Купечество, особенно зажиточное, в малых городах в северной европейской части России выполняло отчасти роль дворянства. Как такового дворянства там, за редким исключением, не было. Но обеспеченность, возможность просвещения и организации своего досуга давали возможность купеческому сословию становиться образцом для подражания. Разумеется, в купеческих домах не сыскать дворянского форса, барства, французской речи, гувернанток и учителей-немцев, но купцы тоже были не лыком шиты и умели не только деньги считать: они хотели дать и давали образование детям, стремились к чистоте, порядку, благочестию, вводили новшества в своих хозяйствах, выписывали газеты и журналы. Время и сама жизнь толкали к прогрессу.

К тому же купечество по-своему умело держать фасон. Как говорили раньше, «любили наряжаться», старались одеваться красиво, богато, пусть иной раз и безвкусно, но для своего круга – модно. Знали они толк и в дорогих украшениях. Все это оказывало определенное влияние на будущего государственного деятеля Булганина.

Купечество из старообрядцев, конечно, сохраняло свои особенные черты. Суровый нрав, закаленный характер, трудолюбие, традиции общинной жизни. Среди старообрядцев в свое время из уст в уста передавалась притча оптинских старцев под названием «Рецепт от греха». Там были такие наставления: «Не упивайся вином, прелюбодеянием. Все это иссуши постом…» Однако время неумолимо подтачивало устои, общество становилось более просвещенным, или более расхристанным…

Николай Булганин, выходец из старообрядческой общины, крещенный в церкви, захватил уже угасающие традиции старообрядчества. Наверняка сию притчу с наставлениями он слышал, не мог не слышать, ибо часто бывал в кругу верующих родственников, но по жизни мало ей следовал. Точнее – вовсе не следовал. Николай Булганин являл собой уже новое племя, которое крепло в теориях большевизма и было насквозь атеистичным.

Старообрядцы были в России гонимы и властью, и официальной церковью. Обычные налоги с них взимали в двойном размере, многие годы их унижали специальными налогами, например на ношение бороды… Злились старообрядцы, но налог на бороду платили, ибо по канонам старой веры «образ Божий в бороде, а подобие – в усах». Не мог старообрядец осрамить себя «скобленым рылом».

Сии порядки, разумеется, знал и Николай Булганин. И хотя нет, разумеется, ни малейших оснований думать, что свою замечательную бородку-эспаньолку он носил под влиянием староверческих канонов, все же она придавала ему оригинальность, некую особость и черточку аристократизма… Лоск в образе, в одежде Булганина был не случаен. Не бедняцкого покроя он был человек.

И все же, существует ли тайна рождения Николая Булганина? Уверенно отвечаю: существует!

Во всех справочниках, энциклопедиях год рождения Н. А. Булганина стоит неизменный: 30 мая (по старому стилю) 1895 года. Но это не так! Мне удалось найти метрическую запись и ее копию, заверенную нотариально. В этом документе отлично прочитывается, что в метрической книге Николаевской церкви села Павлово Горбатовского уезда за 1899 год есть запись под номером 25: Николай, сын мещанина города Семенова Нижегородской губернии Александра Павловича Булганина и его законной жены Агриппины Ивановны, православных, рожден 1899 года 30 мая, а крещен 4 июня. Таинство крещения совершал священник Иоанн Заполнский, крестным и крестной были: М. П. Зашивалов, крестьянин села Бор, и девица Вера Афанасьевна (фамилия читается неточно).

Сразу возникает несколько вопросов. Где же был рожден Николай Булганин? Если предположить, что в Нижнем Новгороде 30 мая 1895 года, – это пишется везде и всюду, в том числе с подачи самого Булганина, – то сложно поверить, что уже 4 июня, на пятый день, он крещен вдали от Нижнего Новгорода, но не так далеко от станции Сейма, в селе Павлово. Замечу попутно, что его отец и мать переехали к сыну в Москву в 1920-е годы и похоронены на Новодевичьем кладбище. Как так? Разве они не знали, когда и где родился сын?

Можно предполагать, что родился Николай Булганин на станции Сейма, именно 30 июня 1899 года, крещен через пять дней после родов поблизости – в селе Павлово Горбатовского уезда в Николаевской церкви. За тот факт, что он родился на станции Сейма, говорит и воспоминание И. А. Серова:

«Когда мы вышли на перрон, то за забором я увидел русские лица. Подошел и спросил, откуда они, чувствуя, что русские. Они ответили: “Тверские”. Затем ко мне подошли Хрущев, Микоян и Булганин.

Начался разговор с русскими, и вдруг одна женщина говорит: “А который из вас Булганин-то?” Булганин смутился и говорит: “Я”. Тогда женщина, обрадовавшись, говорит: “Милой, так мы с тобой ведь земляки, ты из деревни… (не помню название)”. Булганин уже совсем покраснел. Хрущев его всю дорогу разыгрывал в том, что у него нашлись эмигранты-родственники в Китае»[3].

И наконец, такие строчки из книги об истории города Бор: «…Вскоре их семья переезжает на Сейму, где ширилось мукомольное дело Н. А. Бугрова. Именно там родились их дети: Мария, Клавдия, Елизавета, Серафима, Галина и единственный сын Николай»[4].

Итак, согласно документам, на каком-то этапе своей жизни Николай Александрович Булганин приписал себе четыре года возраста! Зачем, по каким причинам, с каким умыслом? – однозначного ответа на этот вопрос найти не удалось. Есть версия: мол, Булганин, чтобы поступить на службу в качестве заместителя начальника отдела ВЧК в 1918 году прибавил себе эти четыре года.

Батюшка Николая Булганина тоже не того возраста, какой указан якобы в документах. Н. А. Лавров из города Семенова, дальний родственник Булганиных, отмечает: «Нестыковки с годами рождения есть и у его отца Александра Павловича – на памятнике на его могиле на Новодевичьем кладбище значится 1862 год, а в действительности он уже фигурирует в 10-й ревизии 1858 года в возрасте 10 мес. – т. е. он получается 1857 г. р. Основание – призывные списки мещан города Семенова за 1877 год»[5]. Уменьшение возраста практиковалось для «оттягивания» призыва на военную службу, а вот для чего Николай Александрович себе возраст прибавлял – непонятно…

В начале XX века семья Булганиных живет на станции Сейма железной дороги Москва – Нижний Новгород. Название «Сейма» исходило от названия ближней реки, впадающей в Оку. Сюда семья прибыла по приглашению купца Бугрова, здесь развернулось крупное мукомольное производство и было создано «Товарищество паровых механических мельниц».

В некоторых источниках сообщается, что А. П. Булганин служил у хлебопромышленника Бугрова управляющим мельницы. Однако исследователь биографии семьи Бугровых профессор А. В. Седов не подтверждает этого, оставляя за Александром Павловичем должность приказчика на Передельновской мельнице. В музее Бугрова в Володарске хранится кассовая книга с подписями А. П. Булганина в данном качестве. Деревня Передельново прилегала к станции Сейма, позднее все ближние поселения объединились в город Володарск.

Характеристику Александру Павловичу историк А. В. Седов выписывает весьма своеобразную: «Из родных Бугрова один А. И. Мясичев (дальний родственник по бабушке) оставался на производстве. В 1914 году он всего за 250 рублей годовых управлял луговыми мельницами на Линде (река в Нижегородской губернии. – Е. Ш.). На мельницах сейминских под крылом Ассоновых (Ф. В. Ассонов был управляющим бугровскими мельницами. – Е. Ш.) поднимался новый делец – семеновский мещанин А. П. Булганин, служивший там не управляющим, а лишь приказчиком, но с окладом в 720 рублей. Башковитый, видно, был приказчик. Возможно, потому и станет его сын Николай Александрович Булганин при Н. С. Хрущеве видным деятелем Советского государства»[6].