Учился Николай Булганин в школе, построенной Бугровым для детей рабочих и служащих. Бугров и платил своим рабочим больше, чем остальные предприниматели, и о будущем молодого поколения заботился. Судя по записям из воспоминаний сейминского краеведа, учителя истории К. В. Солдатова, учился Николай на «отлично», только по одному предмету у него было «хорошо» – Закону Божьему.

После окончания Передельновской начальной школы Николаю Булганину определили путь на учебу во Владимирское реальное училище в Нижнем Новгороде. Этот путь выбран ему не случайно, да и заведение тоже. Отец Александр Павлович наверняка хотел дать сыну-отличнику достойное образование с техническим уклоном. Не только бугровские мельницы нуждались в инженерных кадрах, их требовало время, они были необходимы всей стране.

Нижегородское реальное училище было одним из лучших среди средних учебных заведений Московского учебного округа. В разное время здесь учились Иван Сергеевич Рукавишников (автор романа «Проклятый род»), писатель Борис Пильняк, революционер А. А. Ванеев, геолог Н. Н. Урванцев. На обучение принимались представители всех сословий, преподавались преимущественно физико-математические и технические дисциплины. В послереформенной России, в последней четверти XIX века, шел колоссальный рост промышленности, разрастались города, появлялись новые производства, и инженерные, технические, научные кадры были очень востребованы. К месту сказать – другого образования Николай Александрович Булганин и не получил.

Нижегородское Владимирское реальное училище было по-своему уникальным – и по содержанию, и по форме… Училище имело шесть обязательных классов и седьмой факультативный, с 1888 года и седьмой класс стал обязательным. Училище готовило выпускников к дальнейшему обучению в высших технических заведениях, давало серьезный шанс поступления в университеты.

На торжественной церемонии освящения учебного заведения присутствовал великий князь Владимир Александрович, брат императора Александра III. В его честь училище получило наименование «Владимирское».

Помимо точных наук в реальном училище постигали знания из гуманитарных дисциплин: истории, литературы, философии.

Вольнодумство захватывало не только высшие учебные заведения страны, но и средние. Немало этому способствовали «волнения улицы» и взгляды педагогического состава. Порой взгляды противоречивые. Так, преподаватель естествознания должен был говорить ученикам о теории эволюции. Одновременно на других уроках преподаватель Закона Божия рассказывал совсем иное о происхождении жизни на Земле, опираясь на Книгу Бытия. Волей-неволей ученики с недоумением задавались вопросом: «Где же истина?»

Годы, которые провел Николай Булганин на училищной скамье, были для России предроковыми… Начало века. Первые полтора десятилетия, насыщенные идеологиями, призывами политиков разных мастей (от монархистов до анархистов). Время нещадной эксплуатации трудового народа и таким же неповиновением этого трудового народа властям, растерянностью царской власти перед новыми вызовами времени, половинчатым политическим и экономическим реформаторством, а главное – войной, сначала Русско-японской, а потом главной – Первой мировой, от которой все и покатилось.

Революция 1905–1907 годов взбудоражила общество. Пролетариев настроила на изменение своей судьбы, крестьян заразила мечтой о земле, буржуа – жаждой власти и наживы, а интеллигенцию обрекла на шатание, бесконечные споры, атеизм, поиск через творчество истины, которую найти было невозможно…

Всплеск революционных настроений захватил и Нижний Новгород. А Первая мировая война поднимала то волну патриотизма, то волну нигилизма. Все это коснулось булганинского поколения, которому пришлось потом эту заварившуюся кашу расхлебывать.

Именно в реальном училище, где наряду с просвещением, техническими науками распространялась неизбежная революционная пропаганда, Николай Булганин увлекся политикой. Трудно представить, чтобы реалист Булганин штудировал или конспектировал «Капитал» Маркса, но революционный настрой можно было почерпнуть из русской литературы, из газет, включая запрещенные и все же в какой-то мере доступные для молодых людей. А главное – востребованные ими. Когда еще побудешь революционером, бунтарем, если не в молодости!

Как учился Николай Булганин в реальном училище? Так ли он блистал, как в своей родной школе? Оказывается, нет. И с Законом Божиим он опять «не дружил», да и с другими предметами выходило не все гладко. Особенно напряженно у него было с французским языком, географией и геометрией.

Отличался Николай Булганин и количеством пропущенных занятий и опозданий на таковые. Их, судя по отчетам классного наставника, у Николая было немало. При этом стоит упомянуть, что плата за обучение была весьма существенной: согласно документам за 1911 год, она составила для Булганина 60 рублей в год, а с 1913 года плата за обучение повысилась до 70 рублей в год[7].

На Сейме у Булганиных в то время рождаются одна за другой дочери – Мария, Клавдия, Серафима, Елизавета, Галина. Некоторые из сестер будут сопровождать Николая Александровича всю жизнь, жить поблизости от него. О сестрах Николай Александрович позаботится: перевезет, так же как и родителей, из провинции в столицу.

В биографии Николая Булганина есть небольшой период, когда он работает учеником электротехника. Установить доподлинно, где, на каком предприятии он работал, не удалось. Есть только несколько упоминаний: якобы это была частная больница. Есть и другое предположение: после Владимирского реального училища он факультативно окончил еще электротехнические курсы, на которых и готовили его к работе электротехника. Поработать в качестве полноценного электротехника ему, видимо, все же не удалось. Но тут, пожалуй, важно другое: Николай Булганин обретает профессию, которая для него будет чрезвычайно полезна. Именно эта техническая специальность ему поможет, пригодится, будет базовой в двадцатые годы, когда он вольется в число сотрудников Высшего совета народного хозяйства.

Но еще более важным, на мой взгляд, станет для него работа конторщиком. Кстати, на всю жизнь к Николаю Александровичу пристанет ироническое прозвище «бухгалтер», а некоторые будут язвительно называть его «счетоводом». Доля истины в таких определениях есть: именно бумажной, счетной работой и были заняты конторщики до революции. После революции вроде как унижающее название профессии «конторщик» и буржуазное «приказчик» отменили. Но сущность профессии осталась: работа с финансовыми бумагами.

Работал конторщиком Николай Булганин у себя дома, на Сейме. Вероятнее всего, на эту работу зазвал его отец. Николай будет служить конторщиком при Товариществе бугровских мельниц. Будет он служить под контролем и наставничеством отца. Александр Павлович к тому времени станет «ворочать» огромными средствами Товарищества, которое трансформируется в кооператив. А огромные средства, большое количество работников, гигантские обороты требуют усидчивых, грамотных конторщиков. Накладные, счета, ведомости…

Эх, как это все еще пригодится Николаю Александровичу, когда он трижды окажется в кресле председателя Государственного банка страны!

Не напрасно, не с бухты-барахты занимался Николай Булганин политикой. Перемены в стране не просто постучались в двери, они буквально ворвались в общий российский дом. Февраль 1917-го! Октябрь 1917-го!

Что же происходит с бугровским процветающим «Товариществом паровых механических мельниц», как меняется его облик, как изменяются его владельцы с приходом революционного 1917 года?

Февральскую революцию Товарищество пережило благополучно. Государственная хлебная монополия, введенная в 1916 году, продолжала нуждаться в бугровской продукции. Правда, сейминские рабочие лишились бесплатных бугровских харчей, питаясь теперь в столовой потребительской кооперации, которая обосновалась в бывшей бугровской лавке. В этой кооперации активно участвовали рабочие и служащие Товарищества. Председателем ее был избран А. М. Фролов, казначеем – А. П. Булганин. Кооператив работал активно, завез на Сейму товаров более чем на полмиллиона рублей. Тут, возможно, и кроется ответ, почему Николай Булганин становится конторщиком в Товариществе.