Неделя пролетела, как один день, слившись в сплошной кошмар из боли в спине, сбитых в кровь пальцев и глиняной пыли на зубах.

Когда последний кирпич колошника лег на место, я шатался от усталости. Печь стояла. Массивная, грубая, чем-то похожая на крепостную башню, она возвышалась над берегом, отбрасывая длинную тень.

— Половина дела, — сказал я, глядя на своё творение. — Теперь её нужно оживить.

Печь без воздуха просто могильник для руды. И, как я уже говорил, водяное колесо строилось именно для этого! Место для вентилятора было подготовлено заранее.

Первый прототип я сделал из дерева. И не потому, что это проще, а потому что нужно было поймать геометрию. Одно дело — гонять ветерок в лицо, другое — создать давление, способное пробить слой шихты в несколько метров высотой.

И я снова засел за верстак. Березовые чурбаки, топоры, стамески. В этот раз я делал не просто пропеллер, а крыльчатку. Лопасти стали шире, угол атаки — агрессивнее.

Но главное — кожух. «Улитка».

Я собирал её из тонких, распаренных и выгнутых досок, как бочку. Щели проконопачивал паклей и заливал горячей смолой. Герметичность тут была важна не меньше, чем в самой печи. Воздух не должен свистеть через щели, он должен идти в трубу. Эта работа уже не требовала моего постоянно контроля, поэтому я нагрузил этим плотников.

А когда деревянный монстр был собран и установлен на вал, мы провели испытания.

— Ну, с Богом! — крикнул я, запуская колесо.

Деревянные лопасти внутри короба загудели. Я поднёс руку к выходному патрубку — деревянной трубе, обитой изнутри металлом. Поток был плотный, такой, что срывал шапку с головы.

— Дует, — констатировал Богдан, стоявший рядом. Он сообщил мне, что Глав наконец-то вернулся. Если кратко, у Лыкова осталось всего двое воинов, с которыми он ушёл в запой. Жена с детьми уехала к родственникам погостить, но думаю, она просто сбежала от него. Со слов Глава выходило, что на его землях осталось крестьян меньше полусотни. И те бы сбежали, вот только Лыков навыдумывал несуществующих долгов, и крестьяне вынуждены оставаться там.

Что ещё хуже, урожай в этом году обещает быть плохим. Поля почти пустые. И скорее всего причиной тому не засуха, а то, что нечем было сеять.

Теперь мне становилось понятно, почему Лыков решился на разбой. Он просто не видел другого выхода. НО! Опять же, это его проблемы.

— А что по лучнику? Удалось что-то узнать?

— И да, и нет, — ответил Богдан. Он тяжело вздохнул. — В общем, как уже я говорил, Глав узнал, что жена его уехала к родителям под Суздаль. Так вот, всё указывает на то, что это родители жены вмешались и спасли зятя от позора.

— С чего такие мысли? И вообще, где Глав?

— Спит, — ответил Богдан. — Он несколько дней был в пути, и его узкоглазая жена, увидев его, дала какой-то чай, от которого он буквально свалился с ног.

Я нахмурился, но немного подумав, решил, что торопиться всё равно некуда.

— Ясно, — сказал я. — Глав, как проснётся, пусть ищет меня.

— Сделаю, — ответил Богдан, тогда как я вернулся к работе.

Деревянный макет вентилятора своё дело сделал — он показал, что размеры верны. Теперь нужен был металл. И я перебрался в кузницу.

— Доброслав, — обратился я к кузнецу, выкладывая перед ним деревянную лопасть. — Мне нужно такое же только из железа. Четыре штуки. И чтобы вес был — тютелька в тютельку.

Доброслав покрутил деревяшку в огромных, черных от сажи руках.

— Сложно будет, но думаю смогу сделать, господин. Только клепать придется, из одного куска такое не вытянуть.

— Клепай. Но баланс — главное.

— Баланс? — переспросил Доброслав.

— Равновесие, — попытался я подобрать схожее определение. — В общем, если эта штука, — показал я на лопасть, — будет тяжелее другой хоть на полпальца — разнесет подшипники.

Мы провозились с металлической крыльчаткой три дня. Я сам брал в руки молот, когда видел, что Доброслав не понимает изгиба. Мы грели металл, гнули, били, снова грели. Я вымерял каждый угол, сверял с деревянным шаблоном. Потом долго балансировали готовое колесо на острие ножа, подпиливая напильниками лишний металл, пока оно не замирало в любом положении, не стремясь провернуться тяжелой стороной вниз.

Установка металлического вентилятора стала отдельной эпопеей.

В первый же запуск, когда я решил дать полную нагрузку, кожаный приводной ремень, сшитый из трёх полос, не выдержал. Раздался хлопок, похожий на выстрел. Ремень лопнул и хлестнул по воздуху, просвистев в сантиметре от уха Доброслава. Кузнец даже побледнеть не успел, как сбитая концом ремня шапка улетела в угол.

— ОПУСКАЙ! — заорал я, и тут же перегородку опустили, перекрывая поток воды.

— Свят, свят, свят… — бормотал Доброслав, ощупывая голову.

— Плохая кожа, — зло сплюнул я, осматривая разрыв. — Пересохшая. И натяг был слишком сильный.

Нужна была система натяжения. Плавающий ролик, который будет выбирать слабину, но пружинить при рывках. Мы снова взялись за инструменты. Делали эластичное крепление для натяжного ролика, варили ремни в жиру, чтобы они стали мягкими и тягучими, прошивали их сыромятной жилой в пять рядов.

Второй запуск едва не закончился пожаром. Бронзовая втулка на валу вентилятора разогрелась так, что масло в ванночке закипело и вспыхнуло.

— Воды! Нет, песком! — орал я, засыпая дымящийся узел землей.

Втулку заклинило. Пришлось разбирать, растачивать зазоры, делать канавки для смазки глубже. Я матерился так, что, наверное, иконы в церкви у Варлаама мироточили, но работу не бросал.

Мы бились с механикой, как с живым врагом. Кожух дребезжал — мы обшивали его войлоком и стягивали полосами железа. Трубы воздуховода травили — мы заматывали стыки промасленными тряпками и обмазывали глиной.

Прошел месяц с того дня, как я вернулся из Москвы. И постепенно, шаг за шагом, узел за узлом этот монстр начал подчиняться.

Я стоял перед своей домной, и она была готова.

Высокая кирпичная башня, опоясанная черными кольцами металла. Рядом, в пристройке, чернела улитка нагнетателя, соединенная трубами с фурмами. Система шлюзов, валов и ремней ждала команды.

Вокруг собрались все причастные: Доброслав, Артем, Ратмир, Богдан. Даже Григорий пришел, хмуро разглядывая невиданное сооружение.

— Ну что, Дмитрий Григорьевич? — спросил Артём, вытирая руки о фартук. — Пробовать будем?

Я подошел к вентилятору. Проверил натяг ремня потом масло в масленках. Осмотрел фурмы.

— Запускай воду, — тихо сказал я.

Ратмир налег на рычаг заслонки и вода ударила в лопасти колеса. Главный вал скрипнул и провернулся. Ремни натянулись, передавая усилие.

Сначала медленно, потом все быстрее. Раздался нарастающий гул, от которого дрожала земля под ногами. Я поднес руку к фурме. Оттуда била плотная струя воздуха…

— Работает, — радостно выдохнул я, чувствуя, как отпускает напряжение.

Я повернулся к друзьям.

— Работает! — крикнул я уже громче. — Тащите дрова! Будем сушить кладку.

В этот момент я понял, что самое сложное позади. Мы построили зверя. Теперь осталось только накормить его рудой и углем, и он даст нам то, ради чего всё это затевалось. Железо!

Глава 13

— Ратмир! — позвал я, перекрикивая шум воды на плотине. — Собирай людей. Телеги пошли, и первая партия руды скоро будет здесь. Нам нужно подготовить место для промывки.

— Промывки? — нахмурившись переспросил Ратмир. — Так она ж мокрая будет, а ты сказывал сушить надобно.

— Вот, чтобы сушить то, что нужно, а не грязь с торфом, сначала помоем, — отрезал я. — Болотная руда, как бы это сказать, капризная что ли. В ней земли и песка больше, чем самого железа. Засыплем так, печь встанет колом через час.

Я повел его к берегу, где течение было быстрым, чуть ниже плотины.