2 сентября ВЦИК в лице Я. Свердлова объявляет красный террор. Созданная Лениным и Дзержинским ВЧК положила в основу своей деятельности классовый принцип. «Мы уничтожаем буржуазию как класс», – объявил член коллегии ВЧК М. Лацис. Эта установка проводилась в жизнь с беспощадной решимостью.

Вот послание В. И. Ленина Г. Ф. Федорову, председателю Нижегородского губисполкома:

«Т. Федоров! В Нижнем, явно, готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов (Вас, Маркина и др.), навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п. Ни минуты промедления. Не понимаю, как может Романов уезжать в такое время! Подателя я не знаю. Он называется Алексей Николаевич Бобров, говорит, что работал на Выборгской стороне в Питере (с 1916 года)… До этого работал-де в 1905 в Нижнем. Судя по мандатам его, заслуживает доверия. Проверьте и запрягите в работу. Петерс, председатель Чрезвычайной комиссии, говорит, что от них тоже есть надежные люди в Нижнем. Надо действовать вовсю: массовые обыски. Расстрелы за хранение оружия. Массовый вывоз меньшевиков и ненадежных. Смена охраны при складах, поставить надежных.

Говорят, к Вам поехали Раскольников и Данишевский из Казани»[8].

Написано 9 августа 1918 года. Впервые опубликовано в 1938 году в журнале «Красный Архив» (№ 4–5).

В Нижегородской губернии повсеместно начались аресты. Под горячую руку чекистов попадали просто «подозрительные» и даже неимущие люди. Большевики не считались со своими ошибками, подолгу не разбирались, не церемонились – им любой ценой нужно было удержаться у власти.

Растяпинскую ЧК возглавил «чужак» Василий Мовчан, из бывших рабочих взрывзавода. Люди местные, знавшие друг друга годами, действия Растяпинского ЧК не одобряли, и это еще мягко сказано.

«…Растяпинской ЧК были арестованы ведущие специалисты, руководители взрывзавода: председатель Временной хозяйственно-строительной комиссии генерал-инженер М. М. Чернов, его помощник по постройке завода инженер-полковник М. И. Мордвинов, начальник снаряжательной мастерской инженер-полковник Г. П. Мездриков и помощник начальника заводской милиции Т. С. Городецкий. Их захватили как царских офицеров. И неважно, что, кроме милиционера, они были не строевыми офицерами, а инженерами с офицерскими званиями. В качестве заложников без суда и следствия их вывезли на Мочальный остров (место у слияния Оки с Волгой, напротив Чкаловской лестницы) и 1 сентября в числе 41 человека расстреляли и, как говорили, сбросили в Волгу.

А 3 сентября того же 1918 года растяпинские чекисты, также без суда, расстреляли еще четырех местных жителей, о чем и доложили срочно губернской ЧК. В “Рабоче-крестьянском Нижегородском листке” за 4 сентября 1918 года названы имена этих несчастных: павловский пристав И. А. Добротворский, бывший жандарм С. Г. Романычев, “буржуи” К. И. Козлов и М. В. Земсков.

…В газете сообщалось о расстреле четырех человек, но, по рассказам местных жителей, жертв было больше: тогда хватали всех мужчин подряд, кто оказался на улице»[9].

Все это происходило на глазах Николая Булганина. Но при его ли участии? Предполагаю, что в каких-то растяпинских репрессиях он тоже участвовал, возможно в качестве охраны. Почему возникает такое предположение? Потому что следующей ступенью на его пути к вершине власти будет именно служба во Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Комиссия была создана 7 (20) декабря 1917 года.

Впереди Николая Булганина ждала не охранная стезя рядового бойца. На железной дороге создается транспортная ЧК, куда и уходит Булганин в качестве заместителя начальника на участок дороги – очень многолюдный, живой – Москва – Нижний Новгород.

Теперь ему уже обратной дороги нет. Вера в партию обязана быть неколебимой.

Осенью 1918 года Николая Булганина ждут новые должности и события в революционной жизни.

Ортодоксальные большевики решили пройтись широким репрессивным бреднем, чтобы выловить и уничтожить всю активную и пассивную оппозицию. Впрочем, это не всегда согласовывалось с мнением и чаяниями Советов рабочих и крестьянских депутатов. Против таких жестоких мер выступали люди лояльные и даже перешедшие на сторону новой власти.

Между новой официальной властью в лице Советов рабочих и крестьянских депутатов и органами ВЧК сразу возникли противоречия. Подобные противоречия возникали и между Рабоче-крестьянской Красной армией и все той же ВЧК. Чекисты никому не были подотчетны. Делали все, что, по их меркам, считали нужным. Могли самочинно расстрелять первого встречного…

Такое мнение складывалось не случайно. Поэтому многие – не одни обыватели, но и люди из коммунистического крыла – считали, что органы ВЧК сформированы не только из чистоплотных людей. Некоторые даже полагали, что среди сотрудников есть и уголовные элементы, выдающие себя за «политических».

С другой стороны, верховная партийная власть в лице того же Ф. Э. Дзержинского понимала, что в ВЧК должны служить люди «отборные», идейно и психологически крепкие, абсолютно честные, чтобы не соблазниться конфискованным имуществом. При этом они должны быть грамотными, образованными. То есть создавалась некая новая элита силовиков.

Поэтому путь в эту элиту человеку с образованием, как у Николая Булганина, и соответствующими политическими воззрениями был вполне закономерен. В некоторых биографиях Н. А. Булганина, особенно перестроечного времени, пишется, что его «завербовали» в ВЧК. Думаю, это совсем не так. Скорее всего, его пригласили, к тому же пригласил человек ему не чужой, земляк и, можно сказать, коллега – бывший товарный кассир станции Сейма Михаил Пронин, в дореволюционный период член партии меньшевиков, а впоследствии возглавивший транспортное подразделение ЧК. Вероятно, он предложил кандидатуру Булганина в свои заместители и согласовал ее с Губчека.

Транспортные подразделения ВЧК должны были вести борьбу со всеми контрреволюционными проявлениями, саботажем, спекуляцией, взяточничеством, хищениями перевозимых грузов, пресекать мешочничество, обеспечивать порядок в общественных местах и поездах, бороться со злоупотреблениями по службе работников транспорта.

Как видно из этих положений, работы у этих отделов транспортных ЧК было очень много. Но чаще всего указывается, что Булганин был сосредоточен на борьбе с мешочниками.

Мешочники могут вызывать ассоциацию с мелкими спекулянтами, которые скупают ворованное в одном месте и продают его в другом. Конечно, в голодное время Гражданской войны разнокалиберных спекулянтов было множество. Но были и те самые подпольные миллионеры типа Корейко, описанного И. Ильфом и Е. Петровым в романе «Золотой теленок». Они воровали не мешками, а целыми составами.

Из архивных данных НижгубЧК:

«В Нижегородскую железнодорожную чрезвычайную комиссию стали поступать данные о саботажнических действиях руководителей станции Нижний Новгород Зуева С. П., Веренинова М. Н. и Красногорского Г. П., которые, несмотря на наличие на станции 40 цистерн с нефтью, отказали Нижегородскому губпродкому – под предлогом отсутствия топлива – отправить два маршрутных поезда в Сибирь за хлебом. При проверке этого факта выяснилось, что эта нефть была скрыта от учета и предназначалась для отправки со станции в адреса частных предпринимателей…»[10]

Вот такие факты и расследовал Николай Булганин и доводил их до революционного трибунала. Разумеется, занималась железнодорожная ЧК и мелкими спекулянтами, которых под видом беженцев, переселенцев, бродяг и беспризорников было немало на оживленных станциях перегона Москва – Нижний Новгород.

Революции, советской власти нужны были молодые перспективные кадры. И Николай Булганин быстро пошел в гору. Через несколько месяцев работы в качестве зама он уже сам становится начальником ЧК на железной дороге Москва – Нижний Новгород. С этой поры он ближе сходится с верхушкой местной ГубЧК.