– Нет, не ясно.

Кира подходит и мимолетно толкает меня в плечо, но я удерживаю равновесие.

– Какая же ты наглая! Борзая сука! Откуда только вылезла…

– Отвали от меня!

– Да я не за себя, а за тебя, вообще-то, переживаю, дурочка! Савел тебя сломает и дальше пойдет. Ты еще маленькая, и ты его не потянешь. Не его уровня и близко, так что даже не пытайся. Не ты первая, не ты последняя. Мой тебе совет: свалила бы ты куда-то, пока цела.

– Спасибо, сама как-то разберусь.

– Нет, ты не поняла. Крутой жестокий. Это тебе не игрушки, и они не какая-то шестнадцатилетняя шпана. Это серьезные взрослые люди, а ты, похоже, вообще только с неба упала мордой вниз.

– Что это значит?

– Ты знаешь их девиз, Даша? Что такое Прайд, ты вообще в курсе?

– Нет.

– “За семью расстрел в упор” – это их девиз, а семья – все, кто входят в Прайд. Если ты ищешь выгоду, малышка, здесь ты ее не найдешь. В Прайд Крутой никого не берет со стороны. У них здесь все налажено. Ты не вписываешься. Не лезь на рожон. Я предупредила. Совет дала бесплатный.

– Мне не нужны советы, я просто отрабатываю долг, так что не лезь ко мне.

Я оставляю купюры на диване и выхожу из випки, понимая, что нажила здесь себе еще одного врага. Руки горят. Деньги Крутого я взять не смогла.

Ночь. Раздается звонок, на который я сразу отвечаю. Он знает мой номер, и он не отцепится сам по себе.

– Алло.

– Какого хуя ты не звонишь? Рассказывай.

– Я уже в клубе. Крутой заставил меня отрабатывать ущерб за разбитую машину, ваш актер слишком поздно затормозил, меня едва не переехали!

– Я не это хочу услышать, девочка. Говори.

Сжимаю трубку сильнее. Он позвонил первым. За новостями, которых у меня нет.

– Я слышала, что через клуб прогоняют деньги, отмывают их. У них есть черная касса и еще отдельно общак, что-то такое.

– Я это и так знаю! Это мне ни о чем не говорит. Конкретика. Меня интересуют схемы, даты, встречи. Что Крутой планирует, с кем работает, контакты, адреса, номера – все!

– Давид Алексеевич, я этого не знаю.

– Ну, так узнай!

– Савелий Романович закрыт. Не пускает в свой круг. Они здесь все свои. Я просто танцую в клубе, и при мне они ничего такого не обсуждают.

Тишина в трубке, и мне становится страшно. Нет, я не за себя боюсь, я не только за себя в ответе, иначе бы уже просто спрыгнула с моста.

– Наверное, мне пора к тебе домой заехать, узнать, как у твоей сестренки дела.

– НЕТ! Не надо, пожалуйста, не трогайте Алису! Я все добуду. Узнаю, будет информация.

– Хорошо. Жду твоего следующего звонка, мышка. Ты будешь отчитываться мне регулярно – это ясно?

– Да. Да, я поняла!

Выключаю телефон, смотрю на себя в зеркало.

Большие испуганные глаза, и руки дрожат. Я словно между двух огней, и оба жгут меня до мяса.

Как мне подступиться к Крутому, я не знаю. У нас нет общих тем для разговоров, у нас вообще ничего общего нет, кроме того, что я его должница. Он смотрит на меня, как лев на глупую овечку, не более того.

Что делать, что… Мне надо как-то пробраться в кабинет Савелия Романовича. Он часто там бывает, наверняка там есть что-то важное, ведь большую часть времени они общаются именно там, за закрытой дверью.

Боже, я уже даже думаю как какой-то тайный агент, но и по-другому не получается. Ничего плохого не будет. Ну передам я адреса или номера, это же просто информация, ничего такого в этом нет. Я тогда стану свободна, у меня нет выхода!

Я так себя успокаиваю, потому что думать о том, что я сама себе рою могилу, крысятничая в клубе Крутого, мне не хочется.

***

Мама умерла, когда я была в шестом классе. Родного отца я никогда не знала.

Мой красочный мир затрещал по швам и осыпался, точно зеркало. Опеку надо мной и сестрой взял Юра, наш отчим. По факту второй мамин муж и чужой дядя для нас с сестрой.

Юра любил маму и нас терпел как ее приложение, но, когда мамы резко не стало от инсульта, мы с Алисой гирей повисли у него на шее.

Поначалу все было сносно. Юра старался и работал, мы жили у него на квартире, так как своего жилья у матери не было – и у нас, соответственно, тоже. Спустя год Юра потерял работу на заводе. Сначала одну, потом вторую, а после он запил.

Нет, это случилось не в один день, все было постепенно, но я уже не видела в нем опекуна или хотя бы взрослого, на которого можно было бы опереться.

Более того, мне самой пришлось очень быстро повзрослеть и начать думать не только о себе, но и об Алисе. Она меньше меня, и я боялась оставлять ее наедине с Юрой. К нему начали приходить друзья, они бухали, а я старалась сплавить Алису то на кружки, то на какие-то дополнительные занятия, лишь бы она не была дома.

Сама я тоже обычно пропадала на гимнастике или просто гуляла на улице, чтобы меньше времени проводить в квартире. Я просто перестала чувствовать себя там безопасно, особенно тогда, когда сама уже начала превращаться в девушку, и мне не нравилось то, как Юра на меня смотрел, будучи пьяным.

Я окончила школу и готовилась к поступлению в театральный. Я хотела получать стипендию, добиться места в общежитии и наивно надеялась забрать Алису с собой, но у меня ничего не вышло.

Однажды вечером домой пришли чужие люди и сказали, что Юра дал в залог Алису и проигрался. Он просто, мать его, влез в большие проблемы и захотел избавиться от нас с сестрой по очереди.

Я помню, как тогда испугалась Алиса. Она не понимала, что происходит, хотя и я тоже. Так я познакомилась с Давидом Алексеевичем лично, и все мои надежды разрушились в один миг. Он сказал: либо они сразу забирают сестру и долг уплачен, либо я буду отрабатывать. Так какой у меня был выбор?

Алиса расплакалась и вцепилась мне в шею, она дрожала, она так боялась, что в любой момент могут снова прийти какие-то головорезы и забрать ее как долг.

Юра тогда сидел бухой за столом, а я согласилась стать бандитской крысой в обмен на то, что, когда я передам нужную информацию, наш долг будет прощен и нас с сестрой не тронут.

Я всегда старалась быть сильной, как мама, приспосабливаться, уходить проблем, но теперь проблемы сыплются мне на голову как из рога изобилия.

Единственный выход, который я вижу, – добыть информацию для Давида Алексеевича, чтобы он отстал, и забрать Алису у Юры.

У меня мало времени, и хуже всего то, что я не знаю, в какой момент лопнет терпение Давида Алексеевича.

Нет, не я – Алиса, она сразу же попадет под удар этих бандитов, и сколько бы я ни умоляла Юру уехать оттуда, ему по барабану. Квартиру он не бросит, Алиса не его дочь, потому я полагаюсь только на себя – как и всегда, впрочем.

Я думала много раз над этим и не теряю надежды. У нас есть тетка дальняя, мамина троюродная сестра. Она один раз приезжала к нам после похорон мамы, привозила заграничные вещи, обувь. Почему она не смогла забрать нас, мне не интересно, но я надеюсь, что хотя бы приютит в другом городе на время. Я уже совершеннолетняя, потому сама могу теоретически быть опекуном сестры.

Я заберу Алису, как только смогу, и просто увезу ее, не знаю… придумаю что-то. Кому нужна информаторша? Уверена, Крутой забудет обо мне, как только уйду отсюда, тем более мне обещали защиту, хотя, по правде, я уже не очень в это верю.

Меня пустили в логово диких зверей, и я сама выплываю как могу, без весел и спасательного жилета.

До утра не сплю и смотрю в окно. Что делать? Уехать я не могу, вернуться домой пока тоже. Сбежать нельзя, я не брошу Алису. Рассказать правду Крутому мне страшно, а пойти в милицию я даже не пыталась. Давид Алексеевич сказал, что у него там свои люди и тогда сестру он заберет в тот же день.

Чувствую себя какой-то птичкой в клетке. Боже, я как будто в западне, и что-то подсказывает мне, что мои беды еще даже не начинались.

Я тренируюсь и потихоньку здесь начинаю ориентироваться. Прошло еще несколько дней, я узнаю, что черная касса в клубе и правда есть. Обычно Ганс приносит наличные, он сам все делает, сам все считает. Тихо, без лишнего внимания отмывает кэш.