— Понимаю… — задумался невысокий строгий мужчина. — Значит, мы можем зайти в портал?

— Как договоритесь. Главное, не убивайте зомби. Не уверен, но думаю, что, убив зомби, даже земляне станут системщиками. И если Система вдруг отключится, то все системщики и её порождения умрут.

— Вы уверены?

— На сто процентов.

— Понятно. А есть шанс уничтожения Системы?

— Есть.

— Насколько высокий? — поинтересовался тот после минуты раздумий.

— Пока невысокий, но чем больше я узнаю о Системе, тем выше шанс на её уничтожение. Но на это может уйти как пятьдесят лет. Так и несколько столетий.

Мужчина молча слушал, но, уверен, что всё же найдутся добровольцы, которые захотят прикоснуться к Системе. Главное, чтобы это не стало массовым явлением. Тогда это будет выстрелом в колено всему миру.

Но при таком малом количестве маны, приход Системы сюда пока маловероятен. Да и непонятно, как системщики будут жить на Земле. С другой стороны, а вдруг они будут тянуть энергию из Системы, чтобы функционировать на Земле? Хм… В таком случае системщики на Земле — это постепенное истощение Системы. Но при условии, что их миллионы, а миллионы системщиков — это тот же апокалипсис…

Ладно, как говорится, поживём — увидим. Сейчас нет смысла гадать. Главное, что порталы можно использовать против Системы. Осталось их найти. Или самим создать…

Когда Гадюкин уехал, приехала София Матвеевна. Её люди тоже зафиксировали возвращение людей на ферму, вот она и приехала.

— Как видите, у нас всё хорошо. Так что можете приглашать новых гостей, — сказал я ей, но вижу, что София нервничает.

— Точно всё хорошо?.. Мы слышали взрывы. Много взрывов…

— Это военные устроили небольшое минное поле. На всякий случай. Но теперь демонтируем его. Аккуратно будем их разминировать, без взрывов, — ещё сильнее удивляя её.

— Думаю, минное поле будет сильно… смущать гостей…

— Ну, они могут отказаться, — пожал я плечами. Вот сильно уверен, что есть тьма тех, кто ухватится за шанс выздороветь и омолодиться.

— Я поговорю с людьми…

— Хорошо. А по поводу работников санатория… Пусть возвращаются завтра или послезавтра.

— Почему не сегодня? — насторожилась женщина.

— Воздух слишком тяжёлый.

— Да, теперь поняла, что меня смущало, — закивала она. — Ощущения непонятные, как будто что-то давит.

— Через пару дней всё пройдёт.

— Хорошо, — согласилась женщина, которая не стала задавать лишних вопросов, за что ей спасибо. Умная она.

Вскоре София уехала, а я сходил к солдатам. Их потрепало, но не сильно. Зелья и Инди уже вылечили их раны, однако отходняк от «усиления» был ещё более суровым, чем у нас. Так что вскоре я стучал в дверь Егора, и мне открыла его жена.

— Иван Олегович! — обрадовалась невысокая девушка.

— Вам помочь, Рената Геннадьевна?

— Да, спасибо. Муж теперь такой кабан, что я уже не справляюсь…

Меня провели в дом, который уже был уютно обставлен мебелью. Сначала я оказался в кухне-гостиной, а оттуда прошёл в одну из спален, где лежал страдающий мужчина. Выглядел он и правда паршиво. Будто сбила машина и переехала. Но без гематом и открытых ранений. Зато весь бледный и весь из себя страдающий, словно у него температура тридцать семь и два.

Я помог Ренате отнести Егора в ванную, потом выпил чая, пока она занималась мужем, и отнёс его обратно в спальню. После чего мы с Ренатой пошли помогать соседям, и так, пока не обошли всех. Но женщины у нас сильные, так что почти половина справились сами.

На меня они не жаловались и не ругали, мол, до чего наших мужиков довели! Наоборот, были благодарны, что все живы и даже сравнительно целы. Как минимум — «запчастей не потеряли».

Попрощавшись с женщинами, покинул их и пошагал домой. Но, честно говоря, шёл я с опаской. В основном за свою психику. Хотя! Нужно рассказать об этом Ли. Пусть тоже сломает себе мозг. Валькирия хочет ребёнка!

Так что я пришёл на кухню и сразу всё рассказал. Ли как раз уже более-менее ожил. А прошло полтора или даже два часа, как я ушёл на разговор с Гадюкиным.

— Да ты бредишь, — заявил Ли. — Ну или она бредила.

— Думаешь?

— Ну, сам подумай. Это же Валькирия! Скорее всего, она была настолько ослаблена, что не контролировала, о чём думала и говорила. Плюс этот фотоальбом вчера, — говорил он, а я кивал. Звучит логично.

Но вдруг открылась дверь, и в помещение вошли близняшки. Стрельнув в меня взглядами, они выхватили пистолеты и навели на меня.

— Конвоируем, — заявили девушки, и я, подняв руки, уставился на Ли.

— Я — адвокат! — заявил он, и близняшки кивнули. Нас вывели из кухни и повели наверх, на крышу. Там, напомню, у нас небольшой сад под кроной дерева.

Вот там и собрались женщины. Вообще все женщины! Даже Сюемэй и Аля.

Все приоделись и привели себя в порядок. А ещё здесь был Сергей с ноутбуком. Он сидел за небольшим столиком. Ну и стул стоял перед деревом, куда меня и посадили. Напротив стояли скамьи, на которых расселись женщины. Вика сидела на отдельном стуле сравнительно недалеко от меня.

— Итак! — заявила Аля. — Все мы собрались, чтобы решить дело. Был ли половой акт между Иваном и Викторией изменой? Всё же совершён он был вне гарема! А это, согласно уставу гарема, пункту пять, подпункту девять, является преступлением!

Я аж рот открыл. У моего гарема уже и устав есть?..

— Есть-есть, — заулыбалась Аля, увидев мой шокированный взгляд. — Ему уже сто семнадцать лет. Он постарше конституций многих стран мира будет.

— Протестую! Мой подзащитный ничего не знал об уставе! — вмешался Ли и встал рядом.

— Отклоняется. Со мной на связи старшие жёны из Эосгара. Они утверждают, что однажды говорили Ивану о нём. То, что оно пролетело мимо его ушей, ничего не значит.

— А я всё же протестую! Без письменного уведомления или какого-либо подтверждения, что информация была получена моим подзащитным, ваше заявление не имеет силы. Можно говорить что угодно, но человек может тебя не слушать, ибо, к примеру, занят важной работой, а Иван тогда мир спасал!

— Хм… — задумалась фея. — Аргументы логичны, и я их принимаю. Что скажете в своё оправдание, подсудимый?

— Скажу, что не знал про устав. Это раз. Во-вторых, я был уверен, что Люба не против. Всё же помощь боевому товарищу поддержать себя в боевой форме — это обычное дело.

— Я не думала, что под просьбой «помочь» подразумевается секс! — возразила разозлённая Любава.

— Что вы скажете в своё оправдание? — спросила Аля у Виктории.

— Это были помощь и тренировка, — вмешался я и поморщился, будто лимон съел. — Секс — это страсть, стоны, оргазмы.

— Мы знаем, что такое секс, — фыркнула Любава.

— А теперь представь Вику, занимающуюся со мной сексом.

Рыжая задумалась. Все задумались.

— Она хоть стонала? — спросила Инди.

— Подсудимая, вы хоть стонали? — спросила Аля.

— Был один стон. В финале, — честно призналась Вика.

— Возражаю! Прошу не поднимать подробности. Они нанесли психологическую травму моему подзащитному! — заявил Ли, глядя на моё лицо. Похоже, я и правда состроил гримасу…

— Возражение принято, — кивнула парящая фея и обернулась к женщинам. — Ещё есть вопросы?

— Да. Ты его любишь? — спросила строгая Аква у Вики, которая выглядела совершенно спокойной.

— Нет. Но он мне симпатичен.

Все тут же заахали. Валькирии кто-то симпатичен! Я сам в шоке.

— И хочешь детей? — добавила русая.

Валькирия же задумалась.

— «Хочу детей» или «Хочу конкретно от него детей»? — попросила та уточнить.

— От него⁈

— Думаю… — Вика кинула на меня взгляд, а потом закрыла глаза и задумалась. Аж брови морщились. Похоже на бурную мозговую активность. — Да, хочу конкретно от него. Тогда я смогу надеяться на вас в деле воспитания. К тому же Иван является самым сильным человеком на Земле.

— Но быть частью гарема ведь не соответствует вашим мечтам, — вмешалась Аля и напомнила: — Вы ведь хотели уединения, любящего мужа-громилу-силача и вести тихую спокойную жизнь.