Вот кому было адресовано сообщение от доктора.

Уотс молодой для своего чина и должности, ему лет сорок. То ли очень крутые связи, то ли как-то лихо выслужился. И если на Каллисто командующий Хуэй Фэн неторопливый, непроницаемый и немногословный, то Уотс – бодрый, говорливый, весь на адреналине и с очень живой мимикой. Когда мы приблизились, по его лицу пронеслись все мысли: как держаться ему самому, и как обращаться к Эле, и стоит ли обращать внимание на меня.

Конечно же, ему хотелось поприветствовать серафима. Но серафим ли Эля, и ангел ли она вообще?

Я чуть не засмеялся, глядя на него. Но вовремя опомнился, остановился и отдал честь, ухитрившись удержать два картонных стаканчика в свободной руке.

– Приветствую на базе Титан, – сказал Уотс.

В качестве компромисса он не назвал никого ни по имени, ни по статусу. И смотрел не прямо на Элю, а как-то между нами.

– Хотел бы пригласить вас в свой кабинет, – продолжил он.

Вот и повод не отвечать. Всё ожидаемо.

Эля посмотрела на меня и едва заметно подмигнула. Сказала:

– Благодарю за службу, генерал.

Ого! Как она умеет!

Голос был вроде как обычный, голос молодой девчонки. Но он прокатился по всему залу. Болван за стойкой раздачи вздрогнул и замотал перед собой руками. Доктора вжали головы в плечи.

Уотс щёлкнул каблуками, смешно подпрыгнув в воздух.

От Эли стало исходить тёплое жёлтое свечение ореола.

– От имени Ангельской иерархии и серафима Иоэля я признательна за помощь и приют мне и моим друзьям, – тем же негромким, но сотрясающим стены голосом продолжала Эля. – Не тревожьтесь. Моя благодать с вами.

Она пристально посмотрела на Уотса, и тот обмяк. Генерал от природы рыжий, и на лице у него вдруг проступили веснушки, как у мальчишки, а губы расплылись в счастливой улыбке.

– Я загляну к вам позже, – пообещала Эля. И, взяв меня за руку, вывела из столовой. Ореол угасал, но я чувствовал тепло, струящееся от её кожи.

– Круто… – прошептал я.

– Видел, как он подпрыгнул? – заговорщицки спросила Эля и хихикнула.

В этот миг она казалась обычной девушкой.

И от этого мне было совсем уж грустно.

Мы расселись попросту, на полу, только Эля заняла стул. Эрих сел напротив, положив ладони на коленки, будто молящийся, и уставился на неё. Анна и Хелен, обнявшись, смотрели на Элю с обожанием – ну чего взять с девчонок, тем более откатившихся в возрасте.

Я вспомнил детство. Не дитячество, а настоящее детство, на Луне, когда мы уже вовсю летали, но были ещё детьми, даже без квантовой запутанности и с едва-едва пробуждающимися альтерами. Мы не знали другой жизни, хотя все уверяли, что помнят маму и папу. Но у нас были прекрасные воспитатели. Нашу группу вела молодая хрупкая женщина по имени Чарли, вечерами мы собирались в чьей-либо комнате, она садилась на кровати, мы на полу – а потом часами ели всякие вкусняшки, слушали её рассказы и сказки, спорили, хохотали, ссорились…

Интересно, для Чарли мы значили хоть что-то большее, чем работа?

И что мы значим для Эли?

– Ты странно на меня смотришь, Эрих, – сказала Эля беззаботно.

– Да так. Непохожа ты на ангела. – Эрих пожал плечами. – Пойми правильно, я видел тебя в ореоле и с крыльями. И что ты сделала, тоже помню. Но…

– Ты видел меня и в другом виде, – возразила Эля. – Три года, семь месяцев и шесть дней назад. Ты вёл группу красных и оранжевых в патруле над экватором Юпитера. Серафим Иоэль сражался с падшими вблизи Ио. Вы не приближались к месту сражения, но наблюдали его до самого конца.

– И почему мы не приближались? – спросил Эрих дрогнувшим голосом.

– Потому что серафим Иоэль запретил вам входить в зону боя. Вы получили бы смертельные дозы радиации, но не принесли бы никакой пользы.

Эрих кивнул.

– Верно. Но ты говоришь о серафиме в третьем лице.

– Правильно, – согласилась Эля. – Серафим Иоэль куда больше, чем я. Мне не вместить ни его память, ни его силу. И в то же время без меня его нет.

– Спасибо, что спасла нас на Каллисто, – сказал Эрих, тряхнув головой. Я понял, что он поверил. – И тогда, у Ио. Спасибо, что запретила приближаться.

– А я благодарна вам, – ответила Эля. – За то, что не бросили на Каллисто. Поэтому вы можете задать любой вопрос и получить ответ. Святослав уже выбрал, но, может быть, хотите передумать?

– Я спросил, кто такие ангелы, – сообщил я.

Эрих усмехнулся, Боря показал мне большой палец, Анна и Хелен радостно закивали.

– Святик правильно выбрал, – согласилась Анна. – Ангелы настоящие? Многие думают, что вы инопланетные существа. Нет, не подумай, я сама так не считаю…

– Мы настоящие, – серьёзно сказала Эля. – Только вам надо понять, что мы много больше, чем думали люди. Мы… я попробую фонетически…

Она нахмурилась и что-то произнесла.

Голос был человеческим, без ультразвукового визга или инфразвукового гула, негромкий.

Но слово оказалось незнакомым, непонятным и… тяжёлым.

Анна закричала, зажимая ладонями уши. Хелен распласталась по полу. Боря кинулся ко мне и повис, вцепившись в плечи. Только Эрих, набычившись, смотрел на Элю. Из уха у него выступила капелька крови, он мотнул головой, потом стер кровь пальцем, размазав по щеке.

Я вдруг обнаружил, что стою у стены, прижимая к себе Борю. Альтер, похоже, был не прочь вновь оказаться в моём сознании. Меня трясло, голова звенела, в глазах потемнело.

– Простите, – сказала Эля сокрушённо. – Я попыталась.

Она взмахнула рукой, и я ощутил касание благодати. Голова прояснилась.

– Ничего ты не пыталась, ты знала, что так будет, – пробормотал Эрих. – Что это такое?

– Язык ангелов. – Эля вздохнула. – Нет. Осознанно причинять зло людям я не могу. Но теперь вы понимаете, как мне сложно?

Анна, успокаивая всхлипывающую Хелен, укоризненно посмотрела на неё.

– И нам сложно, – сказал я. – Но мы вроде как друзья? Так постарайся объяснить нашим языком.

Эля кивнула.

– Ладно. Но это будет лишь слабая аналогия.

– Сгодится, – сердито сказал я, отцепляя от себя Борю. Альтер был мрачный и смущённый одновременно. – Кто вы?

– Мы эмерджентные существа, – сказала Эля. – Самоорганизовавшиеся процессы в структуре Бога. Мы его инструменты… органы… программы… всё это и многое другое. Сознание Бога настолько же превышает наше, как наше превышает ваше, а ваше сознание – сознание инфузории. Сознание Бога слишком велико, чтобы контролировать отдельные процессы, а уж тем более – разумные личности.

– Слишком велико? – не понял я.

– Ну да, – просто подтвердила Эля. – То, на что обратится внимание Бога, не сохранит целостность. Это разрушающее наблюдение, превращающее объект в малую часть наблюдателя. Поэтому есть мы.

– Он вас создал? – спросил я осторожно.

– И да, и нет. Мы возникли сами, как Его потребность контролировать Вселенную, не уничтожая её. Переносить информацию без ограничений законов природы, вроде скорости света. Контролировать локальные процессы – от взрыва звезды и до возникновения капли росы на цветке. Регулировать фундаментальные законы природы, во исполнение Его воли. Поддерживать баланс мироздания. Мы даже способны выдержать Его внимание… в какой-то мере и на какой-то срок. И можем взаимодействовать с материальным миром на простом уровне.

– Вот как сейчас? – спросил Эрих.

– Да. Я ведь в человеческом облике. Но в основе своей мы – устойчивые структуры в самой ткани Вселенной, в пространстве-времени, энергии, обычной и тёмной материи. Мы – нарушения топологии пространства. Самоподдерживающиеся квантовые состояния, сложные диссипативные структуры, устойчивые волны в скалярных полях.

Мы молчали, глядя на неё.

Эля вздохнула.

– Как много потребовалось слов, вместо одного, которое объясняло всё глубже и правильнее.

– Это то, что ты произнесла? – недоверчиво спросил я.

– Ага! – Она улыбнулась. – Собственно говоря, это было всего лишь слово «ангел», но выражающее суть на максимально доступном человеку уровне. Видимо, я не учла, что имеется в виду теоретически доступный уровень, а не ваш конкретный. Вы получили информационный удар, но понять ничего не смогли.