— Согласен. Главное — это изменение позиция Бел-шар-уцура и Дома Внуков Энкиду. Если они пошли на союз с армянами и помогают строить канал, нам надо создать им противовес.

— Мы и создадим. Клеомен будет делиться технологиями, полученными от армян. Так что в Окелисе и Адане появятся уже наши совместные с ним предприятия. И посредники для торговля с Индией. Без участия Еркатов. Для Наместника мы станем противовесом Дому Энкиду и Еркатам, его надеждой на сохранение независимости от них. А там посмотрим, кто одолеет.

И говоривший широко улыбнулся.

* * *

Статы с прошлой главы дополнились нормальной пшеницей (не полбой), деревянными пушками, картечью, артиллерийскими гранатами, пистолетами, артиллерийским лафетом и платиновым катализатором Адамса.

Глава 27

«Напряжение нарастает»

Клеомен из Навкратиса не сразу стал Наместником Египта. Нет, начинал он служить Александру всего лишь одним из нескольких номархов. Чуть позже, когда Александр загорелся идеей строительства новой столицы и создания библиотеки, ловкий эллин подсуетился и стал распорядителем этих проектов. Вот тут-то он и сумел по-настоящему показать себя, не только выполняя работы с высоким качеством и существенным опережением графика, но и сумев найти местные источники их финансирования, не нагружая казну.

Нет, зерном торговали и до него, но он сумел резко увеличить доход от этого и других промыслов. Так что положение наместника, самостоятельно поменявшего более половины номархов, пришло совершенно естественно. А то, что он не забывал наполнять и свою личную казну, позволило, с одной стороны, обзавестись собственным войском наёмников и держать в страхе всех врагов и явных недоброжелателей, а с другой стороны — подкупать ревизоров, присылаемых из столицы новой державы, получая от них исключительно благожелательные отзывы. Когда же он наладил службу для обнаружения и обезвреживания шпионов, жизнь окончательно наладилась.

И надо же было этому Птолемею выдвинуть идею восстановления канала⁈ Впрочем, наместник понимал, что и сам дал маху. Если бы сразу осознал, насколько выгодно с этими Еркатами сотрудничать и повёл себя иначе, мог бы и дальше процветать.

А потом ещё эта проклятая сушь. Как же не вовремя! Ведь ходе противостояния с армянскими кланами ему пришлось распродать запасы зерна, в том числе, — и сделанные на случай голода. Вот и приходится ввязываться в рискованные игры, пытаясь создать противовес из Делового дома Гуд. А «быки» всегда славились тем, что жёстко отстаивают только свои интересы. Но и от сотрудничества с армянами тоже отказаться не получится. Вот и получилось, что он, уважаемый сорокалетний мужчина[1] почти без объяснения причин согласился отправиться с ними вверх по течению, а теперь зачем-то, пыхтя и задыхаясь, карабкается вместе с ними на скалы западного, «мёртвого» берега Великой реки. И ведь не получилось ни отказать, ни даже добиться внятного объяснения. «На месте покажем!» и «это в наших общих интересах!»

* * *

[1] На самом деле история сохранила только дату смерти Клеомена, да и то — в реальной истории, которая уже достаточно сильно изменилась. Поэтому его возраст октябрь 327 года до н.э. неизвестен, это — решение автора.

* * *

Нет, разумеется, как всякий хорошо образованный эллин, пусть и не из знатного рода, в молодости Клеомен отдал должное и спорту, и обучению военному делу. Вот только последние лет десять он чаще проводил время в совещаниях, пирах и переговорах, чем в физических упражнениях.

— Пришли! — наконец порадовал его Микаэль. — Посмотри вниз!

Наместник с лёгкой опаской подошёл к краю обрыва. Нет, разумеется, он не боялся покушения, да и его охрана была многочисленнее и лучше вооружена, чем айки. Просто побаивался высоты. Период паводка почти закончился, и до воды было около шестнадцати локтей. Он знал, что с такой высоты удар об воду может вышибить дух из упавшего, а потеряв сознание недолго и утонуть, вода-то мутная и найти в ней человека непросто!

— Западный берег Великой реки жители Айгиптоса называют «мёртвым», — продолжил финансист айков. — Тут хоронят покойных, здесь не растят хлеб, и до сих пор иногда случаются набеги ливийцев. Но именно этот участок можно назвать мёртвым по-настоящему. Река не достаёт сюда даже в самые высокие разливы, тут нет ни воды, ни почвы и почти ничего не растёт, здесь только козы могут найти себе пропитание.

Один из спутников наместника хмыкнул. «И ты тащил нас сюда только для того, чтобы сказать совершенно очевидные вещи?» — явственно читалось в этом звуке.

— Вы видели, что умеют делать наши взрывники! — не смутившись, напомнил племянник «дяди Изи». — Руса уехал, а без него большие взрывы мы делать не станем. Да и нужных материалов осталось немного. Но вот выбить небольшой канал отсюда во-он туда мы сумеем.

— Зачем? — с трудом разлепив губы, спросил наместник. Сами взрывы его не пугали, а вдохновляли, но сейчас он чувствовал какую-то угрозу. — Ты же сам сказал, что тут нет воды. Нечему будет течь по твоему каналу.

— Сначала ты ответь мне, Клеомен, как ты думаешь, почему Дом Гудов дал тебе кредит посевным зерном пшеницы? Ведь это против их интересов! Когда через несколько лет канал заработает, они могли бы сами торговать им с Грецией, получая немалую прибыль. Но они зачем-то своими руками выращивают конкурента, который, к тому же, находится ближе к Греции и другим покупателям, а значит, сможет запросить меньшую цену, чем они. Неужели они идиоты?

«Они знают!» — мелькнула паническая мысль у грека. «Потому и завезли меня сюда, чтобы…» Тут мысль забуксовала. Чтобы что? Убить его? Но вокруг полно охраны. И даже если вспомнить доклады о чудо-оружии, которым Еркаты вооружали свои корабли и допустить, что айки способны справиться с куда более многочисленными и умелыми наёмниками, оставался вопрос: «А дальше что?»

— Мы не успеем стать серьёзными соперниками! — ответил вместо него всё тот же говорливый помощник. — Ваш канал заработает через четыре-пять лет…

— Через три! — перебил его Азад Хорасани, главный специалист айков по строительству канала. — Мы всё же нашли способ расчищать канал от Горьких озёр, это позволило начать работы прямо сейчас, не дожидаясь строительства акведука.

— Но как? — удивился Клеомен, прекрасно помнивший пояснения о том, как важен этот водовод, и почему расчищать оставшуюся часть канала будут от моря.

— Мы решили делать канал чуть глубже, чтобы пропускал корабли нового типа. Теперь хотя бы локоть-другой глубины в нём удастся обеспечить, а это позволит снабжать строителей с помощью небольших тростниковых плотиков. Они дойдут до места, разгрузят воду и еду, а сами, после того, как просохнут, пойдут на топливо, а при нужде — и на прочие нужды. Мало ли, что потребуется — циновку сплести, подстилку для скота нарубить, строительство навесы для строителей поставить…

— Ловко! — одобрил наместник. — Но тем более! За три года мы едва успеем начать осваивать эту культуру. Но зато — разведаем рынок для жителей Междуречья, познакомим покупателей с новым товаром.

Тут он горько усмехнулся.

— Так что они смогут снимать сливки ещё десять-двенадцать лет, пока мы не расширим поля до нужных размеров. Но и отказаться от нового товара я не могу.

— И не надо! — неожиданно мягко ответил Микаэль. — Мы просто преподнесём им небольшой сюрприз. Вот там, под отвесным склоном мы поставим плавучие нории. В здешнем климате они могут работать круглый год.

— И чем сильнее будет течение, тем больше они дадут энергии! — зачем-то уточнил Хорасани. — Самой большой она будет в период разливов, а во время засухи — наименьшей.

— Это не главное! — вернул себе слово финансист. — Важно другое. Мы умеем передавать энергию от норий на водоподъемные механизмы, винты Русы Ерката.