию твоего жениха записала.
-Ох, и не говори. Ты произвел на неё такое впечатление, что она постоянно всячески расхваливает тебя, и говорит, что бы я непременно вышла за тебя замуж.
-Вот, вот. А мне примерно тоже самое говорит моя мать. Может быть они тайком сговорились? Им бы встретится и поговорить на эту тему!
-Знаешь мне двое парней на полном серьёзе уже делали предложение.
-И, что?
-Как видишь ничего. Отказала безоговорочно.
-Удивляюсь,что их было только двое
-Ладно, хватит болтать давай режь хлеб!
Я порезал хлеб и помог Саше накрыть на стол.
После обеда мы расположились в её комнате. Там помимо кровати и дивана, стоял письменный стол с настольной лампой, на стене висели книжные полки. Судя по всему Александра была полностью готова приступить к учебному процессу в новом для себя учебном заведении.
Мы посидели, поболтали немного, потом я все таки не утерпел, обнял Сашу и мы начали целоваться.
Целовались мы довольно долго. Наконец Мошкина выскользнула из моих объятий и произнесла возмущенным тоном:
-Опять ты, милый Слава, лезешь куда не положено! Ладно бы ты просто хватал меня за колени. Но ведь этим ты ограничиваешься. Ты совершенно обнаглел. Пользуешься моим добрым к тебе отношением! И потом не забывай, дома мы не одни!
Но я же не лезу к тебе за пазуху!- возразил ей я.
-Ещё, чего не хватало!
-Ну, а так в чем же тогда дело?
-Всё, всё Кораблёв, прекрати свои домогательства. А то нас, чего доброго бабушка застукает!
Мы посидели ещё немного, и я засобирался к себе в общежитие. Всё- таки пора было, как следует обживать свою комнату.
Прошло несколько дней и мой курс вернулся с сельскохозяйственных работ и приступил к учёбе. Вновь для меня начались студенческие будни, вновь спустя без малого сорок лет. Если бы всего несколько месяцев назад, кто ни будь предрёк мне такую участь, то в лучшем случае, я воспринял бы это, как не смешную шутку. Но новая реальность, в которой так неожиданно оказался я диктовала свои правила и мне приходилось вновь сидеть на лекциях, готовится к практическим занятиям, посещать библиотеку, штудировать учебную и дополнительную литературу. А ещё мне приходилось самым тщательным образом следить за своим языком, что бы не ляпнуть, что ни будь совершенно не подходящее, учитывая то, что оценки тех или иных исторических событий поменялись, зачастую самым диаметральным образом за прошедшие сорок лет. И то,что в 2024 году считалось вполне себе приемлемой точкой зрения, то в 1986 году могло восприниматься настоящей ересью, на грани полной антисоветчины ( а иногда даже за её гранью). Что и говорить, необходимость такого постоянного самоконтроля порядком утомляла. А ещё я совершенно отвык от всякого рода комсомольской и общественной работы, которая съедала не мало личного времени у каждого советского студента. К счастью на второй год перестройки, все эти общественные поручения и нагрузки выполнялись всё более и более формально. В общем забот с началом учебного года у меня только прибавилось.
