Я выучила новый танец и жду из кабинета Савелия Романовича весь вечер, но он уходит. Быстро и ни слова мне не пояснив, хотя кто я такая, чтобы предо мной отчитываться.

Был глубокий вечер, Крутой куда-то резко сорвался, держа телефон в руке. Кабинет его остался открытым, но я не рискнула больше туда входить, тем более что Вера постоянно мельтешила перед глазами.

В клубе все притихли, что-то случилось, но я не знала, что именно.

Время моей смены закончилось, но домой я решаю не идти. Я хочу дождаться Савелия Романовича, я ему обещала сегодня танец, потому просто устраиваюсь за дальним столиком и стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания.

Я давно не видела Алису и безумно скучаю по ней. Были мысли забрать ее к себе в общежитие, но я быстро отметаю эту идею. Мало того, что у меня все время холодно и условий почти нет, так еще и Алису подставлять я не буду. Мне нельзя ее показывать Крутому. Нельзя вообще, чтобы он знал о ее существовании. Мне кажется это опасным, и рисковать своим единственным родным человеком я не буду.

Да, кажется, Савелий Романович нормально общается с детьми, но все же у меня нет стопроцентной уверенности в том, что Алиса, вдруг чего, не попадет под удар. Я несу за нее ответственность, я не могу допустить, чтобы из-за меня с сестрой что-то случилось.

В клубе я зарабатываю очень приличные деньги, но ничего не покупаю себе, кроме еды. Я откладываю на будущее. Я уже прикинула, у меня все точно получится. Я заберу Алису и увезу. Юра ничего не сможет сделать и, возможно, даже будет рад избавиться от тяжкой ноши – неродной дочери, которую сам же проиграл.

Вместе с тем я переживаю, что Юра может рассказать Давиду Алексеевичу о том, что я собираюсь забрать Алису, потому мне все надо будет сделать осторожно, и потихоньку я готовлюсь к этому.

Теоретически я бы могла рискнуть и уже сейчас забрать сестру, но я еще не отработала долг Мамаю, и, если что-то пойдет не так, он быстро меня найдет. Ну и… мне просто хочется еще побыть с Савелием Романовичем. Хоть немного.

Эти дни с ним – самые счастливые в моей жизни. Я влюблена, я чувствую, будто у меня крылья выросли за спиной. Крутой тоже очень хорошо ко мне относится. Он не стесняется обнимать меня в клубе, мы часто ужинаем вместе, он подвозит меня домой.

Не знаю почему, но именно с ним рядом впервые в жизни я как за каменной стеной. Я чувствую себя живой, настоящей, и мне больно оттого, что я не могу рассказать Крутому всю правду, хотя с каждым днем мне хочется просто во всем ему признаться – и будь что будет.

Я бы так и поступила, но я отвечаю за Алису, и первостепенно мне надо обеспечить безопасность ей, а я… я как-то вырулю.

– Заносим, Ганс, двери держи!

Я успела задремать, уже глубокая ночь, и сегодня парадоксально мало посетителей. Вижу, как быстро распахиваются двери. Входят Крутой, Соловей, Ганс и Фари. А еще Брандо, которого Савелий Романович вместе с Фари буквально тащат на руках.

– Осторожнее, мать вашу! Саня, держи здесь!

– Вера, клуб закрывай! Всем на выход, живо! – гремит Савелий Романович, и я вижу, что он весь в крови перепачкан, а Брандо за плечо окровавленное держится, бледный весь, как стена.

Начинается суета, посетители уходят, и клуб закрывается. Я же поднимаюсь и подхожу ближе. Они все на взводе, и я понятия не имею, что произошло. Я знаю, что сегодня была сделка, которую должен был проводить Брандо, но что пошло не так, понятия не имею.

– Господи, почему сюда, а не в больницу?! – причитает Вера, пока Соловей и Крутой укладывают Брандо на один из больших диванов. У него плечо прострелено, и я вижу, как прямо сейчас на пол начинает капать кровь.

Меня мутит, Саша тяжело дышит от боли.

– Куда было ближе, туда и приехали! Терпи, брат, скорая на подходе.

Фари. Его руки тоже в крови, а глаза метают молнии. В меня.

– Ты еще здесь? Вали домой, Даша! – приказывает Савелий Романович и берет у Веры полотенце, прижимает к ране Брандо. Я же не шевелюсь, мне от вида крови становится дурно.

– Что случилось? – спрашиваю, осторожно подойдя ближе. Сердце колотится как барабан. Да, Брандо тот еще волчара, но кто в него стрелял, за что?

– Ничего, домой иди, – мрачно бросает Крутой в мою сторону.

– Чем мне помочь, что делать?

– Помогла уже! – язвит Фари, и я понимаю, что он на меня намекает. А еще я понимаю, что это и правда из-за меня. Это я виновата, я сказала Мамаю, где будет сегодня сделка. На месте Брандо легко мог оказаться Савелий Романович. Боже.

– Кто-то напал на вас?

– Напали… Суки! Так и знал, надо было самому туда пойти!

– Савва, тебя бы там завалили. Они тебя и ждали, знали координаты, все, блядь, знали!

– Ай… больно! Пиздец, жжет… – кашляет Брандо, я вижу, как Крутой меняет его полотенце, первое уже все пропиталось кровью. Его белые манжеты рубашки все запачкались, но Крутой не боится крови, в отличие от меня.

– Терпи. Держи тут, крепче. Все нормально.

– Твари, они же ему легкое прострелили, – мрачно заключает Фари. Он зол, он очень любит брата, хотя они все тут друг за друга. Все, кто в Прайде, под защитой, и я тоже. Теоретически.

– Где док? Боже, мужики, я сдохну сейчас!

– Успокойся, Саня, ерунда там. Едет! – Крутой поднимается и вытирает кровь с рук о свой пиджак, который бросает на пол. Я впервые вижу его таким взбешенным. Его глаза горят, как у льва, в таком состоянии он очень опасен. – Блядь, Фари, еще раз: вас пасли или что? Кто сдал? КТО СДАЛ?! – кричит Крутой, а Фари только усмехается. Он подходит ко мне и наставляет пистолет. На меня.

– Это она сдала.

От шока я даже пошевелиться не могу. Стою и смотрю на это дуло револьвера, которое мне прямо в голову направлено.

– Я не сдавала…

Не узнаю свой голос. Страх сковывает все тело. Я одна, а их много, и все смотрят на меня.

– Хватит врать, сука!

– А-а-ай!

Фари подходит и хватает меня за волосы. Дуло его пистолета упирается мне в висок. Больно, я едва удерживаю равновесие, а после Савелий Романович буквально закрывает меня собой.

– Охуел? Ствол убери, Фари!

– Блядь, Савва, глаза открой, это она сдала! Она!

– Пусти ее!

Сама не понимаю, как начинаю плакать, прячусь за спиной Крутого, пока раздраженный Фари, кажется, хочет открутить мне голову.

– Я ничего не сдавала!

– Успокойся, брат.

– Успокойся?! Тебе самому не смешно, что ты городишь? Приди в себя, Савва, эта девка нас погубит!

– Хорош. Не надо, Фари. Даша с нами.

– Хах, а ты от нее поплыл конкретно, братик! Савва, слушай меня внимательно, я тебе не враг: ты Киру слил, а вместо нее пригрел на груди змею. Или тебе нравится, когда баба на шее сидит?

Фари толкает Крутого в грудь, а после они начинают драться, и это так страшно. Как звери дикие, Савелий Романович замахивается и ударяет Фари по лицу с такой силой, что тот падает и переворачивает стол, но быстро поднимается и бросает в Крутого со всей дури бутылку виски.

Савелий Романович ловит эту бутылку и бросает в ответ, Фари едва уворачивается. Они сцепляются, дерутся кулаками так жестко, как будто взбесившиеся звери.

Кто-то орет, трещит битое стекло, а я реву, дрожа от ужаса.

– Не надо… прошу, прекратите…

Мой голос никто не слушает, и я только вижу, как Крутой и Фари упали на пол, а после Соловей вмешался. Наконец-то хоть кто-то это прекратил. Он буквально оттащил Крутого от Фари, у которого к этому моменту уже было все лицо в крови.

– Блядь, вы совсем уже озверели?! Успокойтесь! Бригада врачей приехала. Брандо лучше помогите.

Заходят врачи, Фари поднимается и убирает кровь с разбитой губы, опаляет меня гневным взглядом, тогда как Савелий Романович платком вытирает руки и бросает его на пол.

– Я ничего не сделала. Ничего, – лепечу, но меня никто не слушает. Крутой берет меня за руку и просто выводит из клуба. Мельком только вижу, как Соловей и Фари помогают переместить Брандо на носилки.