В день прослушивания Анне предложили главную роль. Казалось, мечта исполнилась, но после того как девушка заглянула в зазеркалье, её судьба была решена. Всё требует свою плату и однажды ей придётся отдать долг.

После того как мужчина завершил свой мрачный рассказ, все замерли, внимательно вглядываясь в зеркало, лежащее на мягкой бархатной подушке. Я не стала исключением и ждала своей очереди, разрабатывая план, как украсть столь ценный и редкий экспонат и доставить в свою зеркальную комнату?

Медленно колёсики крутились в голове, пока я осматривала помещение в поисках слабых мест, чтобы ночью, когда город заснёт и ночь вступит в свои владения, пробраться и совершить то, о чём мечтала.

– Я не вижу никаких изменений, – сказала одна женщина, заглянув в зеркало и уйдя прочь.

За ней было ещё несколько, которые тоже не увидели разницы. Не ощутили себя красавицами, достойными короны. Теми, кому будут поклоняться и воспевать.

– Всё дело в том, что зеркало никому не принадлежит. Оно должно само выбрать своего следующего владельца. Тот, кто посмеет коснуться его, испытает самую ужасную боль, – мрачным тоном отметил мужчина. – Никто из моих коллег никогда не прикасался к зеркалу и не смотрел, чтобы не оставить свой след в его глубинах.

Я знала, они говорят то, что хотят услышать эти зеваки. Жаждут получить нечто мистическое, чтобы потом рассказывать своим влиятельным друзьям. Но в словах говорившего было зерно истины, и я верила, зеркало выбирает своего владельца, а не наоборот.

Когда подошла моя очередь, я взглянула в чистую поверхность и замерла. Музыка на заднем фоне стихла, будто кто-то приглушил. Голоса стали тише шёпота. Говоривший мужчина испарился. Я будто нырнула в глубокие омуты зазеркалья, увидев свою истинную красоту. Я купалась в той счастливой реальности, чувствуя, как наполняется радостью сердце. Зеркало выбрало меня, и теперь шанс, что я оставлю его, исчез навсегда.

Я помнила, чем закончилась история Анны, и верила, меня не коснётся то проклятие. Когда зеркало тебя выбирает, сопротивляться его зову невозможно. Как бы сильно ни пытался, оно заставит тебя вернуться и забрать себе. Я даже не предполагала, какие страшные последствия будет иметь моя история.

Ровно три года и три месяца я была счастлива, когда выкрала зеркало. Завладела его мощной силой, что дарила мне процветание и успех.

Всё закончилось тем далёким виде́нием из прошлого. Моя кожа сползла с лица, только теперь всё происходило в реальности. Боль пронзила тело внезапным приступом. Рука приклеилась к ручке зеркала, пока я рассматривала лицевые нити мышц. Кожа сползла на подушку с тошнотворным звуком. Я бы хотела не смотреть, но не могла отпустить ручку зеркала, будто какая-то сила удерживала мою ладонь в том положении, не позволив отбросить от себя, чтобы разбить его на мелкие осколки.

Моё тело так и не нашли, когда обыскивали дом. Они увидели зеркальную комнату такой, какой она была при жизни – прекрасной, величественной, пугающей. Множество зеркал взирали на тех, кто решил ворваться в их пространство. Они пожирали души людей. На моей постели нашли кожу, которая сползла с лица. Кровавые отпечатки ладоней на белых простынях и больше ничего, как будто меня не существовало».

Закончив ту историю, я ещё долго сидела в кресле напротив зеркала, наблюдая, как сумерки перекрашивают комнату в сизые тона. Стекло отражало не только меня. В его глубине шевелились тени, не подчиняющиеся законам физики. Они сгущались у краёв, будто что-то прятали.

Я смотрела на своё отражение, пытаясь увидеть то, что видела героиня страшной сказки. Эту историю написала пару лет назад, когда задумалась о том, каким образом смерть влияет на жизнь человека. Ведь не будь конца, мы бы не могли в полной мере почувствовать полноту жизни. Воспринимали всё как очевидное и со временем перестали чувствовать, зная, что смерть никогда не коснётся нашей души.

В зеркальной глади над дверью появился венок из омелы. Старая традиция, означающая защиту и благословение. Тогда я поймала себя на мысли, что он смотрит на меня. Не просто висит, а наблюдает. Белые ягоды, обычно такие невинные, теперь казались глазами, следившими за каждым моим движением.

Зеркало передо мной уже не отражало – оно поглощало. Сумерки сползали по стенам, как чернильная плесень, а в углах комнаты шевелилось что-то, что не должно было двигаться. Но самое страшное было над дверью. Венок из омелы. Он висел там, пожелтевший, засохший, но не рассыпавшийся. Его листья потемнели, словно пропитались чем-то густым, а ягоды… Ягоды теперь были не белыми, а тускло-розовыми, как запёкшаяся кровь.

Я обернулась, посмотрела на дверь, но не увидела никакой омелы. Там было пусто. Вернув взгляд к зеркалу, прикусила губу, в отражении венок шевельнулся. Не от ветра. Не от сквозняка. А сам по себе.

Тонкие ветви медленно извивались, как щупальца, а ягоды пульсировали, будто наполняясь чем-то жидким и тёплым. И тогда я поняла. Омела не защита. Она ловушка. И кто-то или что-то уже выбралось из неё прямо в мою комнату. Я почувствовала, как за спиной двигается воздух.

«Ты же знаешь, почему они вешают нас над дверьми».

Шёпот был липким как смола, просачивающаяся из трещин в реальности. Я не слышала его ушами, он возникал прямо в черепе, обволакивая мозг тёплой, мерзкой лаской.

«Не для поцелуев…»

Венок задрожал, и теперь я увидела, как ветви не просто шевелились. Они разрастались, тонкие костяные пальцы с чёрными прожилками под кожей, медленно тянущиеся вдоль потолка.

«Нас вешают на пороге, чтобы мы помогли пройти…»

Ягоды набухли, лопнули одна за другой. Из них сочилась не жидкость, а тьма густая, как дым, стекающая вниз жидкими ручейками.

«Но никто не спрашивает пройти куда?»

Тени за зеркалом зашевелились в такт тем словам. Они больше не были просто тенями. У них были лица бледные, растянутые, с дырами вместо глаз. Вскочив с кресла, я попятилась назад от зеркала, но спина упёрлась во что-то холодное. Не в стену. В руку. Крик застрял в горле. Лёгкие сжались от нехватки воздуха.

Венок свисал с потолка уже не над дверью. Он опутывал всю комнату. А последняя ягода, алая, как свежая рана, прошептала прямо в моё ухо:

«Скоро ты узнаешь…»

Зажмурившись, я попыталась прогнать те тени и шёпот омелы. С каждой секундой, что отсчитывали часы, всё стало стихать. Казалось, я была в вакууме, а теперь его кто-то проткнул, и тот невидимый пузырь сдулся, оставив меня в одиночестве.

Понедельник. Мой первый учебный день. Я проснулась в шесть утра, чувствуя волнение, заполнившее каждую клеточку в теле. На двери висела только отглаженная форма и никакой омелы. Молочного цвета рубашка, тёмно-синий пиджак, в тон ему плиссированная юбка по колено. Взбудораженный взгляд в зеркале показал, насколько я приглушила свои чувства, пребывая дома с отцом.

Первая остановка Торн холл. Я чувствовала незримое присутствие Дориана рядом, но не видела его. В этом он был очень хорош, скрыто наблюдая за каждым моим действием и шагом. Хотел уберечь от опасных ситуаций и необдуманных поступков. А я просто наслаждалась, сидя у окна с горячим шоколадом в руке.

Кабинет токсикологии пропитался запахом формалина и засохших трав. На столах лежали гербарии с безобидными на вид растениями. Склонившись ближе, я прочитала этикетку, что была привязана к вазе.

«Они не шепчут заклинаний, не рисуют пентаграммы. Они просто ждут, пока вы ошибётесь. Пока решите, что природа добра».

Я не задумывалась о встрече лицом к лицу с Мором и его друзьями, пока этого не произошло. То, что случилось в момент столкновения наших взглядов, больно ударило. У меня перехватило дыхание, когда вся четвёрка спускалась по проходу в аудиторию. Вот только Мор не просто прошёл мимо он замер, увидев меня. Как будто мог почувствовать, насколько переменилась сама обстановка и загустел воздух с моим присутствием в аудитории.