Солнце уже начало припекать, приближаясь к зениту, когда на дороге заклубилась пыль.

— Едут! — пронеслось по поляне.

Суета мгновенно прекратилась, сменившись напряжённым ожиданием. Все выстроились, вытянули шеи.

Колонна Великого князя появилась торжественно и шумно. Впереди рынды* в белых кафтанах, за ними — сам Иван Васильевич на великолепном белом жеребце. Следом — вереница возков и свита.

*(Рынды – придворные чины в Русском государстве XV-XVII веков, выполнявшие функции почётной стражи и церемониальных сопровождающих при великом князе).

К моему удивлению, охота оказалась делом семейным. Из возков, едва те остановились, высыпала детвора. Няньки и мамки закудахтали, пытаясь собрать великокняжеских отпрысков в кучу, но те, почувствовав свободу, носились по траве с радостным визгом. И последней из возка вышла Мария Борисовна.

Началась суматоха приветствия. Все, кто был на поляне, ломали шапки и гнули спины.

— Челом бьём, Государь!

Я тоже поклонился, стараясь не слишком выделяться. Стоял я поодаль, в задних рядах, понимая своё место. Вокруг Ивана Васильевича тут же образовалось плотное кольцо из самых знатных бояр, каждый из которых норовил попасться на глаза, сказать слово, улыбнуться.

Я же просто наблюдал. Иван Васильевич выглядел довольным, но сосредоточенным. Он что-то говорил псарю, указывая плёткой в сторону чащи. Мария Борисовна, улыбаясь, что-то говорила детям и словно высматривала кого-то среди собравшихся людей. И кажется я понимал кого… Однако, Глеба здесь не было. Он, как и отец, остался на подворье Шуйских.

Прошёл ещё час, прежде чем прозвучал сигнал рога.

— По коням! — разнеслось над поляной.

Загонщики уже давно ушли в лес, чтобы гнать зверя на стрелков. Основная группа охотников, сверкая золотом и сталью, двинулась по просеке.

Мы с Лёвой и отцом держались в хвосте кавалькады.

Вдруг от головы колонны отделился всадник. Дружинник в богатом плаще гнал коня галопом, осаживая его на дыбы, едва не сбивая зазевавшихся. Он рыскал глазами по рядам.

— Строганов! — гаркнул он, перекрывая шум. — Кто здесь Дмитрий Строганов⁈

— Я! — отозвался я, поднимая руку.

Дружинник резко развернул коня ко мне.

— Великий князь требует тебя! Живо!

Я переглянулся с Григорием и Лёвой, пришпорил коня.

Вырвавшись вперёд, я увидел Великого князя. Он ехал шагом, держа поводья одной рукой, и о чём-то беседовал с князем Патрикеевым. Увидев меня, он жестом остановил собеседника.

— Звал, Великий князь?

Иван Васильевич осмотрел меня с ног до головы.

— Звал, — ровным голосом произнёс он. — Говорят, Василий Фёдорович до сих пор жив. И всё благодаря тебе.

— Жив, Государь, — ответил я. — Опасность миновала, теперь на поправку пойдёт, если Бог даст.

Князь чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучали тёплые нотки.

— Василий нужный человек для моего княжества. Правая рука моя во многих делах. И замены ему сейчас нет. Ты не просто боярина спас, ты мне верного слугу сберёг.

— Служу тебе, великий князь… — начал было я.

Но договорить не успел.

Слева, из густого подлеска, раздался треск ломаемых веток. Такой громкий, будто там ломился не зверь, а таран. Кони всхрапнули, шарахнулись в сторону.

— Зверь! — крикнул кто-то из свиты.

В следующее мгновение на просеку, буквально в двадцати шагах от нас, вылетел лось. Огромный, с ветвистыми рогами, он был весь в мыле, глаза выкачены от ужаса. Он не бежал… он летел, не разбирая дороги, спасаясь от чего-то страшного.

Лось пронёсся мимо, едва не сбив коня Патрикеева, и исчез в чаще на другой стороне.

Но никто не успел даже вскинуть лук. Потому что следом за лосем, ломая кустарник, вывалилась бурая гора мышц…

Медведь.

Огромный…

Увидев перед собой стену из людей и коней, он на мгновение замер, встал на дыбы, оглашая лес жутким рёвом. Забыв про лося, он рухнул на четыре лапы и рванул вперёд.

Всё происходило очень быстро.

— ВЖИХ! — резкий свист рассёк воздух прямо над моим ухом.

Медведь споткнулся на бегу. Его голова дёрнулась назад. Он сделал ещё шаг по инерции и рухнул мордой в землю, пропахав носом мох.

К слову, эта огромная туша замерла всего в пяти шагах от коня Великого князя. Правда, его закрывали со всех сторон дружинники, и опасность ему хоть и грозила, но не такая уж и большая.

Я смотрел на медведя. Из его левого глаза, войдя по самое оперение, торчала стрела. Это был просто идеальный выстрел.

Я обернулся. И чуть позади меня, опустив длинный лук, сидел на коне Лёва.

— Как тебя зовут? — раздался голос Великого князя.

Глава 10

Лёва, осознав, что произошло, поспешно спрыгнул с седла. Лук он уже убрал за спину и теперь, стянув шапку, низко поклонился, замерев в таком положении.

Великий князь Иван Васильевич медленно, не сводя глаз с поверженной туши, спешился. Он подошёл к медведю.

Иван Васильевич наклонился, внимательно разглядывая левый глаз зверя. Из него, глубоко уйдя в мозг, торчало оперение стрелы. Выстрел был не просто точным… он был снайперским. Да ещё и в движении, когда счёт шёл на доли секунды…

Князь медленно подошёл к Лёве, который так и стоял, согнувшись в поклоне, не смея поднять глаз на государя.

— Как тебя зовут? — прозвучал властный голос Великого князя.

— Лев Семёнович, Великий князь, — не разгибая спины ответил друг.

— Кому служишь? — тут же последовал второй вопрос.

— Дворянину Строганову.

Иван Васильевич медленно повернул голову в мою сторону.

— Вот оно как… — задумчиво протянул он. — Что ж тебе так везёт, Строганов? И лекарь ты от Бога, и люди у тебя… золото.

Он снова перевёл взгляд на Лёву, который всё так же стоял перед ним, уставившись в землю.

— Пойдёшь ко мне десятником над лучниками? — спросил Иван Васильевич. — Да выпрямись ты, хватит гнуть спину.

Лёва медленно выпрямился. Он посмотрел прямо в глаза самому могущественному человеку на Руси, потом перевёл взгляд на меня. В этом взгляде я прочитал растерянность.

— Мне подумать надо, Великий князь, — произнёс Лёва.

По рядам свиты пронёсся тихий ропот. Отказать правителю? Или хотя бы не согласиться сразу, с восторгом целуя руку? Это было неслыханной дерзостью.

Тем временем Лёва продолжил.

— В Курмыше вся моя семья. Отец мой там в дружине служит, и мать, и жена молодая… Не могу я так сразу, всё бросив…

Иван Васильевич, изучая его лицо, чуть прищурился.

— Понимаю, — кивнул князь. — Семья — дело святое.

Он шагнул к своему коню, взялся за луку седла, но перед тем, как взлететь в седло, обернулся.

— Вот что. Как надумаешь, через Андрея Шуйского дашь мне знать. Своё слово я сказал. Решишься — будешь служить в моей дружине! Дружине Великого князя. И поверь мне, жалованием не обижу!

С этими словами он легко запрыгнул на коня, развернул его и, не оглядываясь, направился в сторону лагеря. А свита, засуетившись, потянулась следом.

Охота на этом фактически закончилась. Главный трофей был взят.

Мы ехали молча. Григорий лишь одобрительно хлопнул Лёву по плечу, но ничего не сказал. Я тоже молчал, переваривая случившееся. Предложение Ивана Васильевича было не просто щедрым, это был социальный лифт, который мог вознести сына простого лучника на невероятную высоту.

Уже в лагере выяснилось, что тот самый лось, который выскочил на нас первым, далеко не ушёл. Загонщики и другие охотники всё-таки настигли его. Тушу уже освежевали, и теперь над поляной плыл густой, сводящий с ума аромат жареного мяса.

Вокруг царило оживление. Через некоторое время я нашёл Лёву чуть в стороне от общего веселья.