Михаил Грозя земле, волнуя воды, Бушуют бури и шумят, И грозной цепью сил природы Весь мир таинственно объят. Сверкает пламень истребленья, Грохочет гром по небесам, Но вечным светом примиренья Творец небес сияет нам. Все трое И крепнет сила упованья При виде творческой руки: Творец, как в первый день созданья, Твои творенья велики! Мефистофель Опять, о Господи, явился ты меж нас За справкой о земле – что делается с нею! Ты с благосклонностью встречал меня не раз — И вот являюсь я меж челядью твоею. Прости, не мастер я по части громких слов; Но если б пышный слог я в ход пустить решился, Сам рассмеялся б ты – ручаться я готов, — Когда б от смеха ты давно не отучился. Мне нечего сказать о солнцах и мирах: Я вижу лишь одни мученья человека. Смешной божок земли, всегда во всех веках Чудак такой же он, как был в начале века! Ему немножко лучше бы жилось, Когда б ему владеть не довелось Тем отблеском божественного света, Что разумом зовет он: свойство это Он на одно лишь мог употребить — Чтоб из скотов скотиной быть! Позвольте мне, хоть этикет здесь строгий, Сравненьем речь украсить: он на вид, Ни дать ни взять, – кузнечик долгоногий, Который по траве то скачет, то взлетит И вечно песенку старинную твердит. И пусть еще в траве сидел бы он уютно. Так нет же, прямо в грязь он лезет поминутно. Господь Ты кончил? С жалобой одною Являешься ты вечно предо Мною! Иль на земле добра совсем уж нет? Мефистофель Нет, что ни говори, а плох наш белый свет! Бедняга человек! Он жалок так в страданьи, Что мучить бедняка и я не в состояньи. Господь Мефистофель Господь Мефистофель Но не такой, как все; он служит по-иному; Ни пить, ни есть не хочет по-земному; Как сумасшедший, он рассудком слаб, Что чувствует и сам среди сомнений; Всегда в свои мечтанья погружен, То с неба лучших звезд желает он, То на земле всех высших наслаждений, И в нем ничто – ни близкое, ни даль — Не может утолить грызущую печаль. Господь Пока еще умом во мраке он блуждает, Но истины лучом он будет озарен; Сажая деревцо, садовник уже знает, Какой цветок и плод с него получит он. Мефистофель Бьюсь об заклад: он будет мой! Прошу я только позволенья, — Пойдет немедля он за мной. Господь Пока живет он на груди земной, Тебе на то не будет запрещенья: Блуждает человек, пока в нем есть стремленья. Мефистофель Благодарю: не надо мертвых мне! От трупов я держуся в стороне. Нет, дайте мне здорового вполне: Таких я мертвецам всегда предпочитаю, — Как кошка с мышью, с ними я играю. Господь Тебе позволено: иди, И завладей его душою, И, если можешь, поведи Путем превратным за собою — И посрамлен да будет сатана! Знай: чистая душа в своем исканьи смутном Сознаньем истины полна! Мефистофель Сознаньем слабым и минутным! Игра мне эта не страшна, Не проиграю я заклада; Но только знайте, если мне Поддастся он, пусть будет мой вполне: Триумф победы – вот моя награда! Пусть вьется он в пыли, как тетушка моя, Достопочтенная змея! Господь Тогда явись ко Мне без колебанья! К таким, как ты, вражды не ведал Я… Хитрец среди всех духов отрицанья, Ты меньше всех был в тягость для Меня. Слаб человек; покорствуя уделу, Он рад искать покоя – потому Дам беспокойного Я спутника ему: Как бес, дразня его, пусть возбуждает к делу! А вы, сыны Небес и рая, — Пусть вечно радует вас красота святая, И ко всему, что есть и будет вновь, Пусть проникает вас священная любовь. И все, что временно, изменчиво, туманно, Обнимет ваша мысль, спокойно-постоянна. Небо закрывается. Архангелы расходятся.
Мефистофель (один) Охотно старика я вижу иногда, Хоть и держу язык; приятно убедиться, Что даже важные такие господа Умеют вежливо и с чертом обходиться! Ночь
Старинная комната с высокими готическими сводами. Фауст в беспокойной позе сидит у своего стола на высо ком кресле. Фауст Я философию постиг, Я стал юристом, стал врачом… Увы! с усердьем и трудом И в богословье я проник — И не умней я стал в конце концов, Чем прежде был… Глупец я из глупцов! Магистр и доктор я – уж вот Тому пошел десятый год; Учеников и вкривь и вкось Вожу я за нос на авось — И вижу все ж, что не дано нам знанья. Изныла грудь от жгучего страданья! Пусть я разумней разных простаков — Писак, попов, магистров, докторов, — Пусть не страдаю от пустых сомнений, Пусть не боюсь чертей и привидений, Пусть в самый ад спуститься я готов — Зато я радостей не знаю, Напрасно истины ищу, Зато, когда людей учу, Их научить, улучшить – не мечтаю! Притом я нищ: не ведаю, бедняк, Ни почестей людских, ни разных благ… Так пес не стал бы жить! Погибли годы! Вот почему я магии решил Предаться: жду от духа слов и сил, Чтоб мне открылись таинства природы, Чтоб не болтать, трудясь по пустякам, О том, чего не ведаю я сам, Чтоб я постиг все действия, все тайны, Всю мира внутреннюю связь; Из уст моих чтоб истина лилась — Не слов пустых набор случайный! О ясный месяц! Если б ныне, В ночной печальной тишине, В последний раз сиял ты мне В моей тоске, моей кручине! О, если б мог бродить я там В твоем сияньи по горам, Меж духов реять над вершиной, В тумане плавать над долиной, Науки праздный чад забыть, Себя росой твоей омыть!.. Еще ль в тюрьме останусь я? Нора проклятая моя! Здесь солнца луч в цветном окне Едва-едва мелькает мне; На полках книги по стенам До сводов комнаты моей — Они лежат и здесь и там, Добыча пыли, снедь червей; Реторт и банок целый ряд В пыли с приборами стоят На ветхих полках много лет. И вот твой мир! И вот твой свет! Еще ль не ясно, почему Изныла грудь твоя тоской, И больно сердцу твоему, И жизни ты не рад порой? Живой природы пышный цвет, Творцом на радость данный нам, Ты променял на тлен и хлам, На символ смерти, на скелет!.. О, прочь! Беги, беги скорей Туда, на волю! Нострадам Чудесной книгою своей Тебя на путь наставит сам. К словам природы будь не глух — И ты узнаешь ход светил, И дух твой будет полон сил, Когда ответит духу – дух! Чудесных знаков дивный вид Сухой наш ум не объяснит. О духи! Здесь вы в тишине Витаете: ответьте мне! |
