Его пальцы медленно водили по краю чашки, но сам он не пил, лишь наблюдал. Тёмные волосы, резкие скулы, будто высеченные из камня. Глаза серые, как пепел после пожара.

– Такие, как мы, всегда чувствуют подобные места, – не дождавшись от меня ответа, пробормотал незнакомец.

– Какие места? – Спросила я.

Уголки его губ дрогнули. Он наклонился ближе, и свет лампы упал на лицо, высветив шрам от ожога вдоль скулы.

– Беглецы. Те, у кого за спиной слишком много теней.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

– Откуда вы знаете, что я бегу?

– Ты не сняла пальто, хотя здесь жарко. И ты… – его взгляд скользнул по моему уставшему лицу. – …не хочешь, чтобы тебя нашли.

– Думаю, это не ваше дело.

– Возможно.

– Кто вы такой? – Мой голос дрогнул.

Он откинулся назад, и тень снова скрыла половину его лица.

– Тот, кто может помочь. Или погубить. Всё зависит от того, что ты выберешь.

– А почему вы вообще предлагаете помощь?

Он медленно достал что-то из кармана и положил на стол. Серебряный медальон овальной формы робко поблёскивал от тусклого освещения в кофейне.

– Что… что на нём изображено? – Прошептала я заинтригованно.

– Дверь, – ответил он. – Но откроешь ли её решать только тебе.

Тишина повисла между нами, густая, как кофейный пар.

– Я могу показать тебе весьма впечатляющее место, – его голос лился как патока, мягкий, обволакивающий и сладкий. Я готова была поклясться, что он намеренно использовал подобный тон. – Пойдём со мной.

– Поскольку вы осведомлены, что я сбежала, то вынуждена отказаться. Мне просто нужно немного свободы, вот и всё.

Его губы разошлись в чём-то похожем на злобный оскал.

– Тогда я найду тебя, и когда будешь готова, мы повеселимся на славу.

Я не успела ничего ответить на его наглое заявление, как парень поднялся и вышел, скрывшись за пеленой дождя. Долго ещё я смотрела ему вслед, прокручивая в голове странный до ужаса разговор, пока не поняла, что пора возвращаться домой. Если отец уже вернулся, придётся выслушать длинную проповедь о необдуманном побеге. И понести суровое наказание за столь глупый поступок.

Тихий вздох сорвался с губ, когда припарковала машину в гараже. Меня уже ждали. Дориан недовольно поджал губы и сверкнул глазами, явно столкнувшись с отцом, который задал вполне логичный вопрос: «Где моя дочь?»

– Ты неосмотрительна, – грубо кинул Дориан, когда я вышла из машины. Он кивнул в сторону кабинета. – Он ждёт.

Я опустила голову и направилась вдоль по коридору, когда услышала, как открылась дверь. Посмотрев вперёд, увидела отца. От него исходили волны гнева, а в глазах мелькало нечто отдалённо напоминающее разочарование.

– Ты ослушалась моего приказа и сбежала, как дикарка! – Проревел отец. Вены на шее вздулись, а лицо покрылось красными пятнами. – Я запретил покидать дом, но ты не услышала меня, Леонор.

– Прости…

– Ты знаешь, как неосмотрительно покидать пределы нашего поместья и разгуливать в одиночестве, – не дав мне закончить, прервал безжалостно отец. – К тому же через два часа мы должны быть у Торнов на семейном ужине, а ты ещё даже не подготовилась.

– Я устала сидеть взаперти, – голос был тихим, хоть мне и хотелось прокричать те слова, чтобы разбить пузырь, в котором жил отец.

Он махнул рукой, будто не услышал.

– Иди к себе и переоденься.

Так же как появился, он скрылся в кабинете, отрезав меня толстой дубовой дверью. Внутри клокотал жгучий гнев, от которого хотелось избавиться, но сборы к ужину с моим будущим мужем не то, что могло сгладить острые углы. Проигнорировав предупреждающий взгляд Дориана, я направилась на кухню.

Мари только покачала головой, когда увидела меня. Она не стала задавать вопросы, прекрасно услышав каждое слово, которое бросил в меня отец, и кивнула на разделочную доску.

– Я знаю лучший рецепт от гнева.

Маленькая улыбка коснулась моих губ, когда я погрузилась в ароматы кухни. Тотчас я провела за приготовлением лазаньи, пока Мари пекла свои знаменитые синнабоны с корицей. Мы действовали как одна сила, и это помогло прийти в себя. Довольная, я направилась наверх, приняла душ и надела чёрное бархатное платье, расшитое стеклярусом. Праздник требовал определённого дресс-кода, и мне пришлось покориться.

По дороге к поместью Драгхольм мы с отцом не обменялись ни единым словом, но это не значит, что я не чувствовала угнетающую волну ярости, исходившую от него. Мы взяли с собой лазанью, которую я приготовила.

Амаранта Торн встретила нас с добродушной улыбкой. Она обняла меня и поцеловала в щёку.

– Прекрасно выглядишь, Леонор, – оценивающе скользнув по моему чёрному платью, выдохнула она. – Пойдём, отнесём ваши угощения и сядем за стол.

– Конечно.

Как только мы вошли в большую столовую, я втянула воздух, наслаждаясь ароматом еды. На столе стояло запечённое мясо с травами, тушёные овощи, свежий хлеб, в который хотелось впиться зубами, пока он был ещё горячий. Балморал Торн тут же увлёк в разговор моего отца, и я смогла выдохнуть, но не раньше, чем увидела светлые волосы. Мор лениво повернулся в нашу сторону. Его взгляд оценивающе пробежался по моему наряду, но я не смогла разобрать его эмоций.

– Добро пожаловать, Леонор Цербер, – официальным тоном пробормотал Мор.

Я только кивнула, не желая отвечать на явную провокацию. Прикусив губу, обошла стол и села напротив Мора, хоть и подозревала, что должна была занять место рядом с ним, по правую руку. Пока я наслаждалась вкусным мясом и овощами, Мор наблюдал за мной, вертя в руке бокал с вином. Он не сказал ни слова, просто смотрел, и это заставляло меня нервничать. Казалось, отец даже не замечает, насколько неуютно я себя чувствовала. Они углубились в разговор, оставив нас наедине.

Не думала, что затаю дыхание, когда Мор будет пробовать лазанью. Он сомкнул губы и прикрыл глаза, будто пытался разложить блюдо на мельчайшие атомы. И почему я вообще ждала его реакции? Ответ на этот вопрос был весьма откровенным и постыдным, чтобы признаться даже себе.

– Ты это готовила? – Подняв на меня взгляд, спросил Мор. В нём чувствовалась недосказанность. Кивнув, я заметила, как он усмехнулся. – Неожиданно… съедобно.

– Спасибо, – поджав губы, парировала. – А ты всё ещё режешь салаты как дрова?

Мор оскалился, явно пренебрегая этикетом и манерами.

– Зато быстро. В бою это важнее, чем красивая нарезка.

– Оставь её. Вы не на ринге, – вмешался Балморал, сверкнув недовольным взглядом в сторону сына.

– Жаль. На кухне её удары точнее, чем у некоторых моих соперников.

– Ты слишком критичен, Мор, – мягким тоном упрекнула Амаранта.

Мор дёрнулся на стуле, будто его укололи, и грубо заметил:

– Если бы она так же хорошо держала нож, как нарезает овощи, я бы провёл с ней пару часов на трассе.

– Вообще-то, она здесь, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Скажи, окажись ты один в горах, смог бы себя прокормить? Я имею в виду чего-то кроме сырого мяса.

Склонившись вперёд, скопировала его дьявольскую усмешку. Мор откинул голову назад и засмеялся. Но тот смех был не счастливым, а вызывающим. Он будто бросил мне перчатку, которую я должна поднять и ответить на вызов.

– О, наконец-то искра! А я уж подумал, ты только соль чувствуешь, а не вкус к словесным дуэлям.

Во мне вскипела ярость от его наглого подтрунивания. Мор хотел меня поддеть, и у него это отлично получилось. Глаза блестели вызовом. Он будто спрашивал: «Ну и что теперь ты сделаешь?» Ответ готов был сорваться с языка, когда сгустившуюся обстановку за столом, прервал голос Балморала.

– Помнишь, как ты в юности поджёг кастрюлю супа?

– Да, но хоть не пролил его на противника, как некоторые.

Мор посмотрел на меня, имея в виду тот случай, когда я разозлилась на мальчишку, который обозвал меня, и вылила на него суп. Это было завораживающее зрелище. И даже наказание, которое последовало за тем поступком, не приглушило моего триумфа.