– Примерно, – согласился Святослав. – Но не равномерно… О, стих получился.

Святослав глотнул из жестяной банки, стоявшей рядом. Ну вот, опять пиво! К тому же тёплое, вдвойне гадость!

Его собеседник отпил из такой же банки.

– И как ты это чувствуешь? – очень спокойным, каким-то обволакивающим голосом поинтересовался он.

Мозгоправ, точно. Я-то с ними постоянно общаюсь, даже не помню себя без них.

– Ну… – Святослав замялся. Я чувствовал, что он готовился к этому разговору, заранее репетировал рассказ, но сейчас засомневался. – Вначале просто ощущение неприятное, тягостное. Будто что-то приближается, что-то должно случиться. Примерно полчаса длится. А потом – раз! Как отрезало. Но возникает другое… Словно я – это не я. Будто во мне другой человек. Но он… – Святослав покрутил рукой перед собой, разглядывая пальцы. Я увидел тонкое обручальное кольцо, маленький шрам на ладони, коротко подстриженные ногти. – Но он – тоже я. Понимаешь?

– Понимаю, – спокойно ответил очкарик.

Святослав взял с песка пачку сигарет, зажигалку. Закурил.

– К психологу идти не хочу. Спишут к чертям собачьим. Вот… решил с тобой поговорить. Приватно.

– И правильно решил, – сказал очкарик.

– Не подумай, с алкоголем это не связано. И никакой дряни я не курю, не глотаю.

– Свят, да мы с первого класса знакомы, – ухмыльнулся очкарик. – Если у тебя это в детстве началось… Ты, по-моему, только после школы первый раз пива выпил.

Свят кивнул. И резко спросил:

– Володька, у меня шиза? Скажи честно?

– Как ты ощущаешь другую личность внутри себя? Она не враждебна?

– Нет. Скорей удивлена, или напугана, или хочет поступить как-то иначе. Иногда вроде и поступает, по мелочам, но, может, мне лишь кажется так. Я вот думаю… может ли быть такое, чтобы я ловил мысли… ну… его.

– Своего клона? – неожиданно жёстко спросил Володя.

– Да! Я же думаю об этом всё время. Прав был или нет! Вроде как сам согласился, себя на подвиги отправил, но ведь по факту – как ребёнка в янычары отдал! Ты же знаешь, у них там такая хрень, квантовая связь… Их клонируют непрерывно, растят как овощи, а если пилот погибнет – оживят в новом теле! Может, меня от этого торкает, а? Или шиза?

Сказать, что я обалдел – ничего не сказать.

Во-первых, выходит, Свят меня чувствует. Не понимает, что происходит, но чувствует.

Во-вторых, я ещё много раз буду оказываться в его теле, верно?

В-третьих, он, оказывается, переживает! Всерьёз!

И в-четвёртых – он совершенно правильно всё понял!

– Нет, Свят, – сказал Володя. – Ни то и ни другое. Ну какой клон, какая квантовая запутанность? Если тебе с детства это мерещится? Когда программа с пилотами стартовала?

– Пять лет назад.

– Ну! А у тебя началось сорок лет назад, так?

– Тридцать восемь.

– Ну и?

Свят потёр лоб.

– Может, этим квантам наплевать на время?

Мысленно я зааплодировал. Какой же я умный! Ну, то есть он умный!

– Свят… – сказал Володя. – Ну перестань придумывать. Время – это время. Оно и ангелам не подвластно.

Свят помолчал, зло спросил:

– Так что, шиза?

– Нет, конечно! У тебя самое обычное диссоциативное расстройство идентичности, – сказал Володя.

– Это ещё что такое? – спросил Святослав подозрительно.

– Вот именно то, что ты ощущаешь.

– Типа раздвоение личности? – уточнил Свят.

– Так говорить не стоит, но в целом – да. Это часто случается. Процента два-три населения страдает. Ощущение чужих мыслей в голове, детского голоса, чужих воспоминаний, разговоры о том, чего не знаешь или о чём не хочешь говорить. Иногда будто щёлкает – и та, другая личность берёт контроль над телом. У тебя же скорее пассивное влияние, чужая личность не вмешивается в управление… Немножко необычно только наличие предвестников: тревоги перед появлением второй личности.

Свят громко выдохнул. Бросил окурок в пустую банку из-под пива и закурил новую сигарету.

– Опасно?

– Да нет, в целом не опасно. Но настроение портит, депрессия возникает, расстройство сна.

– И какая причина?

– Обычно детская травма. Насилие, физическое или сексуальное…

– Но-но! – возмутился Свят. – Не было такого!

– Пережитая война, катаклизм, смерть близкого человека… Ты пойми, диссоциативное расстройство – защитный механизм. Когда человек не может справиться с какой-то серьёзной бедой или потерей, он словно бы создаёт другую личность. Этой личности пережить случившееся проще. Понимаешь?

– Отца со службы выгнали, спиваться начал, мать любовника завела, вокруг страна горит… Годится под катаклизм? – спросил Свят.

Володя молча похлопал его по плечу. Тоже взял из пачки сигарету. Минуту они молча курили, глядя на море.

А я размышлял. Хорошо это или плохо, что Свят меня чувствует, но теперь считает болезнью, глюком в голове?

Наверное, так лучше. Для нас обоих.

– Работе ведь не мешает? – небрежно спросил Святослав.

Володя откашлялся.

– В обычной ситуации я бы сказал «да». Но ты ведь военный лётчик.

– Так точно.

– Как сам считаешь? Если тебя в полёте переключит? Да ещё и в боевой обстановке, когда будешь где-нибудь над Краковом патрулировать с ядерным зарядом. А твоя вторая личность, к примеру, летать не умеет и высоты боится!

– Как лечить? – деловито спросил Святослав. – Ты извини, я сразу о главном. Достаёт меня это расстройство идентичности, и летать я не брошу.

– А вот тут извини. – Володя вздохнул. – Таблетками не лечится. Психотерапия, гипноз. Можно ввести тебя в транс и попробовать поговорить с другой личностью.

– Так гипнотизируй, – сказал Святослав. Убрал окурок, отряхнул руки и лёг навзничь на песок. – Я же не случайно разговор завёл, Володька. Он сейчас во мне. Сидит тихо и слушает.

Мне очень сильно захотелось проснуться.

Но это, кажется, от меня ни в малейшей мере не зависело!

Я помню, как впервые услышал Борю. Из пятилетнего возраста обычно сохраняется не много воспоминаний, только самые яркие: падения, травмы, обиды. В общем – боль и страх. Иногда вспоминается и что-то радостное, но обычно расплывчато, вперемешку с более поздними воспоминаниями.

Борю я запомнил как голос, мой собственный голос в моей голове, прошептавший: «Скучно!»

Вот чем я занимался – не знаю. Может быть, читал что-то, я уже умел читать: какие-нибудь рассказы о зверюшках (нас ими пичкали) или об ангелах (этого добра было ещё больше). А может, разбирал-собирал конструктор, или работал на простеньком спортивном снаряде, или даже играл в какую-то игру?

Но я услышал голос. Удивился. И даже огрызнулся вслух – мне-то скучно не было. Воспитательница услышала, подошла и, улыбаясь, спросила:

– Альтер заговорил?

– Он зануда! – сказал я.

Было ли у меня до этого ощущение чужого сознания в голове? Не помню. Может, и было, не так уж легко это почувствовать пятилетнему шкету. Да, с нами что-то делали… объясняли… Ещё были уколы, никогда их не любил, и гипноз, а вот он мне нравился… То есть я как бы знал, что у меня будет альтер, но прошло время, прежде чем я его услышал…

Сейчас Свят чувствует меня. Но не слышит, хоть на этом спасибо. А может быть, мне стоит как-то сосредоточиться? Боря ведь тоже никогда не был открыт, я слышал лишь то, что он хотел сказать.

Попытаться заговорить с ним?

Сидящий рядом со Святославом Морозовым мозгоправ Володя (я не сомневался, что он либо психиатр, либо психолог) покачал головой.

– Погоди, Свят. Это так легко не делается! На жаре, под пивко. Да и нечасто мне доводилось работать с диссоциативными расстройствами. Я больше по параноидным и шизоидным…

– Володя!

– Ну ты дай хоть подготовиться. Не беспокойся, вытащим мы твою вторую личность, разберёмся.

Мысленно я усмехнулся. Фиг вам, не вытащите вы меня, я буду далеко от вас.

– Вот только не летай пока, – осторожно добавил Володя.