— Виталь, с тобой всё в порядке? — кряхтя под тачкой спрашивает Вовчик. — Подай трещётку и головку на пятнадцать.

— Да, всё норм, — отвечаю, тяну нужный инструмент и продолжаю возиться с его машиной сверху, под капотом.

— Я думал, бахнем с тобой по пять капель, а ты за рулем, — пыхтит друг.

— Да не кайф потом на такси, — отмахиваюсь я, кривя лицом. — В другой раз.

Тот недовольно бурчит, а я думаю лишь об одном. Вдруг Ирина попросит довезти ее сегодня до дома. Я не могу проебать этот момент. С Вовчиком в любой день выпить можно, а Лисичка не так часто у нас бывает. Да еще и до поздна, чтобы было проблематично добраться домой. Лишь бы у нее хахаля сейчас никакого не было. От этой мысли зубы сводит.

— Ты оглох? — рычит друг из ямы. — Болты и гайки дай! Они в контейнере около переднего правого колеса.

— Можно было без уточнений. Я что, не вижу, где они лежат? — фыркаю недовольно.

— Да хер тебя знает, — усмехается друг. — ты сегодня как баба меланхольная.

— Спасибо, — брякаю, а сам понимаю, что реально я где-то не здесь.

Не в гараже, а на огромной постели деру одну маленькую Лисицу. Блять. И у Веры месячные сейчас. Придется на ручной дрезине добираться…

Чем ближе время к одиннадцати, тем более призрачным становится шанс побыть с Ириной наедине. Нет, конечно, я не буду ничего делать. Никогда не понимал изменяющих мужиков. Точнее, не так. Я всегда их презирал. Твоя жена — это твой выбор. Изменить ей — плюнуть самому себе в рожу.

Мне просто по кайфу побыть с ней наедине. Не озираясь на Веру. Не думая о том, как себя вести, чтобы… Чтобы не выдать своих желаний.

Блять. А какой день у Веры? Может, уже можно? Тем более она наверняка будет достаточно нетрезвой, чтобы принять всех моих демонов. Сама же останется довольной.

Когда я уже теряю все надежды, сникаю и готов рвать на себе волосы, раздается звонок. Вера. Проталкиваю в пересохшее горло ком и беру трубку.

— Да, сладенькая, — ухмыляюсь завистливому взгляду Вовчика, который только выполз из подземелья.

— Зай, — голосок пьяненький, чуть тягучий, и я мигом загораюсь, — мы такси никак не можем вызвать. Сам знаешь, как они не любят наш район, — а я сейчас готов расцеловать каждого, кто отказался от их заказа. — Ты же не пил?

— Не-ет, — растягиваю на роже улыбку, как у Чеширского кота. — А что?

— Ты не мог бы, отвезти Иришку домой? — молчу, набиваю себе очки. — Зай, ну пожалуйста.

— А что мне за это будет? — снова смотрю на друга, а тот посмеивается, но завидует, это я знаю точно.

— А что ты за это хочешь?

“Дай мне трахнуть твою подружку, а потом забудь об этом”, — проносится в голове, но говорю я, конечно, другое.

— Я много могу захотеть, — играю бровями в азарте. — Ты же знаешь.

— Любое твоё желание, — мурчит низким голосом жена, а на заднем плане слышится смех.

Ее смех. И от этого звука тело прошибает возбуждением. Будто это не Вера обещает мне секс в любом формате, а она. Ирина.

— Я записал, — говорю деловым тоном, едва сдерживая наползающую на рожу похоть. — Выезжаю.

Срываюсь с места и мчу. В голове шумит кровь, а в паху словно шаровая молния крутится. Хорошо, что уже темно и мою светящуюся, как медный таз, рожу никому не видно. Уверен, видок у меня как у маньяка.

Блять. Это неправильно. Так не должно быть. Но это неподвластно остановить простому смертному. Где-то на задворках сознания маячит совесть, но я утрамбовываю ее плитой уверенности, что я всего лишь отвезу Лисицу домой. Ничего криминального делать не буду. Зато для меня это будет как глоток свежего воздуха. Живительный эликсир. И жене, между прочим, от этого только плюшки будут в виде охуенного секса и максимально доброго и покладистого мужа в течение пары недель точно.

Не хочу видеть сейчас Веру, чтобы не давать совести шанс пробить бетонную плиту. Поэтому набираю ее номер.

— Я подъезжаю, — стараюсь звучать спокойно, будто даже устало. — Пусть Ира спускается.

Не Иринка, разумеется, и тем более не Лисица.

— Хорошо, — задорно отвечает Вера. — спасибо, любимый.

— Ты не жди меня, ложись спать, — сам не понимаю, зачем говорю это. — Я Вовчику еще пару запчастей закину. Уже взял их в гараже.

— Х-хорошо, — сникает она и скомканно завершает звонок.

Зачем я это сказал? Само как-то вырвалось. Ну, даже если уснет, разбужу. Разрядка мне сегодня нужна позарез.

Жду Иринку не долго. Слава богу. А то так и свихнуться можно. Выходит из подъезда, как царица, блять. Походка эта соблазнительная. Ножки. Зуб даю, на ней чулки, а не колготки. Волосы треплет порыв ветра, делая мой стояк каменным. Отстукивает каблучками обратный отсчет до… Чего? До взрыва? До начала моей жизни? Или смерти?

— Филатов, ты просто мой спаситель, — томно вздыхает Иринка, когда я распахиваю перед ней дверь машины. — Дай, я тебя поцелую.

Мотор клинит, а потом резко заводится. Да так, что перед глазами искрит. Сейчас она немного подшофе, поэтому поцелуй мне отвешивает смачный, хоть и по-прежнему в щеку. А я нагло позволяю себе положить руки ей на талию и чуть сжать.

Гребаная осень. Долбаное пальто.

Но даже так, я едва не рычу от удовольствия.

Окна наши сюда не выходят, поэтому я спокоен.

Ну, как спокоен? Возбужден до чертиков. Яйца, кажется, звенят. И дело не в холоде. Стояк мешает нормально ходить. Но куртка у меня удлинённая. Не видно, и похер.

Лисичка устраивается на пассажирском, а я обхожу тачку и падаю на водительское сиденье. Салон моментально заполняется ее запахом. Алкоголь отметаю. Не чувствую его. Только ее духи, ее кожа.

Сознание немного плывет, и мне приходится приложить усилие, чтобы поймать контроль.

— Как посидели? — начинаю нейтральный разговор и выруливаю со двора.

— Отлично, — улыбается и смотрит на меня именно так, как я этого хочу. — Всем кости перемыли, молодость вспомнили, дочерей отругали.

— Ты что такое говоришь? Вы у меня, — как-то странно прозвучало, — девчонки еще совсем. Молодость будете обсуждать, когда внуков будет с десяток.

— Филатов, ты мастер комплиментов, — смеется она, а у меня всё дрожит за ребрами от этой мелодии.

— Почему ты меня по фамилии называешь? — пытаюсь не отвлекаться от дороги, но получается хреново, постоянно тянет к ней. — У меня имя есть.

— Виталик, — с томной нежностью тянет она, срывая тем самым мои тормоза. — Так тебе больше нравится?

То, как мне нравится, тебе лучше не знать. Нам всем лучше этого не знать. Поэтому вместо ответа киваю. Да и если бы попытался произнести звук, он бы сдал меня с потрохами.

— Верке повезло с тобой, — в голосе мелькает грусть и, может, капелька зависти. — Красивый, видный, умный, семейный, — последнее слово выделяет интонацией. — И как я так тебя проворонила?

Ты как раз-таки не воронила. Это я не туда смотрел.

Где-то в районе лопаток щелкнуло. Будто я этой фразой, пусть и не сказал ее вслух, предал не просто свою жену, свою семью. Даже поежился, разминая плечи.

— Каждому своё, — буркнул в кулак, откашливаясь.

Боковым зрением замечаю, как расползаются с ее ног по сторонам полы пальто, представляя мне чарующий вид на красивые бедра. Платье и без того короткое немного задралось, и я стиснул зубы, чтобы сдержать рык. Делаю музыку громче, иначе мое тяжелое сопение становится всё шумнее.

Неожиданно меня осеняет догадкой. Вернее, это просто мысль, но я очень хочу проверить, так ли это.

Вдруг она тоже хочет этого? Что если ее сейчас колбасит так же, как меня?

— Ириш, — хриплю я, не в силах звучать равнодушнее. — Там в бардачке зарядка для телефона. Дай, пожалуйста. А то мой сел…

“Ну что, Лисичка, покажешь мне свои желания?” — барабанит в висках. И лишь где-то вдалеке слышу отголосок: “Пусть я ошибся”.

Ирина открывает бардачок, усердно ищет там провод и закрывает. Блять. Я угадал! Угадал же? И теперь она проверяет меня. А я уже, как оголённый провод.